Леонид Ангарин – Неандерталец: Навстречу солнцу (страница 47)

Лето решило напоследок заглянуть к ним перед наступающей долгой зимой. Солнце ярко освещало начавшую желтеть высокую траву. На землю иногда на несколько мгновений падала тень, но не от туч, а от больших стай перелетных птиц, стремящихся на юг. Энзи второй день уверенно вел их на север, где располагалась стоянка людей- ввуу. Не только Андрей не сомневался в предстоящей легкой победе, но и все остальные. Мужчины лениво передвигались, часто останавливались отдохнуть, а у небольшого озера, на которое села большая стая серых гусей, и вовсе охотились всю вторую половину дня и в итоге остались ночевать. Перья подбитых птиц покрыли спокойную гладь озера. А затем на берегу зажглось множество костров, на которых люди Долгой дороги готовили свою добычу.

Энзи уверенным движением продел через распластанного гуся две заостренные палки и закрепил над углями. Плохо ощипанная тушка сначала завоняла паленым пером, но скоро костер зашипел истекающим с птицы жиром, и вкусно запахло едой. Андрей едва не подавился слюной.

— Завтра дойдем до стоянки темнокожих, — Тень ловко перевернул гуся на другую сторону.

— Мы не задержимся на ней, загоним их дальше на север и вернемся обратно.

Энзи промолчал. Пойми теперь, думает он так же или нет.

На следующий день равнина начала меняться. Ее взбугрили небольшие холмы, а на севере показались невысокие горы. И скоро они вышли к берегу большой реки, которая резко заворачивала на запад. Прямо от нее поднимался пологий склон, сплошь покрытый травой. Только в ложбинах видны черные рытвины открытой породы, от которой отвалились отдельные слоистые куски. К ним тут же подбежал любопытный сын Иквы, поднял один, так и застыл с удивленным выражением лица, совсем забыл о цели похода и подбрасывал в руках один булыжник за другим.

— Тяжелые для камня.

Андрей заинтересовался, поднял один. Камень в самом деле был увесистый и блестел, как слиток железа.

— Они притягиваются, — Сын Иквы показал, как один небольшой кусок камня притянул другой и свалился только тогда, когда он сильно стряхнул его.

— Это камень, который тает. Ты находил его на земле у теплого моря, — напомнил Андрей.

— Он плохо таял, только один нож получился — погрустнел юноша. — И печь после него пришлось разбирать: застыло все внутри. Лучше уж синие и зеленые камни использовать.

— А где же тот нож?

— Айол забрал.

Сын Арху долго не мог понять, для чего Эссу понадобился его нож, и удивился, когда со стуком к нему прикрепился черный кусок камня. Между тем этот же камень почему-то никак не реагировал на топор Энку, как бы близко он его к нему не подносил.

Мужчины вели себя как дети: побросали свои копья на траву и швыряли друг другу черные камни, пытаясь прилепить к ним в воздухе другие. Андрей подумал, если уж не получится выплавить железо, то для детей на стоянке выйдет неплохое развлечение.

— Аааа…

Мужчина из «каменщиков» закричал и упал на землю, из спины его торчала стрела. Раздался еще один крик. С вершины горы сыпались стрелы. Люди Долгой дороги рванули в разные стороны, пытаясь понять, где прячется враг. А Энзи с Айолом уже несутся вверх по склону.

— Эзуми, — закричал кто-то из длинноногих.

«Надо же, какое невезение», — подумал Андрей, перевернув упавшего старшего охотника длинноногих. — «Вроде и обстрел прекратился, а откуда-то прилетела еще одна стрела».

Стрела с широким треугольным наконечником попала старшему охотнику длинноногих точно в горло, и он почти сразу же истек кровью. Глубоко вошла. Андрей вытащил стрелу, но наконечник так и остался внутри, отвалившись от древка. Вот и поговорили.

Эзуми оказался единственным погибшим. Еще двое охотников получили ранения, причем догнавшие их на излете стрелы, вошли не так уж глубоко в тело. Заживет быстро. Андрей подумал, что хитрый Эзуми, который был всегда себе на уме, последний старший охотник из семей Длинной дороги, отправившихся в Восточные земли с равнины у Трех зубов. Вичаша и Эрит погибли еще в Общем походе против девятиглавого племени Ахоя, Рэту непонятно где, а Лэпу и «лесовики» давно влились в семью Гррх, как и «каменщики» с «ныряльщиками».

Энзи с неразлучным Айолом между тем возвратились обратно.

«Люди-ввуу спустились на равнину по обратному склону горы и убежали вдоль реки», — сказал Айол.

В руках он держал несколько стрел и большой лук из обстроганного бивня мамонта, которые бросили темнокожие. Андрей взял лук в руки. Тетива не такая уж тугая. И как темнокожий умудрился с такой силой запустить стрелу, что почти перерубил ею горло Эзуми? А лук тяжелый. Да, с таким не очень побегаешь. Жалко, наверное, было его бросать. Сколько труда ушло, чтобы такой изготовить.

Понятно, что в этот день никуда они больше не пошли. Не тащить же тело Эзуми с собой на стоянку темнокожих. Длинноногие, потерявшие своего старшего охотника выглядели потерянными. А Андрей, как ни странно, почувствовал облегчение: в отсутствии их хитроумного предводителя ему с ними будет проще. Яму выкопали у подножья горы, где над сплошным слоем руды образовался достаточно толстый слой глины. Тело прислонили к стене. Невозмутимый Энзи положил в руки Эзуми убивший его наконечник стрелы, а Энку — принадлежащий ему же нож из растаявшего камня. Сверху навалили тяжелые черные камни, чтобы не разрыли звери.

Так умер отправившийся с другими семьями в Восточные земли и дважды сходивший с Долгой дороги Эзуми, старший охотник племени длинноногих, которые жили раньше у холодного моря.

Айни все дни проводил в своей землянке, изредка выбираясь на озеро половить рыбу или же за сходить за костями Большого зверя. Костей нужно много, чтобы хватило поддержать костер до самой весны, и его жилище сейчас почти не видно за наваленными кучами белых и потемневших от времени лопаток, ребер и поломанных бивней. Почувствовав голод, он решил поесть рыбу, однако с досадой убедился, что припасы иссякли — придется отправиться добыть еды.

Обычно, направляясь к озеру, он обходил стоянку, чтобы лишний раз не встречаться со своими соплеменниками, но сейчас решил идти напрямик. Ему не давала покоя сделанная им статуэтка бизона. Хотелось снова ее увидеть. И с каждым днем желание это только усиливалось. Он убедил себя, что только посмотрит на фигурку и прикроет яму снова. Вот и Длинный дом. Айни воровато оглянулся — никого. С того дня, как на равнину пришли стада быков, почти все мужчины охотятся на них, а женщины разделывают добытое ниже у берега озера. Вот это место. Айни отодвинул лопатку Большого зверя и заглянул в ямку. Статуэтка все так же лежала на каменном столбике в красном порошке. Он не удержался и коснулся здоровой рукой ее обломанных ног…

На этот раз сознание быстро вернулось в тело Айни. Сказать Ало или нет про то, что он увидел? И поверит ли он ему? А вот и он сам.

Ало был взбешен. Айни, который никогда сам не приходил к Длинному дому, вдруг объявился на стоянке и теперь хочет потревожить убитого горбатого быка из кости. Иначе зачем он здесь? Хотел огреть его древком копья, но занесенную уже руку остановил направленный на него спокойный взгляд его желтоватых глаз.

— Я пришел сказать, что мужчины чужого племени вышли сегодня от Желтого озера и идут на эту стоянку, Ало. костОстрия их копий блестят на солнце, и их много- много пальцев рук.

Врет, чтобы отвести от себя его гнев? Но откуда он тогда знает о блестящих узких наконечниках. Ало хранит стрелу с таким острием. А луну назад еще до того, как на равнине появились стада быков, мужчины племени вновь столкнулись с белокожими чужаками, разбившими стоянку у Желтого озера. Охотники убили ввуу чужаков, но и потеряли одного из мужчин. Знать об этом Айни не мог. Но что же делать? Сражаться, бежать на север в горы? Но как бежать, когда они готовят припасы на зиму? Пока племя Волка вернется обратно на свою стоянку, стада быков покинут эту равнину, и все дети умрут зимой без еды. Но сначала надо все проверить.

— А насколько их много? Больше чем нас?

— Много больше. Они дойдут до реки и пройдут между ней и Черной горой. Другого пути на стоянку племени Волка нет.

Ало с подозрением посмотрел на Айни, словно это он вызвал чужаков на стоянку племени. Смог же он призвать стада на равнину фигурой из кости, которая лежит сейчас в яме.

Айни поспешил оставить старшего охотника племени и ушел к озеру. Не нравился ему его взгляд, направленный на него, словно у охотника, оценивающего добычу. Залез с костяной острогой на мелководье, выискивая в прозрачной воде большую рыбу. Он не чувствовал ледяной воды, его грела спрятанная в шкуре статуэтка бизона. Помог ли ему бизон, или просто в этот день ему везло, он не знал. Но сегодня он так быстро набил крупной рыбы, так много, что с трудом донес до своей землянки. Наконец-то Айни был сыт. От рыбы остались только крупные кости: мелкие он сжевал с мясом, затем сорвал немного свежей травы и поднес своему бизону. Вместе они наблюдали красное солнце, которое долго заходило за горизонт.

Ошибся Айни! Если бы чужаки вышли с Желтого озера три заката назад, то они давно должны были достичь этого места. Ало и еще несколько охотников забрались на Черную гору. С ее вершины во все стороны на половину дня пути видна равнина. На стоянку племени Волка нет другого прохода, кроме как тропы, пролегающей у ее подножья, вдоль реки. Разве что кто-то перепрыгнет водную преграду. С одной стороны, старший охотник племени чувствовал облегчение, с другой — злился на себя, что поверил однорукому и задержал пришедших с добычей мужчин на стоянке, а женщин отправил в северные горы на день пути.