Леонид Ангарин – Неандерталец. Книги 1–2 (страница 48)

— Это не все были, они только стену должны были захватить и ждать остальных. Мне нужно посмотреть, что на стене творится. Найди две прямые палки и натяни между ними шкуру криворога. Отнесете меня туда.

Носилки кряхтели в крепких руках Энку и Эпея. Каждое потряхивание отзывалось болью в спине, которую Грака смазала своей зеленой мазью. Андрей лежал животом вниз и рассматривал бело-черную землю, тонкий слой снега на которой изрядно вытоптали в эти дни члены его семьи. Поднять голову или повернуть ее в сторону он не мог. Время от времени цеплял рукой снег и с наслаждением ел его — хорошо, когда Грака тебя не видит. Его появление на основном рубеже обороны вызвало заметное оживление. Подбежал Рэту, приковылял Эрру, мелькнула ненадолго Эдина. Вроде ничего за дни прошедшие с ночного сражения не переменилось.

Достроили еще один зубец и появилось устрашающее украшение — шест с головой кроманьонца, первой жертвы Энку в ту ночь.

— А тела куда дели? Не съели же их, — ни под стеной с их стороны, ни на самой стене трупов темнокожих видно не было.

— Вниз скинули, а ночью они их забрали.

Прямо с носилок Андрей просунул голову между зубцов и глянул вниз. Под стеной противника видно не было. Только чуть поодаль, под деревьями виднелись несколько темных фигур, которые контролировали лестницу со стены. Побаиваются. На собственные потери они не рассчитывали. Наскоком захватить стоянку семьи Гррх не удалось, теперь пытаются взять измором. Но они ошибаются в своих расчетах — припасов у них достаточно, скорее у осаждающих начнутся проблемы. Сколько времени они смогут здесь стоять у неприступной стены? Еще несколько дней и все — даже столь упорному и упрямому противнику это надоест. Но надо им показать, что крепость с каждым днем становится все неприступней.

Лестница — это их слабое место. Как ворота в средневековом замке — сколько не укрепляй, а враг все равно возьмет их. Как бы ее еще укрепить? Что бы сделал полководец в земной истории зимой?

Есть!

— Рэту, полейте лестницу водой, она намерзнет за ночь, скажи детям и женщинам, пусть несут ее с «дагара» в горшках. И надо сделать еще три зубца, чтобы всю стену ими прикрыть. И пусть видят, что мы не сидим здесь сложа руки. Кто стрелы хорошо метает должен по краям стены расположиться, чтобы могли по и центру их кидать. И щиты поставь между зубцами, — не помешает намекнуть рыжему, кто здесь распоряжается. А теперь можно и вернуться обратно к Граке — его начал бить озноб, наверное, температура поднялась, рано ему еще заниматься делами.

Момент, когда часть темнокожих ушла в ущелье беллогорцы упустили. Только когда рассвело, Эрит заметил, что на временной стоянке их стало меньше примерно на два раза пальцев рук охотников. Остальные сидели спокойно, поддерживали костры, готовили еду — словно и не отправились их охотники захватить стоянку грэлей. А чего им бояться, если они гонялись почти две луны за охотниками белогорцев и не потеряли ни одного человека.

— Это те же самые темнокожие, которые были у нас. Высокий охотник в шапке из волка поднял на копье голову Эренка. И того старого я видел, — шепот Энзи был полон ненависти.

Когда солнце достигло своей высшей точки на небе, на стоянке темнокожих что-то произошло. Все сначала забегали, а затем почти полным составом отправились в ущелье. Неужели захватили стоянку семьи Эссу. А как же Эсика. Может темнокожие заберут ее в плен по своему обычаю и им удастся отбить ее по дороге, — мысли в голове Эрита калейдоскопом сменяли одна другую.

— Вернулись, — в голосе Энзи проявились нотки удивления.

Происходящее не укладывалось у Эрита в голове. Не было видно трофеев или пленных женщин, до которых так охочи темнокожие, зато на снегу лежали девять тел, одно из которых было без головы. И принадлежали они именно чужакам. Ветер донес до них завывания старика в меховой шапке и крики остальных: «Ахой», «Ахой», «Ахой».

В тот день больше ничего не произошло. Все темнокожие остались на своей стоянке до ночи, а вот утром они начали копать ямы на том месте, где горели костры, затем уложили в них своих мертвых, каждого из которых старик в меховой шапке осыпал красным порошком, и засыпали землей. Неужели они вернутся на стойбища, так и не добившись своей цели? Нет, не похоже, половина из них отправилась обратно в ущелье, а остальные стали заново обустраивать стоянку чуть поодаль от свежих могил. Четверо темнокожих ушли в степь. Наверняка, на охоту. Значит они здесь надолго.

Андрей очнулся только утром следующего дня. Чувствовал он себя довольно сносно. Наконец-то перестала сниться пустыня с ее проклятым оазисом, температура спала, и он даже смог осторожно перевернуться на бок. В палатке Энку никого не было, даже Граки. Куда все подевались. И спросить не у кого. Беспомощность давила, пополз до выхода на свежий воздух. И наружу никого. Может штурм начался? А он тут лежит. Наконец он увидел направляющуюся куда-то Икву.

— Стой, где все?

— На стене, темнокожие под ней стоят.

— Найди кого-нибудь, поможете мне туда добраться.

Иква исчезла и появилась уже с одной из белогорок. Смогут ли они его поднять? Вот зря он сомневался в силе неандертальских женщин. Несли они его аккуратнее мужчин, стараясь не совершать резких движений, чтобы не побеспокоить рану лишний раз.

Его прихода никто не заметил. На стене был бардак. Мужчины, женщины и дети семьи были заняты увлекательным делом — улюлюкали, показывали кому-то внизу задницы и другие части тела, швыряли всякий мусор. Три дополнительных мерлона так никто и не удосужился построить. Подозвал Рэту и Старшую. Всех лишних со стены долой! Детей в «школу»! Женщин — готовить еду! Подростков отправить за камнями, которые тают в огне. Но сначала пусть натаскают простых камней для зубцов. Отдельно накричал на Старшую и особенно Граку. На сносях, а все туда же.

— Им надо показать себя, чтобы набраться храбрости. Это белогорские женщины и дети, из-за темнокожих они лишись места в этом мире и своих мужчин. Не будь так строг, — шепнул подошедший Энку, но так, чтобы никто не слышал.

— Можно не стоять здесь всей семьей, пусть приходят на стену по очереди, — в чем-то большеносый был и прав. — А если тонкими копьями снизу в толпу запустят, в кого-нибудь могут и попасть.

Накаркал. Пока они говорили, темнокожие дали залп стрелами. Хорошо еще, что большая часть перелетела через стену. Шутки кончились. Кажется, это поняли все присутствующие. На стене скоро остались только взрослые охотники. Андрей же расположился на узкой площадке повыше стены, отсюда ему отлично было видно и их крепость и все, что творилось за ее пределами.

Андрей злился. Вот что стоило Рэту вчерашним спокойным днем достроить эти зубцы. И как теперь это детям и женщинам под прицелом противника таскать камни. Не сказать, что стрелы кроманьонцев из маломощных луков с кремниевыми наконечниками представляли такую уж угрозу, но если воткнется в незащищенное место, то мало не покажется. Сверху было видно, как темнокожие под бдительной охраной стрелков из лука собирают большие кучи хвороста. Что-то затевают. Спрятаться за ними решили что ли. Вдруг кто-то громко закричал детским голосом. Это еще что? Стрела попала в бедро мальчику, который слишком близко приблизился к краю стены, и вышла с другой стороны. Как? Неужели у них тоже бронзовые наконечники. Стрелу сломали и вытащили из раны, плачущего ребенка унесли вниз. Когда Рэту принес показать ее, то загадка разрешилась. Это была не бронза, а обработанное острие из кости. Получи он такой в ту ночь, когда они с большеносыми сражались за стену, битва была бы давно проиграна. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что вряд ли у противника много таких стрел. Или они у лучших стрелков, или кто-то очень умелый сделал для себя несколько штук.

Осада вошла в рутинную стадию. Все покричали, выпустили пар, и теперь занимались своими делами. Темнокожие продолжили собирать кучи хвороста, а семья Гррх осторожно достраивала зубцы. Эсика принесла ему кусок вареного мяса, от которого он не спеша отщипывал кусочки. Аппетита не было.

— Я хочу кидать из лука тонкие копья, можно я останусь на стене, — стройная девушка запнулась и покраснела.

— Если Старшая разрешит и Рэту не будет против, то я не возражаю. Но длинный лук из палки тебе не очень подойдет. Нужно поменьше. Позови-ка Эрру.

Все луки, которые он до сих пор здесь видел, представляли собой обычную согнутую сырую палку, концы которой были соединены сухожилием крупного животного. По сути, эти поделки мало чем отличались от тех луков, которые они делали с мальчишками в деревне у бабушки. Он же хотел, чтобы мастер сделал для девушки лук с плечами, какой часто видел в фильмах о жизни кочевых народов. Или в виде арфы с длинными рожками, смотря какое дерево он найдет. И рогом усилить не помешало бы, и рукоять обмотать сухожилиями.

Как же было бы хорошо, если бы Эрру знал, что такое схема. Он просто не понимал, причем тут лук и этот рисунок на стене, которые царапает Эссу. В итоге решил, что лучше самому на месте показать, что к чему, тем более в ближайшее время штурма вроде бы не ожидалось. Натаскав хвороста, темнокожие куда-то исчезли, оставив только несколько человек присматривать за грэлями.