Леонид Ангарин – Неандерталец: Навстречу солнцу (страница 26)

Сын Иквы вернулся к созерцанию своих камней, не обращая никакого внимания на Андрея. Лучше оставить его в покое. Никто не хочет с ним сегодня общаться, и пора идти к себе в шалаш.

Андрей заметил Уто, который сидел на мохнатой шкуре, прислонившись к нагретой поверхности большого камня. Что он здесь делает в полном одиночестве и вдали от стоянки? Жилища семьи Гррх совсем в другой стороне. Еще и шкуру натянул по самое горло, словно зима вернулась и вокруг покрытая чистым снегом равнина, а не пыльная земля. Молча присел рядом.

— Не увижу я земли на Восходе, — старый темнокожий говорил с трудом, делая долгие паузы между словами.

Неужели умирать собрался. Но Андрей видел Уто на днях, когда «художник» вполне себе бодро ругался с «лесовиками» за место для шалашей.

— Но ты смог пройти так далеко от стоянки. Может сила еще вернется в твои ноги?

— Мне помогли дойти сюда Уони и Младшая.

Что делать? Утешать? Так Уто не младший охотник, а старейшина племени «художников», сам захотел отправиться с семьей Гррх. И никогда он не жаловался на тяжесть похода, несмотря на свою хромоту. А в сражении у Каменной стоянки он дрался рядом со всеми, хотя Андрей его и отговаривал от битвы. Наверное, просто пришло его время. Как бы эгоистично это не звучало, Андрею было жаль терять интересного собеседника, каким старый темнокожий являлся.

— Как думаешь, жив ли твой Ррр, — Андрей вспомнил пещерного льва семьи кроманьонцев- «художников», который был привязан к Уто.

— Я видел во сне, что он умер, забравшись в свое логово в пещере. Наверное, так оно и есть. У моей семьи теперь новый Ррр.

— Жаль, что ты так и не увидишь Восточные земли.

— За эти годы, которые я провел со «старыми людьми» в семье Гррх, я увидел столько разных земель, теплых морей, неведомых племен, каких не увидел бы никогда. Я не жалею ни о чем. А Восточные земли увидит Уони.

Уто надолго замолчал. Похоже, столь много произнесенных слов отняли у него силы. А когда набрался их, то спросил:

— А далеко ли до Восточных земель отсюда?

— Идти придется еще много зим.

— Тогда семье Гррх надо торопиться. И тебе, Эссу, тоже, ты тоже уже прожил много зим.

Это были последние слова Уто из семьи «художников».

— Уто надо проводить как это принято в семье Гррх. Чтобы в Другом мире он был вместе с нами, — Энку был категоричен.

— Но здесь нет Холмов Ушедших, — Андрей вяло сопротивлялся, не хотел спорить с большеносым, который всегда трепетно относился к проводам покойников, но и терять день на церемонии тоже не хотел. Какая разница теперь Уто, где его похоронят.

— Я видел подходящую небольшую пещеру в скале, когда мы ходили на охоту.

Уто положили на боку, как это было принято в семье Гррх, а не сидя, прислонив к стене, по обычаю темнокожих. Вместо цветов, которых не было, колючки с зелеными листьями. А еще острый нож из черного камня с красивой рукоятью и короткое копье с наконечником из растаявшего камня. Пригодится. Уони припорошил могилу красным порошком, после чего ее завалили камнями. Андрей вспомнил последние слова Уто, что и он уже немолод. По меркам этого времени уж точно. Лэнса, его пропавший сын от Эдины, уже должен был иметь свою женщину. Интересно, сам-то он дойдет до Восточных земель? Или тоже останется лежать по пути в какой-нибудь пещере с ножом в руках и в цветочной пыли?

Лезет же в голову разное, он отогнал неприятные мысли.

«Мудростью случая…». Андрей, который уже несколько дней маялся на стоянке, добрался до «школы». Интересно, дети понимают значение фразы, с которой начинаются их занятия? Или это превратилось в обязательную скороговорку, которую их заставляет заучивать Старшая.

— Еда заканчивается. Дети получают меньше «лепешек» с мясом по утрам, чем привыкли, — шумная толпа детей разбежалась, и Старшая подошла к нему.

А что он мог поделать, если охотники один за другим приходили с пустыми руками.

— На сколько дней «людям Долгой дороги» хватит припасов, если останемся здесь?

— Две луны, если варить раз в день сушеное мясо с зерном.

Если не пойдут дожди и охотники не принесут добычи, то нам придется уходить отсюда. Пусть им и не грозит в ближайшее время такой голод как раньше, когда зимой вымирали целые семьи, но и припасов на зимний переход не заготовить. Перспективы этой стоянки у подножья большой горы должны проясниться, когда вернутся Энзи с Айолом, которые по его просьбе должны углубиться на равнину на три дня пути, вернуться обратно и рассказать об увиденном.

Небольшой зверек с рыжей шерсткой вылез из своей длинной норы, как только лучи солнца начали согревать землю. Он покрутил головой во все стороны, словно хотел учуять худых шакалов, которые любят поджидать его сородичей рядом с норой. Не обнаружив опасности, он отправился разорять муравьиную кучу — с этого занятия начиналось каждое его утро. И в этот миг его проткнул насквозь пущенный чей-то сильной рукой дротик.

Хороший бросок! Энзи с одобрением посмотрел на Айола. С двадцати шагов не так-то просто попасть в движущуюся мелкую цель. Это не в быка копье метать. Но справедливости ради, использовал он дротик с легким бронзовым наконечником. С тяжелым каменным как ни старайся, так точно не получится. На вкус мясо зверька чем-то походило на птицу, только жирнее. Поели быстро, а остатки Айол забрал с собой. Все равно до вечера они уже еду не увидят. Он не жаловался, если уж отправился куда-то с Тенью, то нужно быть готовым много и быстро ходить, мало есть, ну и все время молчать.

Скоро двое мужчин один со светлой, а другой с темной кожей, продолжили свой путь. У каждого с собой только нож и пара дротиков, а вместо тяжелого копья увесистый мешок, где хранится необходимое на все случаи жизни. За три восхода они пересекли наискосок в направлении на северо-восток всю долину, пережидая только самое жаркое время дня. Айол еще подумал, что передвигайся «люди Долгой дороги» с такой скоростью, то давно бы дошли до Восточных земель. Но они отягощены женщинами, детьми и тяжелыми санями с горшками, шкурами и припасами, которые надо тащить с собой.

Через некоторое время они наткнулись на пересохшее русло реки. Энзи спрыгнул в образовавшийся овраг и потрогал его дно. Ил не успел еще полностью окаменеть, значит река ненадолго оживает раз в году, ранней весной, вместе с паводковыми водами с гор, а затем постепенно пересыхает.

— Смотри, Энзи, — Айол наткнулся на череп настоящего быка с большими рогами.

Тень осмотрел все вокруг.

— Бык сам умер. Давно, несколько зим прошло. Маленькие Ввуу съели его и растаскали кости, а голова тяжелая, она осталась на месте. А свежих следов и вовсе нет.

Высохшая река оказалась притоком другой, текущей с восточных гор речушки. Айол поднял из воды камень, и, перевернув его, обнаружил с обратной стороны тину и мелких рачков. Значит, она не пересыхает целый год. Уже хорошо, на засушливой равнине это удача найти такую реку.

На стоянку «людей Долгой дороги» они вернулись через несколько дней, пройдя сначала вдоль отрогов северных гор, а затем резко завернув на юг. Благо ошибиться в пути было трудно — нужно только идти к самой высокой вершине в солнечной стороне.

Это сколько же они прошли за эти семь дней? Андрей посмотрел на осунувшегося Айола и выглядевшего довольно свежим Энзи. Километров триста, не меньше. На встречу с ними он позвал старших охотников всех семей и Старшую. Тень был как всегда краток: надо как можно скорее уходить вдоль единственной, найденной ими реки и надеяться, что за пределами этой долины найдут земли богатые травой и зверьем.

Не ошибся Энку, когда разглядел реку с вершины горы. И направление для дороги верное наметил.

— Каких зверей вы встретили?

— На всем пути мы не видели следов ни быков, ни оленей, ни лошадей. Зато водятся мелкие зверьки, которые живут в норах, и их легко поймать. Но их мало для такой большой семьи, как наша. И нет речек, кроме той небольшой, о которой мы рассказали. А следов людей мы совсем не нашли, — Айол оказался разговорчивее Энзи.

— За половину луны нам нужно покинуть эту стоянку, пока осталась еда, и выйти к реке у восточных гор, а дальше пойдем по ее руслу, — решил Андрей.(2)

Сборы прошли даже быстрее, чем он предполагал. Завтра в путь. Андрей оставил Эсику с детьми у саней, нашел Энку и попросил его подняться с ним на гору, с обрывистой лысой вершины которой хорошо просматривалась западная сторона равнины.

— Уже темнеет, Эссу, пора возвращаться, — большеносый не понимает, зачем они здесь.

— Подожди, посмотри на закат, не видно ли отблесков костров?

— Нет там ничего. Только красный свет от заходящего солнца.

— Дождемся полной темноты.

Энку понял, зачем они здесь.

— Нет там семьи рыжего, я бы увидел. И это хорошо, что нет: от него одно беспокойство.

Недолюбливает он его. А Андрей думает о том, где мог застрять этот Рэту, который до сих пор так и не догнал их. Тем более странно, учитывая, что белогорцы идут налегке: нет у них такого количества тяжело загруженных саней.

— Гррр-ыыыыыые…

Рэту вздрогнул. Даже Большой зверь так громко не ревет, как этот большеротый, живущий на озере. Услышав его крик, на время замолкли даже лягушки, которые в остальное время не затихали даже днем. Водяного зверя сейчас не разглядеть — мешает высокий камыш, вымахавший в три роста взрослого мужчины. Им зарос берег мелководного озера. Однако, если посчастливится найти чистый песчаный берег без зарослей, то можно рассмотреть зверя поближе. Но при этом лучше не привлекать к себе его внимания. Рэту видел, как два водяных зверя дрались друг другом, и в конце концов один из них разорвал бок сопернику своими торчащими клыками. А вечером победитель, как ни в чем не бывало, вылез на берег, и, фыркая, как кабан, жрал траву. И ни разу Рэту не видел, чтобы он ел рыбу. Зачем тогда целый день сидеть в озере?