Леонид Ангарин – Неандерталец. Книги 1–2 (страница 112)
Энзи довел их до места, где начинались заросли колючего кустарника, листья которого были словно покрыты плесенью. Разведать дорогу дальше он не успел.
— Мы пройдем здесь, если только прорубим в нем себе дорогу, — Энку прихлопнул насекомое, которое уселось на расцарапанное в кровь плечо. — Больше половины дня идем, а не видно, где он заканчивается.
— Поищем путь в низине, эти колючки растут только в сухих местах, — сдался Андрей.
В этом направлении колючий кустарник сменился лесом из больших деревьев. Идти было не пример приятнее, обширная крона деревьев давала густую тень, а расстояние между стволами позволяло протащить и волокуши. Только вот на лице Лэпу повисла недовольная мина, которая становилась все кислее, по мере появления между деревьями редкого еще зеленого кустарника. Лес стал как-то быстро мельчать, а потом как-то разом исчез. Идущий впереди Энку провалился по пояс в какую-то яму, из которой его с трудом вытянули. Все, они застряли в болоте.
Глава двадцать вторая. Тропа Лэпу
Андрей пытался длинной палкой достать до дна, но, кажется, дна у болота как раз и не было. Поскользнувшись, упал лицом прямо в жижу, оставил жердь в трясине и, ругаясь, вылез обратно на твердую почву. Бесполезно. Словно насмехаясь над ним, молчавшие до этого местные лягушки дружно заквакали. Бросил в них палку — замолчали. Плохо, что другого пути кроме как пройти через болото, у них нет. Южнее горы становились гораздо круче, и не то что на волокушах, но и налегке их не преодолеть. А севернее параллельные каменистые гребни тянулись до самого горизонта. Между ними только один холмистый проход, да вот только проклятое болото запирало его как пробка бутылку.
Энзи и Энку пытались найти дорогу вокруг топи, но вернулись ни с чем, лежат теперь в жидкой тени кустарника, спасаясь от одуряющей жары и отмахиваясь от насекомых.
— Где Лэпу?
— Он вырос на болотах, Эссу, если кто и найдет дорогу, так это будет мужчина Старшей.
— У холодного моря другие болота, там легко между деревьев проходили большой олень, бык и другие звери. Видел ты их здесь?
— Он скоро вернется, Эссу.
Но Лэпу не появился ни по полудни, ни даже к закату солнца. Андрей ходил по краю болота, его состояние передалось и Энку, который нервно тарабанил пальцами по ручке топора. Даже на лице Энзи мелькнула тень беспокойства.
— Лэпу!
Андрей не выдержал и несколько раз выкрикнул его имя. Но если Лэпу и услышал его, то ответ напрочь бы заглушило кваканье совсем распоясавшихся к ночи лягушек.
Едва рассвело, как оставив храпящего на траве Энку, Андрей вместе с Энзи пошел искать следы пропавшего лесовика. Знать бы еще, где именно Лэпу зашел в болото в поисках тропинки ведущей на другую сторону. По границе топкой земли они дошли до непроходимых зарослей колючего кустарника, когда были вынуждены остановиться. Переждав жару, повернули обратно. Никаких следов, Лэпу пропал.
— Мясо жарят, птицу, — Энзи принюхался. Они были недалеко от места, где оставили Энку, и, похоже, большеносый не терял времени зря в их отсутствие.
Но это был не он. На разведенном в яме костре, на вертелах на рогатинах, изливая свой жир готовились две гусиные туши. Над ними изображая странный танец вприпрыжку размахивала большим лопухом худощавая угловатая фигура, стараясь жарче раздуть угли.
— Лэпу!
— Ыыыы, — лесовик повернул к ним свое вымазанное пеплом лицо, показав в улыбке белые зубы. — Энку скоро придет, он пошел к ручью набрать воды.
Гусь был бесподобен. Да еще и с солью, которую откуда-то достал запасливый Лэпу. Пусть в этих краях и нет крупных животных, сейчас Андрей, который только что жадно очистил от мяса сочащуюся жиром ножку птицы, нисколько об этом не жалел.
— Где ты был ночью? — все наелись до отвала и теперь лениво пытали мужчину Старшей.
— Я нашел проход на другую сторону болота.
Расслабленность как рукой сняло.
— Но как, даже Энзи не смог этого сделать? А мне не удалось даже нащупать дно в этой трясине.
— Энзи не жил на болотах как лесовики, ему привычнее в лесу или на равнине. Дальше к северу от этого места я заметил в топи кусты, которые растут только на твердой почве и смог пробраться до них. За день, передвигаясь по ним, я дошел до другой стороны болота. Но прямого пути по твердой земле нет, в нескольких местах придется повалить деревья между кочками, иначе не пройти. И дорога сильно петляет. Тяжело будет волокуши перетащить. Почти посередине болота находится небольшой каменистый остров, я остался на нем ночью, потому что не успел вернуться до заката. Если не успеем пересечь трясину за день, то женщины и дети смогут дождаться на нем рассвета.
И как здесь пройдешь? Тропа Лэпу ничем не отличалась от остальной поверхности болота, подернутой зеленой тиной и крупными листьями водных растений. Шаг в сторону — провалишься в бездонную липкую грязь. Ориентиром для прохода служили пучки невысоких растений с мелкими листьями и в самом деле растущих на твердой земле, только по щиколотку покрытой жидкой грязью. Хорошо здесь только вездесущим лягушкам, да еще роившимся повсюду насекомым. Немного углубившись в болото, Андрей повернул обратно, раз Лэпу сказал, что они смогут пройти, то и нет смысла терять еще день, проверяя его слова. Да и чувствовал он себя здесь неуютно.
— Возвращаемся за остальными, Рэту, наверное, уже ждет нас на стоянке.
— Рыжий всегда опаздывает, — произнес привычную фразуЭнку.
Рэту не опоздал. Они встретили его еще до того, как достигли стоянки. Под придирчивым взглядом Граки он обдирал кору с молодого дубка, а еще несколько женщин рядом на поляне ковыряли землю, выкапывая из нее корни растений.
— Плохое здесь место, Эссу.
Оказалось, Рэту вернулся уже через день, наткнувшись на южной стороне на непроходимую кручу. А на стоянке выяснилось, что дизентерия не только не спала, но и успела уложить больше половины людей. Хорошо, что Грака отварами из своих трав и настоем из коры дуба поставила многих на ноги. Но люди еще слабы, пройдет несколько дней, прежде чем они окрепнут и смогут уйти отсюда.
— Лэпу нашел дорогу, но нам придется снова оставить часть вещей.
Как-то сама собой сложилась в этой местности традиция своеобразной сиесты. Едва солнце начинало забираться в зенит, как все разбегались по тенистым местам и покидали их только ближе к вечеру, когда приходило время разжигать костры для ужина. Привычка ходить летом практически голышом сыграло плохую шутку — белая кожа людей Долгой дороги быстро обгорала, а тело покрывалось волдырями. Тяжелее всего переносили ожоги дети, которым было скучно днем сидеть на одном месте, они выбегали под палящее солнце, а вечером лежали на животе и плакали от боли. Помог, как не странно, совет Граки, поливать ожоги собственной мочой. И в самом деле, способ избавлял от острой боли.
— Хорошо Уто, у него кожа черная, не обгорит — Эсика лежала на животе и завистливо наблюдала за старым охотником из семьи «художников», который безмятежно прогуливался по стоянке в самую жару.
— И тебе было бы хорошо, если бы догадалась не проводить время под полуденным солнцем и не обожгла спину, — проворчал Андрей. Имела в этот момент занималась тем, что сдирала со спины длинные лоскуты старой кожи, ей уже полегче, только маленький Эрит не пострадал, и то потому, что не мог самостоятельно далеко уйти из шалаша.
Лэпу с лесовиками и «каменщиками» вернулся к болоту с заданием, до их прихода хоть как-то обозначить тропу через трясину, а где это необходимо соорудить из деревьев мостки между кочками. Андрей все еще надеялся протащить на другую сторону хотя бы несколько волокуш. Плохо им будет, если останутся практически без вещей. В дороге нужны не только еда и оружие, но и одежда, выделанные шкуры, горшки. Лето имеет свойство быстро заканчиваться, не хотелось бы встретить холода, не имея возможности построить утепленную землянку или шатер.
— А что находится на другой стороне болота?
— Холмы, а за ними еще одно море, где расположены много островов. Мы легко его пересечем до начала зимы.
Ближе к вечеру обитатели стоянки повылезали из своих убежищ и принялись отбирать вещи в дорогу. Вместо десяти саней на один отряд было решено оставить только три, на которых должны были перевозить маленьких детей, еду и немного вещей. До Андрея донесся рассерженный голос Эрру, которому что-то возражала Старшая.
— Никто не будет нести твои тяжелые камни, когда места нет даже для одежды.
— Я сам потащу их, — Эрру с Упешей положили разобранную печь в оставшиеся волокуши и не подпускали к ним Старшую.
Андрей думал, что печь осталась еще на Камне, но нет, упрямые мастера принесли ее и сюда. Не иначе и там раскидали отдельные блоки по саням.
— Берите, но если начнете отставать от остальных, я сам ее выкину.
Первые лучи солнца осветили брошенные волокуши и кучи одежды. Похоже, это становится плохой традицией, на каждой временной стоянке оставлять свои пожитки. Но что делать, Андрей был бы доволен, если удастся перенести через тропу Лэпу хотя бы то, что они взяли с собой.
— Быстрее, нам надо спрятаться в лесу до того, как наступит жара, — Энзи и Энку встали впереди колонны, а Андрей, идущий с Имелой на руках, и Энку подгоняли отстающих в конце отряда. Бодрое поначалу движение притормозилось. Чем выше поднималось солнце в небе, тем медленнее передвигали люди ноги. Да еще непредвиденная толчея у встреченного ручья отняла много времени — все бросились набирать в горшки холодную воду, мешая друг другу, пока Эзуми и Рэту не навели порядок.