Леонид Ангарин – Долгая дорога (страница 10)

Андрей увидел, как один из темнокожих скрылся за холмами. На охоту ушел или окрестности решил осмотреть? Лучшего шанса могло не представиться – все-таки один противник это не два. Стоянка напоминала бойню – всюду валялись голые тела женщин, детей и немногочисленных мужчин, если на последних были резаные и рваные раны, то остальные лежали по большей части с повреждениями головы от тупых дубинок. Понятно – хрупкие наконечники ножей и копий надо беречь.

Как это не странно, но плосколицего он отыскал у своей землянки – шкуру служившую крышей он убрал, и теперь хмуро изучал помещение сверху. Долго смотрел на отпечатавшиеся у входа его следы и, упершись взглядом в землю, последовал по ночному маршруту Андрея. Неужели он сразу отличил следы грэля от всех других? Или нападавшие знали, что он находится на этой стоянке? Может второй оставшийся на стоянке плосколицый пошел искать его? Взять бы этого следопыта в плен, поговорить по душам о местных реалиях, но, увы – не уверен он, что сможет скрутить опытного охотника, да и языки, на которых они говорят совсем разные. Не поймут друг друга.

Убил он его не по-рыцарски – со спины. Опустил большой камень на голову, когда плоколицый сидел на корточках, разглядывая оставленные грэлем следы. Забрал его копье и примитивный лук с вязанкой стрел. Неудобно же таскать, до колчана изобретательная мысль агрессивного племени еще не дошла. Подобрал валявшийся у голого трупа нож и несколько дротиков. Все, хватит трофеев, а то идти будет тяжело. Из любопытства заглянул в шатер, в котором жил «самый мудрый». Помещение как помещение, ничего особенного. Подобрал с пола «шило» из кости, пригодится, а в углу нашел мешочек грязноватой соли. Не сразу даже и понял, что это «белая эсса», пока не лизнул.

– Аааам! Ааааам!

Он бродил по стоянке, выкрикивая имя девочки. Среди трупов он ее тельце не обнаружил, может в самом деле успела спрятаться в какую-то одному ей известную по детским играм норку. Обыскивать каждую землянку в отдельности времени не было, мог вернуться второй плосколицый, вот и драл свою глотку.

– Аааааааааам, да где же ты, это я, грэль, тьфу ты…

Ам нигде не было, ну что ж, он сделал все что мог. Может она вообще успела убежать со стоянки и прячется где-то в расщелине. В последний раз обошел по периметру стоянку и вернулся к скале, чтобы передохнуть в тени и двинуться в путь по саванне прямо на запад к Граке и детям.

– Ам, выходи, это я, – крикнул еще раз уже без всякой надежды.

В ответ он услышал звук свистка, он повторился, а потом и вовсе уже не замолкал. Андрей подскочил и побежал на звук. Она сидела, сжавшись в комочек в кустах редкой колючей растительности со свистком в руке. Увидев его, бросилась навстречу и обняла за ноги. Бедная девочка, надо ли показывать тебе, что случилось с твоими родными. Ведь среди трупов он заметил и того мужчину, который наказал тебя тогда за принесенное грэлю мясо. Но, кажется, она знала, что там случилось. И отказывалась идти в ту сторону. Ну что же, тем лучше. Он взял ее на руки и пошел на закат солнца.

Шли они уже третий день. Долго. Все-таки идти, подгоняемым ударами охотников, и с ребенком на руках это не одно и тоже. Холм с скальными «Зубами великана» он увидел издалека. Даже прослезился – значит он идет верной дорогой и до дома совсем уже близко. Когда его взяли в плен, то путь до холма с места разделки большерога занял световой день, сейчас с ребенком на руках займет два, но это уже неважно. Скоро он будет дома.

Здесь он ночевал вместе с незадачливыми охотниками племени Ам, когда попал плен. На вершине обнаружилась даже проплешина от костра. До темноты еще есть время, но очень уж он устал. Надо развести костер на том же месте и подстрелить какую-нибудь птицу на ужин. Все-таки лук это великое изобретение для охоты на мелкую дичь, или на человека с его тонкой кожей. Зависит от предпочтений охотника. Птицу серебристого цвета, похожую на обыкновенную курицу, но крупнее раза в два он подстрелил прямо на холме. Странно, почему местные предпочитают крупных животных для охоты, одной пернатой добычей можно обеспечить небольшую семью. Распотрошил тушку ножом и вымазал прямо в перьях глиной. Костер изпредосторожности развел в ложбинке за большим камнем, незачем светиться на всю округу. Ам уснула на ворохе травы. Он не стал ее будить – пусть поспит пару часов, птица не рыба, готовиться будет долго.

Под самый закат Андрей выкатил палкой глиняный кокон из углей и разбил его – кругом разлился аромат запеченного мяса. Вместе с глиной ушли и перья – очень удобно, не надо мучиться и очищать тушку. Ам начала во сне принюхиваться и открыла глаза.

– Эссу (от грэля он ее отучил в первый же день совместного путешествия), ам!

Столом послужил плоский камень, который он выложил большими листьями какого-то растения, похожего на лопух. Ам схватила ножку птицы и вкусно зачавкала. Как все-таки ему не хватало соли. Еда сразу стала какой-то насыщенной и ароматной. Или это на контрасте с кормежкой в плену у темнокожих ему кажется.

Ам так и уснула надкусанным крылышком птицы в руке. Как только стемнело, Андрей взобрался на самый высокий из «зубов» и стал осматривать окрестности. Ничего необычного не увидел и тоже улегся спать рядом с девочкой. Но что-то его беспокоило, он ворочался на своей охапке травы с боку на бок и наконец, когда полная луна спряталась за тучу, снова полез на камень. Андрей долго всматривался в темноту на востоке, но так ничего и не увидел. Ругая себя за параноидальность, хотел уже слезть со своего наблюдательного пункта и вдруг заметил на западе мерцающий огонек далекого костра. Интуиция, не дававшая ему спать, не подвела. Он не сомневался, что это погоня плосколицых. Он шел медленно, вот они и опередили его. Надо завтра каким-то образом пробраться мимо них.

Еще в темноте разбудил Ам и с первыми лучами солнца двинулись в путь. Андрей решил сделать крюк через горы, туда темнокожие лезть не любят, а что еще оставалось – не идти же прямо в засаду. Ам уселась на его широкую шею и что-то чирикала. С каждым днем она все больше отходила от случившейся с ее племенем трагедии, часто смеялась, а поговорить она, кажется, любила всегда.

За половину дня прошли, дай боже, пару километров. Горы были не такими уж и высокими, но все пересекающие ее звериные тропинки вели или прямиком на равнину, или куда-то совсем уж вверх, к вершинам. А туда им не надо, нужно всего лишь обогнуть засаду. Плюнул на тропы и пошел прямо по примыкающему к равнине хребту, где подлесок был не такой густой. Ам не жаловалась, но видно было, как она устала.

– Гххр…

Кто-то еще решил воспользоваться дорогой через хребет. Впереди стоял на задних лапах огромный бурый медведь и объедал верхние ветви кустарника. Внешне чень похожий на «мишек» его времени, но какой-то коротконогий. Андрей спрятал замершую Ам за спину и дрожащими руками направил копье в сторону косолапого.

– Ну давай, освободи дорогу, мы только пройдем дальше по своим делам.

Медведь не проявлял никакой агрессии, с любопытством посмотрел на странную пару, шумно выдохнул воздух, дожевал листочки вместе с веткой, и ушел, ломая кусты.

– Фу, – у Андрея ослабли ноги, он отбросил копье и сел на землю, чтобы успокоиться. Какой великан, метра 4 в длину, не меньше. И почему здесь животные такие большие – и мамонты, и большероги, и этот мишка, а он еще лохматого носорога не видел, тоже должен обитать в эту пору.

К вечеру хребет стал шире и ниже. Появилась очередная натоптанная звериная тропа, идти по которой было, не в пример, легче. Скоро равнина, если он все просчитал верно, то засада плосколицых должна остаться позади и через день он будет уже дома…

…раздался треск ломаемых веток и Андрей рухнул куда-то вниз.

Глава 5. Рэту

– Больно как, – какая сволочь вырыла эту яму, да еще и короткое копье установила наконечником вверх? К счастью, острием он содрал только кусок мяса с груди, а не проткнул себя насквозь.

– Ох, – хотел встать на ноги и тут же сел обратно. Правая нога жутко болела. Хоть бы ушиб, а не растяжение или перелом. Тогда ему здесь кранты.

– Эссу, Эссу, – захныкала Ам над головой.

Что же делать, скоро стемнеет. Выбраться из ямы не удавалось – нога начала распухать и он стоял в этой ловушке опираясь на древко. Может остаться в ней до утра, а там, глядишь, и полегчает.

– Ам, иди сюда, будем здесь ночевать. И молись своим кроманьонским духам, чтобы ночью сюда же не свалился здоровенный кабан, и так тесно, – пошутил Андрей.

Ам ночью хныкала во сне, устроившись на обвалившихся в яму маскировавших ее ветках и траве, а он так и не сомкнул глаз. Только совсем уж под утро немного задремал – ему тут же приснилось, что в яму падает огромный вепрь с бивнями мамонта вместо клыков и гоняется за ними по яме. Досмотреть этот увлекательный сон не сумел, поскольку совсем рядом кто-то прокричал его имя.

– Эссу, Эссу, вставай…

«Вставай» прозвучало на грэльском. Когда это Ам успела выучить это слово на языке людей, удивился он спросонья. – И голос у нее изменился.

Ам была не причем, над краем ямы торчала рыжая голова молодого неандертальца. Они явно были знакомы раз уж правильно назвал его по имени, а рыжая шевелюра, такая же как и у него, указывала, если уж не на близкие родственные узы обоих, так принадлежность к одной большой семье уж точно. Так вот кто устроил здесь ловушку. А с утра пришел посмотреть, не провалился ли кто сюда ночью.