Леонид Андреев – Незримые поединки (страница 57)
Позже в кабинете, сидя за столом, на котором были разложены бывшие при нем вещи, — советские деньги, полученные от Чичи, еще не реализованная валюта, блокнот с условными записями, проявленная фотопленка с многочисленными интересующими хозяев Алекса кадрами, он пытался спастись, вспомнив о международном сотрудничестве, говорил, что все люди братья…
Алекс вспомнил многочисленные предупреждения на родине и здесь, представил, как станет беден и презираем дома, где очень не любят проигравших, как оборвется его удачная карьера, как узнает жена о Наталье…
Он почувствовал крайнюю безысходность, дыхание перехватило, изнутри поднималась опустошающая тоска… И он заплакал.
Через пять минут Алекс уже давал подробнейшие показания, называл свои связи, партнеров по сделкам, одаривая каждого из них убийственными по сарказму и точности характеристиками.
Финал этой истории (имена действующих лиц изменены) закономерен. Алекс был вынужден досрочно покинуть Советский Союз. Чича и его лоботрясы-сообщники понесли заслуженное наказание. Наталья… Что ж, для Натальи эта история послужила горьким уроком.
А. Маренков
КОРЯВЫМ ПЕРОМ АНОНИМА
В то утро сельский почтальон, как всегда, опустил в почтовый ящик А. Я. Корчагина, секретаря парторганизации колхоза имени Чапаева Семилукского района, корреспонденцию — газеты, журналы. Было среди них и письмо. Адрес на нем был выведен корявым, явно измененным почерком, отправитель не значился. Это не могло не насторожить. Что за письмо? Зачем и почему пришло в дом?
Анатолий Яковлевич с нехорошим предчувствием вскрыл конверт.
Неизвестный автор в грубой форме предупреждал Корчагина о расправе, предлагал «до первого сентября убраться из колхоза»…
Что такое?! Злая шутка? Неумная игра? И текст — что-то из тридцатых годов, кулацкие прямо-таки угрозы…
Анатолий Яковлевич нахмурился, позвал жену.
— Вот балуется кто-то, — неуверенно сказал он. — Видишь, переписали откуда-то…
Жена тоже прочитала, изменилась в лице.
— Да нет, Толя, что-то тут не так. Не похоже на баловство-то.
Снова, теперь вместе, перечитали письмо. Да, сомнений не оставалось: незнакомец от имени каких-то людей на полном серьезе требовал, чтобы секретарь парторганизации убирался из колхоза по-хорошему. Иначе…
— Обидел кого сильно? — спросила жена. — Может, несправедливо с кем-то обошелся, вот люди и…
— Нет, не припомню. — Корчагин пожал плечами. — Требую со всех одинаково — партийной дисциплины, хорошей честной работы… Думаю, кто-то дурно пошутил, под настроение. Ладно, не думай об этом.
На том и порешили. Вспоминать о письме было некогда: на дворе стояла уже весна, в колхозе начались полевые работы, и у секретаря парторганизации хлопот прибавилось. Потом Анатолия Яковлевича избрали председателем Староведугского сельсовета. Новая работа захватила его, и письмо забылось. Но аноним вскоре дал о себе знать — пришло второе злобное письмо, за ним третье. Автор снова угрожал, требовал, оскорблял…
Корчагин забеспокоился не на шутку, поделился своей озабоченностью с товарищами по работе. Оказалось, что подобные письма получил не он один, еще одиннадцать человек. И во всех — один стиль, одна рука: угрозы, проклятия, требования покинуть колхоз «по-хорошему». Письма получили заведующий участком, конюх, свекловичница, зоотехник, механизатор… Словом, не только руководители. Во всех анонимках неизвестный выступал якобы от группы лиц, грозил физической расправой. Надо было что-то предпринимать. Стало ясно, что пишет эти подметные пасквили кто-то из своих, местных, — хорошо знает людей, род их занятий, черты характера.
Мириться дальше с оскорбительной, противозаконной деятельностью анонима никто не хотел. И жители воронежского села Старой Ведуги, что в Семилукском районе, обратились к чекистам — помогите.
В результате принятых мер писака был найден. Им оказался местный житель, агроном колхоза И. В. Струков, довольно молодой человек (1946 года рождения). Поначалу Струков отказывался, клялся в своей непричастности к анонимным письмам, но потом, под действием неопровержимых улик, сознался.
Что же руководило этим человеком? Зачем изводил своих односельчан гнусными анонимками? Какую преследовал цель?
Эти и другие вопросы задавали Струкову и чекисты, и односельчане на суде. И постепенно прояснялся внутренний облик анонима — карьериста, завистника, самовлюбленного эгоиста, злобного клеветника.
Суд сурово наказал пасквилянта, а еще суровее осудила Струкова народная молва.
Да, как говорится, в семье не без урода. И, может быть, не стоило рассказывать об этом случае, если бы он был единичным, если бы не потребовалось выявить антиобщественную сущность анонима-пасквилянта и сказать об этом во всеуслышание. Многие из анонимов, искажая наш социалистический строй, клевеща на партийных, советских работников, на других честных людей, совершают преступления. И, разумеется, прощать им этого нельзя…
В одно из областных учреждений был направлен документ, подписанный, как оказалось впоследствии, вымышленной фамилией. В этом документе аноним с клеветнических позиций изображал советскую действительность, деятельность КПСС и государственных учреждений. Не жалел для этого самых грязных слов.
Несмотря на все его ухищрения, аноним был установлен и изобличен. Им оказался житель одного из районов области Т. Б. Носков, трижды судимый за уголовные преступления. По месту работы он характеризовался отрицательно, злоупотреблял спиртными напитками. В коллективе, естественно, не пользовался уважением и авторитетом.
С Носковым была проведена беседа, и он предупрежден о недопустимости подобных действий, противоречащих интересам государственной безопасности СССР.
Еще пример.
В адрес секретаря одного поселкового Совета Острогожского района было направлено несколько анонимных писем, в которых автор требовал от него прекратить активную общественную деятельность и уйти с этой работы. В противном случае угрожал расправой.
Поскольку угрозы должностному лицу допускались при исполнении им служебных обязанностей, были приняты срочные меры к розыску анонима.
Он был установлен. Им оказался некто В. Т. Харитонов, пенсионер. Не по душе ему оказалась активная жизненная позиция секретаря сельсовета. Это нетрудно понять, взглянув более внимательно на жизнь анонима. Отец служил в жандармерии, привлекался к ответственности за враждебную деятельность по отношению к Советской власти. Сам В. Т. Харитонов в годы войны был осужден за дезертирство.
Конечно, Харитонов заслуживал сурового наказания, и лишь то, что он человек преклонного возраста, явилось смягчающим обстоятельством.
Воронежское телевидение создало и показало по материалам этих следствий два фильма: «Ржавчина души» и «Клеветников к ответу». Проблемы, поднятые в этих передачах, нашли широкий отклик у телезрителей. В письмах, направленных на телевидение, единодушно осуждались распространители анонимок, всевозможных слухов, сплетен, домыслов.
Житель Георгиу-Дежа К. М. Хмарый пишет:
«Вчера смотрел вашу передачу «Ржавчина души» и хочу поделиться своими чувствами и мыслями… Мое отношение к клеветникам самое отрицательное, чувство отвращения и омерзения испытываешь к таким типам, которые отравляют нам жизнь, их можно и нужно ставить в один ряд с пьяницами, алкоголиками, хулиганами, которые мешают нам жить, с ними нужно бороться сообща, коллективно и беспощадно…».
Еще одно коллективное письмо из Борисоглебска:
«Смотрели вашу передачу, очень переживали вместе с тружениками села Старой Ведуги. Глубоко возмущены поведением этого человека, который воспитывался и рос в нашем обществе, среди доброго советского народа… Мы очень довольны, что наше советское законодательство по заслугам наказало этого отщепенца».
Общеизвестно, что в нашей стране постоянно уделялось и уделяется большое внимание своевременному рассмотрению писем, заявлений и жалоб граждан. Подтверждением этому служат постановления, принятые партией и правительством.
Нередко письма трудящихся, адресованные на различные предприятия, в организации и учреждения, партийные и советские органы, сигнализируют о существенных недостатках, с которыми необходимо бороться. Такие сигналы являются своеобразным зеркалом, в котором отражаются те или иные проблемы, требующие разрешения. И можно говорить только о пользе, которую приносят объективные и обоснованные письма, заявления и жалобы людей, действительно искренне помогающих своевременно и в корне пресекать негативные явления, еще имеющие место в нашей жизни.
Но анонимный клеветник идет другим путем — путем дезинформации, угрозы. Не случайно наши идеологические противники не гнушаются и услугами анонимов.
Советские люди единодушны в неприятии пасквилянтов вроде Носкова, Харитонова, Струкова и им подобных.
Всякий аноним надеется на то, что останется в тени и втайне будет наслаждаться страданиями честных людей. Наивные надежды! Как бы ни изощрялся такой клеветник, пряча свое подлинное лицо, как бы ни «изменял руку», суть свою он не изменит. Ложь остается ложью в любой обертке, а действия тех, кто ее сочиняет и распространяет, получают суровое и справедливое осуждение общества.
Виктор Панкратов
РОДНОМУ НАРОДУ ВЕРНЫ