Леонид Ангарин – Неандерталец: Навстречу солнцу (страница 54)

Один из них подходит поближе, трогает шкуру Брр, висящую на плечах Рэту, трет кожу на его руке, словно пытается что-то стереть.

— Он думает, что она потемнеет, если потереть, — Три пальца смеется. Он тоже не чувствует опасности.

Взяв предложенную часть туши оленя, темнокожие исчезли в лесу.

Рэту перевернул висящую над углями заднюю ногу оленя, отрезал кусок, прожевал, скоро будет готово. Дети уже поели мягкой печени, но успели проголодаться и подбираются все ближе к костру. Хорошо под каменным навесом: дождь не достает, и дым не выедает глаза, как это бывает в глубоких пещерах.

— Почему ты не убил их, Рэту? Мы бы легко справились с ними, — Эпей все еще думает о темнокожих.

— Не знаю, но утром я подумал, что это правильно. И скажи всем, чтобы не убивали их, если сами не нападут.

Рэту так и уснул на своей шкуре Брр у костра под шум дождя.

— Темнокожие, темнокожие, — его пробудил визгливый голос Эдины.

Рэту выскочил из-под навеса и взобрался на каменный столб. По тропинке через вершину холма, в сторону двух каменных столбов, идут два пальцев рук темнокожих: мужчины, женщины, дети — и с любопытством смотрят на кричащую женщину Эпея. Короткие копья у них вновь направлены остриями назад.

Старший охотник «белогорцев» все понял, схватил свое копье тупым концом вперед и вышел к ним. Темнокожие с почтением посмотрели на надетую на него шкуру Брр и… прошли мимо.

«— Скажи всем мужчинам, чтобы носили копья так же», — сказал он Эпею, когда они скрылись в ложбине холма.

Наступили необычные дни. Темнокожие то появлялись, то исчезали. Мужчины белогорцев встречали их в лесу и на охоте, а женщины — на лугах, по склонам холма, где искали корни растений для еды и для настоев Граки.

— Смотри, Рэту, опять к столбам идут, пока дождь не начался, — Три пальца сошел с тропы, чтобы не мешать проходящим мимо темнокожим. Последняя из женщин украдкой коснулась рыжих волос маленького Эссу, крутившегося рядом с ними.

— Пойдем с ними и посмотрим, что они там делают, — предложил Рэту.

Яркое солнце подсветило останцы. Отчетливо видны переходящие в друг друга разноцветные полосы. Темнокожие уселись вокруг них полукругом, что-то бормоча. Молодой худой охотник, со спутанными длинными волосами, достал пустотелый ствол дерева. Он был похож на тот, который они отобрали у мужчин босоногого племени. Охотник развел в нем водой красный порошок, выжал туда же сок желтого плода, затем достал очищенную от листьев ветвь дерева, размочалил ее конец булыжником и с ловкостью хвостатого человека полез наверх.

Долго они сидели у двух столбов. Сначала темнокожий обозначил углем силуэты нескольких животных, в которых Рэту по рогам узнал оленей. Внутри одного из них был еще не родившийся олененок. Затем над ними нарисовал фигуру охотника с коротким копьем, рядом с которым женщина, вставшая на цыпочки, собирает плоды с верхних ветвей дерева. После чего темнокожий приступил к закраске фигуры жидким красным порошком.

Когда темнокожий доделывал последнюю фигуру, начал накрапывать дождь. Он слез со столба, и чужаки засобирались в обратную дорогу. Дождь стал усиливаться, и только-только нарисованные рисунки потекли по камню.

— Зачем здесь рисовать, если все равно смоет дождем? — пробурчал Эпей.

Рэту тоже находил это странным, но на этих холмах вообще все довольно странно.

Один дождливый день сменял другой, «белогорцы» постепенно привыкли к необычным соседям, живущим на соседних холмах. Каждый день темнокожие с утра, пока светит солнце, направлялись к двум столбам, чтобы нанести на них разные рисунки. На камне появлялись то голый Большой зверь, то Брр, то мускулистые быки, и каждый раз на этих зверей охотились нарисованные мужчины с короткими копьями, а рядом штрихами обозначены женщины собирающие плоды или коренья. Но к вечеру дождь все также очищал испачканный камень. А однажды Грака обратилась к Рэту с необычной просьбой:

— Я хочу посмотреть, как живут темнокожие.

Рэту задумался. Опасности от чужаков он не ощущал, но на всякий случай решил взять с собой и Эпея.

Они шли по той же тропе, которая пересекала их холм, но в другом направлении. Большие валуны следующей вершины видны издалека, и на первый взгляд она кажется необитаемой. Но это только на первый взгляд. Весь холм состоял из навесов, небольших пещер, арочных переходов и в каждом кто-то живет, и все они разрисованы.

— Как их много, Рэту. Думаешь, все они из одной семьи?

Рыжий отрицательно качает головой.

— Не бывает в семье столько людей.

Грака между тем с любопытством рассматривает коренья, которые разбирают женщины под навесом. Желтые и белые ей знакомы, ими она лечила Рэту от лесной болезни, но много и незнакомых. Пробует некоторые из них — сладковаты. Наверное, используют их для еды. На некоторых корнях виден присохший ил, где-то рядом находится озеро. Женщины, видимо, не из тех, кто шел через их холм к двум столбам. Они с удивлением трогают ее белые волосы и светлую кожу.

Вплотную к этому холму примыкает еще один, с большой сквозной пещерой посередине.

— Хорошо устроились темнокожие, занять бы их пещеры — Эпей завистливо осматривает красивые стены, сплошь вымазанные красной и желтой краской и выровненные плоскими камнями полы. У входа возится тот самый высокий худой охотник, который разрисовывал столбы на их холме. На стене видны несколько фигур мужчин. Поселиться бы в ней с Эдиной и ребенком, жарить на костре вкусного оленя или кабана и собирать желтые сладкие плоды.

— Смотри, Рэту, он и тебя нарисовал, — Грака показывает на один рисунок, на котором волосы на голове гораздо короче, чем на других, и вымазаны яркой желтой краской.

— Вернемся обратно, пока дождь не начался, мы достаточно здесь увидели, — подгоняет Рэту Граку и Эпея, который долго о чем-то думает, рассматривая разрисованные стены.

Рэту дожидался под навесом привычного ливня, но в этот день только ненадолго заморосило, едва намочив траву. А на следующий день до самого вечера палило солнце, и темнокожие впервые не появились на тропе, которая вела к двум столбам. Не пришли они и последующие дни. Тогда Рэту отправил на соседний холм Эпея.

— Нет там никого, Рэту, и на других холмах никого не осталось, и в той пещере никого нет, где стены покрыты красным порошком. Это место свободно для стоянки, — Эпей вертит в руке подобранную где-то палку, испачканную засохшей краской, с размочаленным концом. — Хорошо бы занять пещеры.

— Подождем еще день, пока земля на безлесье подсохнет, и спустимся на равнину, — Рэту не обратил внимание на последние слова Три пальца.

Не просто так они ушли. Значит дожди больше не пойдут, а прятавшиеся от большой воды в пещерах темнокожие возвращаются на свои стоянки. Им лучше знать, что делать. Они здесь всегда жили. Но и «белогорцам» нет смысла задерживаться.

Эпей в последний раз посмотрел на столбы на холме, вздохнул и отправился вниз по склону вслед за остальными. Хорошее место они оставляют позади, где никто никого не убивает, всем хватает дичи и всегда можно спрятаться от дождя под каменным навесом. А впереди бесконечная дорога.

Трава на широкой тропе хорошо утоптана. По ней легко передвигаются несколько человек в ряд. У подножья она разделилась на несколько тропок поменьше, которые окончательно пропадают на равнине. На этом месте разделились семьи темнокожих и отправились в разные стороны на свои охотничьи угодья.

Земля не вся до конца высохла, в низинах попадаются небольшие болота, которые приходится обходить, а на пригорках растут огромные деревья, в тени которых от солнца могут спрятаться сразу несколько семей. Жаль только, что желтые плоды дерева оказались противными на вкус, хотя шумные птицы с удовольствием их клевали, роняя мелкие косточки на землю.

— Много здесь людей живет, — Эпей осматривает очередной попавшийся им след ночного костра, оставленный неведомыми охотниками.

А это что? Три пальца вертит в руке непонятную округлую кость с выемкой посередине. Надевает ее на голову.

— Здесь рядом большая река, — Рэту решил, что кость, похоже, принадлежит одному из животных, которые передвигаются в своем шалаше. Эду любил собирать такие на морском побережье.

Река оказалась не так уж близко, «белогорцы» дошли до нее только через несколько дней. Наверное, незнакомые охотники не сразу убили животное, чтобы мясо не испортилось в жару, а несли с собой в живом виде, пока не проголодались.

— Широкая, нам не перейти ее, — Эпей пытается разглядеть, что находится на противоположном берегу.

— Нам и не надо на другую сторону, она течет на восход, куда мы и направляемся, пойдем по течению, — Рэту опустил руки в мутную воду. Чувствует, как пальцы щиплют мелкие рыбешки.

«Белогорцы» шли вдоль берега, стараясь двигаться с раннего утра, когда рассеивается ночная духота. Река становится все полноводнее, вбирает в себя небольшие речушки, некоторые из которых уже начали пересыхать после сезона многомесячных дождей. Там, где имеется удобный спуск к воде, земля истоптана копытами быков и оленей. Можно остановиться на несколько дней — без еды точно не останутся.

Рэту укрылся на пригорке, подождал, пока придут утолить жажду олени, и удачно подбил молодую самку копьем. Равнина кишит дичью, им даже не нужно бегать за ней, достаточно немного подождать у водопоя.