Леонид Андреев – Незримые поединки (страница 39)
Дети Мальцева достойны своего отца. Старшая, Татьяна, окончила институт и работает фармацевтом. Наташа — филолог, трудится в городской библиотеке. А сын Слава стал мастером до счетно-вычислительным машинам.
Гости остановились около памятника, положили цветы. Мы не стали подходить, не хотелось мешать родным в такую минуту.
Виктор Александрович Мартыненко после долгих лет работы в органах госбезопасности подполковником ушел на заслуженный отдых. Он частый гость в Семилуках, переписывается с Мальцевыми, встречается с молодыми сотрудниками КГБ. В беседах с ними он рассказывает о многих делах, которые проходили через его руки. И, конечно же, всегда вспоминает о семилукской эпопее.
Л. Андреев
ПО СЛЕДАМ КАРАТЕЛЯ[37]
Война застала меня в должности начальника отделения НКВД в глубинном Уколовском районе (ныне эта территория входит в Белгородскую область). Как сейчас, помню резкий звонок междугородного телефона. Дежурный по Управлению взволнованно сообщил о нападении фашистской Германии на нашу страну, передал приказ: действовать по заранее разработанному плану.
Сжалось сердце от этой вести — все-таки война… Но никто из нас еще не предполагал тогда, какие испытания выпадут на весь наш народ, какие жестокие годы борьбы впереди.
29 июня 1941 года Совет Народных Комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) приняли директиву советским и партийным организациям прифронтовых областей о мобилизации всех сил и средств на разгром фашистских захватчиков. Чекистов этот документ обязывал оказывать фронту всемерную поддержку, оградить тыл от шпионов и диверсантов.
Небольшой аппарат нашего районного НКВД делал все, что требовала обстановка. Из числа партийных, советских и комсомольских активистов был создан истребительный батальон, командиром которого назначили меня. Бойцы батальона участвовали в дежурствах, прочесывали леса, задерживали и доставляли в райотделение НКВД подозрительных лиц.
В конце июня 1942 года обстановка на воронежском направлении резко ухудшилась. Немецко-фашистские войска прорвали нашу оборону на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов и устремились к Воронежу.
3 и 4 июля вражеская авиация бомбила уже и территорию Уколовского района. Несколько бомб разорвалось в райцентре, селе Красном. Прервалась связь с Воронежем. Началась срочная эвакуация учреждений и организаций. Мы с райвоенкомом товарищем Лютым покинули райцентр последними. Было это 5 июля. На исходе этого дня в село ворвались фашисты.
…Партийные органы подбирали людей для разведывательной и диверсионной борьбы в тылу врага. Переброской этих людей через линию фронта занимались оперативные группы, созданные Управлением НКВД. Одну из таких групп поручили возглавить мне.
В предписании говорилось:
«Начальнику разведотдела 40-й армии.
Для координации оперативных мероприятий по зафронтовой работе с особыми отделами армии в район дислоцирования командируется начальник оперативной группы младший лейтенант госбезопасности Андреев Л. И. с задачей обслуживания временно оккупированных немцами районов Гремяченского, Синелипяговского, Репьевского, Семилукского и Уколовского. Прошу оказать т. Андрееву всемерное содействие в выполнении возложенных на него задач.
С этим документом я прибыл на передовую, в расположение 305-й стрелковой дивизии. Дивизия занимала оборону против села Коротояка. Наши войска удерживали здесь, в излучине Дона, небольшой, но важный в стратегическом отношении плацдарм. По самому берегу протянулась улица небольшого поселка. Жителей оккупанты выселили. Заросшая деревьями и кустарниками пойма реки позволяла скрытно подходить к берегу и переправляться на ту сторону по шаткому понтонному мостику, наведенному саперами. Тут и было решено переправить разведчиков через линию фронта.
Переброску группы мы осуществляли вместе с начальником Репьевского райотделения НКВД А. Г. Осадчим. В пустом доме еще раз проинструктировали разведчиков, проверили их экипировку, знание паролей и явок; дали потом людям отдохнуть.
Операция прошла успешно.
…В Уколовский район группу из трех разведчиков и радистки забросили самолетом. Группа благополучно приземлилась, удачно легализовалась и приступила к выполнению заданий.
Командир группы Д. И. Ильин, фельдшер по специальности, устроился в селе Красном в немецкий госпиталь, куда могли обращаться и гражданские лица.
Разведчики М. Глотов и А. Дегтярев обосновались в отдаленных селах района. Радистка Е. Кондратьева под видом дальней родственницы жила у одинокой старухи Глотовой.
Частенько к Д. И. Ильину являлись «больные», приносили разведданные, которые Е. Кондратьева передавала в штаб 40-й армии. Так были получены важные сведения о численности и вооружении немецких гарнизонов в селах района, местонахождении складов горючего и боеприпасов, мастерских по ремонту танков и тому подобное.
В нескольких сводках сообщалось, что в Уколовском и Острогожском районах активно действует группа фашистских пособников. Они прикидываются партизанами, втираются в доверие к советским патриотам и выдают их гитлеровцам. Что может быть гнуснее!
Предателями командует бывший командир Красной Армии, называющий себя «капитаном Михаилом». Сообщались его приметы: рост средний, телосложение крепкое, круглолицый, волосы черные, зачесывает их назад, ходит в форме советского командира, но без знаков различия. Грубый, безжалостный, может запросто застрелить человека.
Уже тогда я твердо решил во что бы то ни стало найти предателя, отдать его в руки правосудия. Запросил более подробные данные о «капитане Михаиле», но радиосвязь с группой Ильина неожиданно прекратилась. Как выяснилось много позднее, и здесь «Михаил» приложил руку.
…В конце 1942 года Красная Армия одержала большую победу. Никогда не забуду, с каким восторгом и ликованием встретили воины 40-й армии весть об окружении фашистских войск в сталинградском «котле».
По всем признакам и на нашем участке фронта готовилось наступление, вошедшее позже в историю Великой Отечественной войны под названием Острогожско-Россошанской операции.
Как известно, операция эта блестяще осуществилась. Длилась она всего 15 дней. Советские войска продвинулись на 140 километров вперед, уничтожили более 15 дивизий противника, освободили от врага территорию Воронежской области и многие районы соседних областей.
А у меня тогда были свои заботы. Надо было попасть в Уколовский район до прихода Красной Армии, вместе с разведчиками и советскими патриотами захватить и обезвредить вражескую агентуру, предателей.
Январской морозной ночью 1943 года севернее села Коротояка вместе с разведчиками 40-й армии я перешел линию фронта. За линией фронта мы расстались: разведчики двинулись в сторону Острогожска, мой путь лежал в Уколовский район.
Шел я неприметной проселочной дорогой, соблюдая все меры предосторожности. Со стороны, если бы кто-нибудь увидел меня, внимания особого я не привлекал — ни одеждой, ни чем-либо иным: на мне были телогрейка, ватные штаны, валенки с галошами из автокамер, шапка-ушанка… Но под рукой, в специально и удобно пришитом кармане, — пистолет «ТТ», его можно мгновенно выхватить…
Я шел против ветра, радовался тому, что след мой быстро и надежно прячет поземка. Думал о том, что, конечно же, появление начальника районного НКВД в оккупированной зоне связано с большим личным риском, но тут же и успокаивал себя: риск оправдывался как целью, так и реально складывавшейся обстановкой в районе. После Сталинграда немцы потеряли былую уверенность в своих силах, стягивали к передовой всех, кто мог держать в руках винтовку. В тылу же оставались малочисленные комендатуры да фашистские пособники. Но и они попритихли — как еще повернутся события?! К тому же в каждом селе были у меня надежные люди, к ним я мог обратиться в любую минуту. А риск… Что ж, в нашем деле без риска нельзя.
На рассвете в морозной дымке показалось село Свистовка. Без труда нашел дом старого своего знакомого, деда, Акима, постучал в замерзшее окно. Старик узнал меня. Пригласил в дом, обогрел, накормил. Предупредил, что надо быть осторожным: рыщут по селам старосты и полицаи…
Вечером я добрался до райцентра, поселился в неприметном домике А. И. Шарапова. Этот человек оказывал мне неоценимую помощь во всем.
Спустя время мы встретились с Ильиным. Фашистам и в голову не приходило, что рядом с ними работает опытный советский разведчик.
До самого утра мы говорили с Ильиным обо всем, что он узнал и увидел. Дмитрий Иванович подробно рассказал о порядках в районе, введенных гитлеровскими оккупантами, о строгом оккупационном режиме, о непосильных для населения налогах, а попросту грабежах, о зверствах, чинимых фашистами над семьями колхозников — Рагулиных, Польниковых… С особым возмущением Ильин рассказал о действиях «капитана Михаила» и руководимой им банды предателей. Изменники куражились над жителями Уколовского и Острогожского районов. Они выдали фашистам работников райкома партии Пашкова и Штоколова, сотрудников НКВД Гетманова и Крюкова. Сами арестовали народного судью района Сивцова, председателя колхоза Ушакова, отправили их в гестапо.
Стало мне известно и о судьбе молчавшей рации.
Характеризуя радистку, Ильин говорил:
— С первых дней работы в тылу стало ясно, что Кондратьева тяготится полученным заданием. Единственная в семье дочь, капризная и избалованная, она с трудом переносила бытовые неудобства, вела себя легкомысленно. Стало ясно, что в разведку она попала случайно. Просилась домой, ныла.