Леонид Ангарин – Неандерталец: Навстречу солнцу (страница 13)

«Ныряльщики» в третий раз зашли в воду, а Андрей рассматривал сложенную в корзину добычу. Обычная речная рыба, только большая. Похожая на жереха, карпа или голавля. А вот этот гигант что из себя представляет? С зубами, как у щуки, и с четырьмя усиками. И не поднимешь. Вот его он и возьмет для похлебки.(2)

— Эссу, мы хотим есть, быстрее закинь рыбу в большой горшок.

Нет уж, не хочется ему пить бульон с чешуей, поэтому и чистит ее. Вон уже целая гора собралась, а Эсика не понимает, зачем он тратит на это время. Но он и так почти закончил. Положил рыбу крупными кусками на дно горшка, поставил его на огонь и высыпал остатки соли в воду для вкуса. Ещё бы лука с перцем, и получилась бы уха. Интересно, остался у Старшей подсушенный лукочеснок?

От чаши шел пряный запах. Андрей отпил немного золотистого бульона, покрошил в него куски окаменевшей лепешки. Так вкуснее. Скосил глаза, надо же, все собрались: Старшая с Лэпу и ребенком, Энку, Эзуми, мастера, и даже Уто. Стоило сходить за лукочесноком, так все пришли. Пришлось ставить на огонь еще один дополнительный горшок. Рыба большая, всем хватит.

— А куда мы выйдем, если идти вдоль этих гор? — Уто уже наелся и смотрит на освещенные закатным солнцем скалы.

— До теплого моря. Эта река впадает в него. Но идти надо целую луну, если не дольше, — Андрей прикинул расстояние до устья двух рек, как они выглядели на карте.

— А если сделать плоты и на них отправиться в Восточные земли сначала по реке, а потом по морю? Мы уже так делали, — Старшая оживилась. Похоже, не только Уто надоело толкать сани по камням.

Услышав ее слова Лэпу едва не подавился рыбьей костью. Не ей ведь сколачивать плоты, да еще, когда леса вокруг совсем не наблюдается — только мелкие камни и песок.

— Здесь нет подходящего дерева, Старшая. И теплое море, куда впадает эта река, совсем не похоже на то, по которому мы плыли. На нем мало островов, и его не пересечь на плотах плывя от одного к другому, как мы делали до этого.

(После слов Эссу Лэпу осторожно прокашлялся и выплюнул косточку.)

….— мы найдем проход на другую сторону этих скал и выйдем на снежную равнину.

Чем дальше они двигались вдоль гор, тем дальше на запад отходила большая река. Скоро ее совсем не стало видно, даже если взобраться на самый высокий холм. Что Андрей сейчас и делал, разглядывая с возвышенности окрестности.

Ничего нового — дальше тянутся все те же холмы, а за ними на востоке высятся горы. Если так пойдет дальше, то они и в самом деле выйдут к теплому морю. Его беспокоило полное отсутствие следов человека. Это выглядело странно, учитывая то, что не так уж далеко отсюда, между двумя реками, расположена населенная равнина. Впрочем, чему он удивляется, если между рекой и горами они не видели крупных животных. А на рыбе долго не протянешь. Да еще, если у тебя нет сетей.

— Бу-бу-бу… — Энку ищет его.

Большеносый был не один, а что-то обсуждал с Энзи и Айолом, оживленно размахивая руками. Почему они здесь? Эти двое должны находиться на полдня пути впереди каравана, осматривая ход его следования.

— Мы нашли долину, которая заходит далеко в горы.

Наконец-то! Вот он, перевал.

Найденная Энзи и Айолом равнина оказалась на редкость плоской, даже холмов не осталось, только котловина и текущая по ней откуда-то мелкая река со спокойным течением. Словно кто-то огромным пестиком до основания придавил горные хребты, оставив на их месте округлый след. Но и пусть и незаметно для глаз, но они все же поднимались вверх. В тени камней все чаще появляются пятна снега, а скоро белый покров укутал всю землю. Сани ускорились, а заодно пропал раздражающий его скрип полозьев о камни.

Настроение Андрея портилось; долина постепенно сужалась, превращаясь в узкий каньон, окруженный с трех сторон горами. А подъем! Идти еще можно, но если отпустить сани на крутом спуске и не подпереть их камнем, то они могли и покатиться назад. Увидев широкую, где все поместятся, он с облегчением объявил привал. Пусть люди Долгой дороги побудут здесь, пока они разведают дорогу по низинам между хребтами.

Энку замер на месте — опять этот Ввуу, голос которого донесся до него из ущелья. Он не боялся серых хищников. Куда им до Гррх⁈ Не говоря уж о Ррр или настоящего однорога, которого он однажды честно победил, однако доносившийся вой был прерывистый, словно у молодого щенка, а не у взрослого зверя, каким он, судя по голосу, несомненно являлся.

— Уааав…

Опять вой. Непонятно. А непонятностей большеносый не любил. Сказал Эссу, тот на его беспокойство отреагировал совсем не так, как он ожидал:

— Хорошо, что ты сказал про Ввуу. Они могут напасть на детей, надо бы огородить стоянку санями, и пусть никто не выходит оттуда, пока мы не найдем путь через горы. И не стоит пугаться. Может дальше в этих горах и не водятся твои странные Ввуу.(3)

Андрей не совсем поверил рассказу Энку про необычных волков, но большеносый горячился доказывая, что ему не почудилось:

— Эссу, это неправильный Ввуу: он воет не так, как должен этот зверь. Я слышал других Ввуу не только у Круглой горы, но и у Каменной стоянки, и вдоль большой реки. Все они были обычные звери.

Но Эссу пропустил его слова мимо ушей, убежал перестраивать стоянку. Вернулся вместе с Энзи и Эхоутом:

— Утром уйдем искать дорогу, остальные останутся здесь.

— Он опять выл, этот Ввуу, но, с другой стороны.

— Я тоже слышу этот вой уже три заката, — неожиданно поддержал большеносого Тень. — Он не похож на серого Ввуу и может быть опасен.

Андрей пропустил вперед Энзи, который легко заскользил по заснеженным камням. Ночью он думал о его словах про неправильных волков. Энзи — это не Энку. Не станет он просто так, без причины, придумывать опасности. За эти годы он убедился, что Тень настолько глубоко погружен в окружающий мир, что чувствует его изнутри. Скорее даже является его частью. Для него все животные, деревья и даже ручьи или камни — живые, со своим характером, желаниями и эмоциями. Так, по крайней мере, он понял из его немногочисленных слов, когда однажды пытался разговорить его на эту тему.

Тень остановился перед нагромождением скал:

— Сани здесь не пройдут.

Энзи прав. Это уже второе ущелье, которое закончилось тупиком. Осталось еще два. Надо осмотреть и их. Напротив, через ущелье тянется длинный хребет, который вроде бы ниже остальных. Но до темноты они не успеют осмотреть его. Надо дождаться утра.

— Смотри, Эссу, совсем рядом пещера, там можно остановиться на ночь.

Будь сейчас лето, Эхоут наверняка не заметил бы ее на таком расстоянии. Но не скрытый листвой на фоне снега темный треугольный зев пещеры виден издалека. Неугомонного уже никто не остановить, трясет своей светлой бородкой, когда бежит вниз по склону до ущелья, а затем наверх. За ним остальные. Куда они торопятся, вдруг там кто-то обитает. Андрей запыхался и далеко отстал от остальных. Снова заколол бок, совсем как во время битвы с темнокожими при исходе из Каменной стоянки.

— Ууааав, ууааав…

Так вот что слышал Энку, что-то среднее между собачьим лаем и волчьим воем.

— Грррх…

Так он и думал, что такую пещеру не оставят необитаемой, и мужчин семьи Гррх явно встретили негостеприимно.

Да что же это такое? Как драка, так ему плохо.

Когда он догнал остальных, то на ровной площадке у пещеры валялись два темнокожих тела. На одном незаметно ран, а второе разрублено почти пополам страшным по силе ударом сверху вниз от шеи до низа живота. На снегу образовалось огромное пятно от впитавшейся крови. Рядомвалялся и волк с раной на весь бок. Сразу видно, где поработал Энзи, а где Энку со своим топором. Оба с интересом смотрят, как дерутся Эхоут и оставшийся в живых охотник кроманьонцев, который молча, из последних сил, отбивается от копья наседающего противника. Понимает, что скоро умрет.

— Гррх!

При всем своей любви к внешним эффектам Эхоут чувствует, что представление может наскучить зрителям. Пора его завершать. Каменный и бронзовый наконечники копий с треском стукнулись с предсказуемым эффектом, в результате которого в руках кроманьонца осталась только палка без острия. Неугомонный выбил ее ударом сверху из рук противника, сблизился и воткнул свободной рукой ему в живот нож из растаявшего камня.

Надо бы прибраться до темноты. Валяющиеся тела могут привлечь падальщиков. И хорошо, что пещера на возвышенности. Андрей с Энзи взяли тело темнокожего за руки и ноги и скинули в ущелье, за ним по склону покатились остальные, а затем и их хвостатый помощник. Теперь можно спрятаться внутри до утра.

Энзи выбил сноп искр о кремень гладким квадратным камнем — и где только нашел такой — и поджег светильник. У входа в пещеру стал виден огороженный камнями очаг, у которого валялась куча обглоданных костей, а рядом сухие стволы деревьев, старые шкуры и туша оленя без одной ноги.

— Поедим сегодня мяса, Эссу. Как с Каменной стоянки ушли, так ни разу оленя не видел, — Энку потирал руки в предвкушении.

Пещера наверняка периодически использовалась как охотничья стоянка и место временного хранения добычи: кто-то караулит туши оленей или криворогов, поддерживая костер, пока остальные по окрестным ущельям выслеживают зверя. Постоянно никто здесь не живет, очень уж неудобно она расположена — вода далеко внизу в каньоне, а по крутым подъемам не особо походишь. Все ноги отобьешь. И вход очень широкий, не занавесишь шкурой для сохранения тепла.(4)