Леонид Ангарин – Неандерталец: Навстречу солнцу (страница 56)

Наскальных рисунков Бхимбетки тысячи. По большей части их оставили уже в историческое время, что обусловлено доступностью этой местности. Но есть и палеолитические.

Рэту расположился в самой большой пещере Бхимбетки, которая называется Аудитория.

Огромное дерево, под которым расположились «белогорцы» — это баньян, или бенгальский фикус, родственник инжира. Но плоды у него горькие.

Находящаяся на озере стоянка темнокожих сегодня раскопана. Это палеолитическое поселение Дамдама. Они хоронили своих мертвых в ямах, прямо в хижинах, до этого разведя в них костер, подсушив тело и раскрасив охрой.

Глава 24

Белое безмолвие

«От Желтого озера люди Долгой дороги отправились на Восход и шли две луны. Последняя гора, которые они видели, была Черная гора. Сани Энку от восхода и до заката тянула лошадь, но натерла себе шею, и теперь большеносый снова толкает их сам».

Старшая отправила лист к остальным и закрыла корзину. На редкость приятно передвигаться в этой степи. Ясное небо без облаков, далеко видно; взгляд не преграждают ни холмы, ни деревья; много быков и оленей, которые добывают копытами желтую траву из-под снега. И совершенно нет темнокожих, что довольно странно. До сих пор их племена встречались им даже в безлесных горах. Хорошо бы так дойти до Восточных земель. Тем более Эссу говорил, что эта бескрайняя равнина тянется на несколько зим пути. Старшая улыбнулась, вспомнив, как злился Энку, когда снова пришлось самому толкать сани с толстой Иквой.

От веселого воспоминания ее отвлекла взволнованная женщина-«ныряльщик», которая теперь живет с темнокожим, с высохшей рукой, из семьи людей-ввуу. Понятно, почему прибежала. Айни сидел, закрыв глаза, на свернутой шкуре и так крепко сжал статуэтку быка, что пальцы руки побелели. Старшая ткнула его пальцем — темнокожий не реагировал. Что же, она подождет, пока он придет в себя. Ждать пришлось долго.

День прошел, как и накануне: позднее утро, сборы, быстрый переход на скрипучих санях, и скорый закат. Затем долгая ночь, в течение которой можно не спеша готовить еду. А куда торопиться? Времени у них много. Затем, наевшись мяса, можно завалиться спать в сани до следующего утра.

— И не поймешь куда идти, пока солнце не встанет. Эта равнина везде одинаковая, только снега стало побольше, чем несколько дней назад, — бормочет Энку, грея руки над маленьким костром. Его Ввуу терпеливо ждет, пока большеносый бросит ему косточку, дождавшись, хватает ее на лету пастью и исчезает в темноте. Наверное, отправился еще к кому-нибудь выпрашивать еду.

— Зато передвигаться легко, сани сами скользят, — Андрей повернулся спиной к холодному северному ветру, который дул, не переставая, с тех пор, как они ушли из окрестностей Черной горы. Только теплая одежда и спасает. Дождавшись, пока прогорит костер, Андрей полез в сани. Тесновато тут вчетвером с Эсикой, Имелой и маленьким Эритом, но зато тепло.

Андрей высунул голову из саней. Мелкая пороша снега неприятно ударила по лицу. Привычный северный ветер усилился, а небо заволокла низкая серая пелена. Давно облаков не было видно, пожалуй, с тех пор, как покинули окрестности Черной горы и берега Желтого озера. Стало ощутимо холоднее. И не спрячешься от непогоды на этой равнине. Нет ни леса, ни холмов, только овраги, но их замело снегом.

— Может переждем сегодня и останемся на месте, очень уж похолодало? — Эсика вслед за ним вылезла из саней. От ледяного воздуха ее пробирает дрожь, и она прячет руки в длинных рукавах верхней одежды.

Пожалуй, права синеглазая. Тем более снег усиливается. Разбредутся люди Долгой дороги по степи, и попробуй потом собери их вместе. А вот и Старшая спешит к нему, наверняка тоже хочет предложить остановку.

— Надо уходить как можно скорее, Эссу! — огорошила его Старшая. — Айни говорит, что нельзя здесь оставаться.

— Но идет снег, и мы не увидим, если кто-то отстанет.

— Айни говорит, что здесь охотничьи угодья семей, у которых острия копий из зеленого камня. А их охотников в его семье не видели уже несколько зим.

Андрею не хотелось выходить в дорогу. Старшая ясно видела это по его хмурому лицу.

— Его бык из кости предупредил, что нельзя оставаться.

«Раз уж поверил этому Айни раз, то нужно довериться и второй» — решил Андрей. Все-таки сделанная из-за его видения теплая зимняя одежда сильно их выручила.

— Скажи всем, что отправляемся в дорогу.

Ветер в течение дня все усиливался и превратился в ураган. Ноги у Андрея подкашивались от усталости, и ему казалось, что прошли они до темноты совсем немного. «Может и зря прислушался к этому Айни,» — мелькнула у него мысль перед сном.

Утром Андрей быстро выскользнул из саней. На прикрывавшей их длинной шкуре лежал толстый слой снега. Степь заметала пурга — видно за пару десятков шагов, не больше. А вот это плохо. Если снег не прекратится, то их просто занесет. Появился облепленный снегом Энку. Мерзнет, даже лицо свое прикрыл шкуркой пушистого зверя, да так, что только большие глаза видны.

— Нельзя нам здесь оставаться, заметет, — а Андрей думал, что он предложит остановиться.

— Белый зверь редко продолжается больше одного дня. Не успеет сильно занести. Откопаемся.

— На этой равнине все не так, как в других местах. Очень уж она большая и холодная. Ветер дует только с одной стороны и сдувает с нее снег в низины или к пригоркам и к нашим саням. Останемся на одном месте, потом тяжело будет освободить сани, — не согласился Энку.

Сумерки. Молча толкавший рядом сани, Энку вдруг остановился и сказал восхищенным голосом:

— Смотри, Эссу, Большой зверь!

— Где? — сколько не всматривался Андрей в направлении, на которое указывал большеносый, ничего не мог разглядеть. Потом ему показалось, что в снежной пелене темнеют какие-то холмы.

— Пошли ближе, — Энку тянуло в ту сторону.

Прошли они довольно много, прежде чем и Андрей их разглядел, хорошее зрение все-таки у большеносого.

— Дальше не пойдем, учуют, — Энку остановился.

И как он их только заметил. Несколько облепленных снегом огромных мамонтов застыли, не шевелясь, на одном месте, повернувшись толстыми задами к ледяному ветру. Дожидаются, пока стихнет метель. Нелегко им потом придется добывать траву из-под снега, когда она закончится. Один из гигантов изогнул свой нос. Принюхивается.

— Хватит Энку, пора выбираться отсюда, — Андрей потащил застывшего на месте большеносого обратно. А то он, похоже, готов до темноты смотреть на мамонтов, соскучился по ним. Для Энку появление Большого зверя — это возвращение к родной Круглой горе. Столько лет он их не видел. Пожалуй, с тех пор, как они отправились на плотах по теплому морю.

Сани, которые Андрей с трудом толкал по сугробам, вдруг легко заскользили. Он с облегчением остановился, выпрямив спину. Похоже, сами того не заметив, они выкатились на замерзшее озеро, занесенное снегом. Там, где ветер сдул с поверхности белое покрывало, виден лед с вмерзшей в нее травой.

Под ногами вдруг раздался треск, и Андрей провалился по пояс под лед. Болото. Ему помогли выбраться. Мокрая одежда, вымазанная черным илом, тут же задубела.

— Почему вода в этом месте не промерзла в глубину? — прибежавшая Старшая с удивлением рассматривает провал, уже покрывшийся тонкой пленкой чистого льда, ниже черная трясина.

— Кто его знает, может теплый источник выходит под водой, — Андрей стучал зубами. И не подсушить одежду, пока костер не разведут. Хорошо, что еще одни сапоги у него есть. Вот носил бы он их пришитыми к штанинам, как Айни, то не набрал бы в них жижи.

— Идем целый день, а замершая мягкая земля все не заканчивается, — Энку избегает идти по чистому льду и передвигается по подмерзшему к нему местами снегу, иначе его лошадь и жеребенок заскользят на гладкой поверхности. Упали уже несколько раз. Со стороны это выглядит забавно. Кажется, что он совершает пируэты на льду, вместо того, чтобы идти по прямой. А сани за ним толкает недовольная Иква.

Не хотелось бы здесь ночевать, но под самые сумерки под снесенным ветром снегом он обнаружил не лед, а обычную лежалую сухую траву. К тому же впереди виднеется невысокая сопка. Болото незаметно закончилось.

Проснулся Андрей от тишины. Противный вой ветра, который преследовал их последние дни, пропал и над предрассветной белой равниной нависло полное безмолвие. Небо очистилось от облаков. Хрустя по затвердевшему снегу, он поднялся на приподнятую над равниной узкую возвышенность и с удивлением обнаружил на ней Айни, который, сидя на корточках, разрывал снег голыми руками. Чего ему не сидится в такую рань в санях с теплой «ныряльщицей» под боком?

— Здесь находилась стоянка, — пояснил темнокожий и протянул поломанный нож из зеленого камня.

— Что с ними стало?

— Бык из кости говорит, замерзли, много зим как замерзли, — Айни показал два пальца.

Понятно, все что больше одного у него по-прежнему называется много, не научился пока счету. Получается позапрошлая зима.

— Но разве у них не было такой одежды как у людей-ввуу и у нас?

— Они тоже из племени Волка, только острия у них зеленые, а не красные как в моей семье. — Словно в доказательство своих слов, продолжавший ковыряться в снегу, Айни откопал череп собаки, который и продемонстрировал Андрею. — А такой сильный мороз, что и одежда не помогает, не каждую зиму бывает.