Леонид Ангарин – Неандерталец. Книги 1–2 (страница 18)

— Почему ты не ушел со всеми? Когда я приходил сюда за женщиной, то здесь никого не было, и тебя тоже, — насторожился Рэту.

Осторожность не помешает. Увидел же он их вчера, а выйти к ним решился только сейчас, после того как они двинулись в путь и торопятся. Для Андрея картина произошедней с большеносым истории была ясна: нарвался на засаду кроманьонцев, стукнули по голове чем-то острым, судя по тому, что он жив, несмотря на рану, врагов он победил, а пока лечился все ушли на Закат оставив его здесь — не верили, что перенесет путь с таким повреждением…

Большеносый насупился, было видно, что эта тема ему неприятна.

— Я Энку. Не хотел, чтобы семья ушла отсюда. Это все Зэгу и его братья — хотели на Закат. Я подрался с ним…

Большеносый замолчал, видно было, что он с трудом сдерживает себя. Лицо его покраснело, а шрам наоборот побелел.

–..Зэгу ударил меня большим ножом и оставил здесь, а остальные ушли.

Крепыш был на редкость лаконичен.

— А твоя женщина и дети ушли с остальной семьей? — , недоверчивого Рэту что-то не устраивало в этом рассказе.

Энку замолчал, эта тема ему не нравилась, только через паузу продолжил говорить дальше.

— Я жил один, недалеко отсюда. Мне сказали уйти из семьи пять зим назад, когда я убил брата отца Зэгу. Он хотел забрать всю тушу себе, хотя того криворога принес я, и его надо было поделить на всех. Год выдался голодным. Моя женщина и ашка тогда и умерли. А Зэгу и братья прогнали меня после этого. Я приходил в семью, но жить уже здесь не мог.

Веселая жизнь была у большеносых, оказывается. Если там все были такие вспыльчивые, как этот Энку, то без частых драк у них не обходилось. Но чтобы не перебили быстро друг друга у них, судя по всему, действуют определенные правила. Нельзя убить осознано члена семьи, поэтому этого Энку и изгнали, при этом он мог посещать стоянку, но права влиять на общесемейные дела был лишен. Попытался влезть со своим мнением на счет миграции на Пиренеи и сразу получил по голове. Но что характерно, его опять не добили, хотя у этого Зэгу с братьями крови он попил немало. Но сейчас надо узнать об ушедших отсюда утром гостях.

— Как много темнокожих ушло отсюда утром?

— Много, а то бы Энку убил их, — большеносый гордо откинул голову назад.

Андрей показал три пальца. Энку не реагировал. Четыре, пять, шесть…? Бесполезно. Андрей начал злиться, теперь он даже начал понимать этого Зэгу, с таким тугодумом тяжело не выйти из себя. Выручил Рэту — наломал палочек и начал втыкать в землю. Когда их число достигло пяти, Энку довольно подтвердил, что их столько и было, а было бы немногим меньше, так он бы уж им показал.

Рэту вопрошающе посмотрел на Андрея. Чего он хочет? Чтобы он взял этого отшельника с собой? С собой его нельзя, там куда они идут возникнут ненужные вопросы, но и мужчин в их новой семье совсем мало, каждый охотник на счету.

— Через четыре заката мы будем на холме у «Трех зубов».

Больше Андрей ничего не сказал. Кто знает, что у него в голове со шрамом творится — вдруг привык жить один и не хочет находиться в обществе, а может — наоборот. Пусть сам принимает решение. Общаться с ним дальше времени у них нет, надо торопиться.

Чем дольше они шли, тем увереннее ступал Рэту, уже совсем не задумываясь о направлении движения. Явно не раз здесь хаживал. На спусках они почти бежали, на подъемах переходили на быстрый шаг. А Андрей все думал о цели похода кроманьонцев. Для него во всей сложившейся ситуации что-то не складывалось. Даже при наличии у кроманьонцев луков для полноценного нападения пяти человек мало. Тем более учитывая, что находятся они в непривычной для них горной местности, которую местные знают намного лучше. Может это разведчики или просто заблудившиеся охотники? Непонятно, но поторопиться надо. По словам Рэту дойти до цели они должны уже к вечеру, но это всего два перехода от их каньона, а он говорил, что необходимо пять. Наверное, он имел в виду привычный темп ходьбы охотника, а они бегут со всех ног. Да и пошли они напрямик по сложному маршруту — не стали обходить «язык» у «Трех зубов» и Длинную гору.

То, что скоро они дойдут до цели Андрей понял по поведению своего рыжего напарника. С бега он перешел на неторопливый шаг, на лице появилась улыбка, разок даже остановился и стал поправлять лохмотья, глаза стали какие-то рассеянные.

— Мы почти дома, Эссу. Пройдем вверх по этой лощине, а там проход на равнину, где живет наша семья.

Андрей прислушался к себе. Никакой радости от того, что он скоро соединится со своей семьей, он не ощущал. Возможно потому, что настоящая семья у него сейчас прячется в каньоне и ждет, когда же они вернутся. Чувствовал только тревогу по причине испарившихся непонятно куда темнокожих.

Лощина к верху сузилась, превратившись в узкую тропинку между скалами.

— Стой, Рэту, — тихо прошептал Андрей и пошел впереди.

Очень уж удобное место для засады. Рыжий в нетерпении от предстоящей встречи с семьей сейчас не обратит внимание даже свалившегося под ноги с дерева темнокожего. Перешагнет и пойдет дальше.

Лощина завершалась сквозным проходом — словно кто-то неумело прорубил кривую дверь в скале, за которым начиналось еще одно нагорье. Никто в засаде не сидел, Андрей упрекнул себя, что постепенно становится параноиком, но тревога не проходила.

— Туда, — махнул рукой Рэту в направлении поросшего кустарником на краю нагорья высокого холма. — Вот она — Белая Гора.

Поодаль виднелась белая гора. Скорее даже не гора, а известковая скала, прилепившаяся к высокому зеленому хребту. Сквозь зелень то там, то сям проглядывали проплешины, обнажавшие розоватую породу. Андрей немного иначе представлял прибытие в родную семью. Сейчас он бродил по стоянке и из взрослых на него никто не обращал внимания. Словно не человек стоит из плоти и крови, а пустое место. Некоторые из мужчин, как бы случайно столкнувшись с ним, проходили мимо, якобы ничего не почувствовав. Только дети с рыжими и светлыми волосами украдкой бросали на него любопытствующие взгляды. Ну, спасибо тебе, семья. Бежал сюда с больной ногой, торопился предупредить об опасности, а тут… Еще и Рэту по прибытию сразу же куда-то исчез. Конечно, торжественной встречи он не ожидал, в конце концов. его уже похоронили, а Рэту….Стоп, а почему Рыжий жил один, а не с семьей? И других охотников с ним не было, когда он и Ам угодили в его ловушку. А ведь даже не удосужился разузнать об этом, занятый тем, как бы самому объясниться за произошедшие с Эссу перемены. Наконец Андрею надоело топтать пыль между шалашами из веток в виде шатров, и он уселся на подогретый солнцем удобный плоский камень. Стоянка как стоянка — такая же как у темнокожих из племени Ам, правда не такая вонючая. Куда-то они свои отходы скидывают, а не разбрасывают где попало, может в овраг поблизости. Или это летняя стоянка, зимой в шалаше было бы холодно. В холодную пору вместо веток можно навесить шкур животных и внутри будет теплее.

Расслабиться не получилось. Он чувствовал на себе чей-то злой взгляд, поерзал на месте, повертел головой, но никого не увидел. Но ощущенье чужого взгляда не исчезало. Он беспокоил как одинокая муха беспокоит засыпающего, крутясь вокруг него, жужжа и едва касаясь своими крыльями — вроде и не кусает, но и уснуть не дает. Андрей вскочил на ноги — показалось, что за одним из шалашей промелькнула тень. Померещилось? Может опять воображение разыгралось? Вернулся на свой камень, но спокойно посидеть не удалось — на него опять кто-то смотрел. Андрей не выдержал, приподнялся и закричал в сторону землянки, за которой заметил исчезнувшую тень. Какой он стал чувствительным, однако.

— Выходи, что тебе нужно?

Никто не появился. Ну и не надо. Взгляд не исчез полностью, но уже и не казался таким колючим, скорее каким-то печальным. Кто может на него здесь смотреть с грустью?

— Эдина! Это ты?

Ветки на подозрительном шалаше зашуршали.

— Это я, Эссу.

Андрей подавил в себе желание ринуться к шалашу. Можно вспугнуть или напугать — кто знает, как у них относятся к воскресшим мужчинам.

Секунда тянулась за секундой и наконец-то она несмело вышла из-за своего убежища, но близко не подошла. Высокая женщина со спутанными светлыми волосами — если и ниже него, то совсем ненамного. Ну да, она же наполовину из семьи длинноногих, понятно, почему их так прозвали. А вот дальше наступило молчание. Андрей замешкался — то ли броситься к ней с радостным криком, то ли стоять на месте. Знать бы какое поведение здесь типично для близких людей после долгой разлуки.

— Ты нет Эссу, ты дыр-быр-дыр.

Еще и языковой барьер появился, общий смысл слов понятен, но отнюдь не всех. Ну а что он ожидал, что она по-русски заговорит? У него в каньоне в лексике неандертальских слов хорошо если половина, остальные все русские и производные от него.

— Дыр- быр Эссу! — ее зеленые глаза заполнились слезами и она отвернулась от него. Но не ушла, стоит, повернувшись спиной, и всхлипывает.

Вся затея с тем, чтобы выдать себя за Эссу показалась ему сейчас наивной. Надо было сразу сказать правду, тогда бы его поняли. Он то пришел к ним предупредить о приближающейся опасности, забрать жену и детей Эссу к себе в каньон, все-таки это близкие люди прежнего обладателя этого тела.