Леонид Андреев – Незримые поединки (страница 12)
Шматко задумался. Не ловушка ли это? Похоже, что «батьку Ворона» уже разоблачили и теперь зовут на расправу…
Думали всем штабом. Да, могло быть и так, что «Ворона» раскрыли — ведь одна за другой банды попадают в руки чекистов, а «Ворон» гуляет себе…
И все же Шматко решил ехать. Задание губчека было превыше всего.
Прощались скупо, без лишних слов. На лицах провожавших была тревога: увидят ли снова своего командира?
Поехали к Безручкину вдвоем — Шматко и Дегтярев. Скакали к Дерезоватой на добрых конях, разговаривали:
— Ну, Федор, держись. Случится что — не дрейфь. Живыми им в лапы не дадимся.
— Не думай об этом, Ваня. Уговорить надо этого гада Безручкина. Чтоб поверил нам.
— Будем стараться.
Их встретил у въезда в село конный разъезд во главе с заместителем Безручкина. В окружении бандитов Шматко и Дегтярев проскакали по селу к штабу.
Из дома попа навстречу гостям вышел сам Безручкин — пожилой, с генеральской бородой, щеголевато-торжественно одетый: в военном кителе, в суконных шароварах с генеральскими лампасами, в кавалерийских сапогах со шпорами.
Безручкин сошел с крыльца, подал руку «батьке Ворону», обнял его.
— Пошли в дом, командир.
И повторил приглашение Дегтяреву.
«Ох лиса! — думал Шматко, улыбаясь в ответ, стараясь вести себя естественно. — Мягко стелешь, атаман… мягко».
В комнате, куда они вошли, было полно бандитов. Безручкин представил гостей, и «хозяева» загомонили приветственно, заухмылялись: кажется, никто из них не верил, что «батько Ворон» — настоящий.
— Ну, братцы, выпьем за благополучие нашего общего дела! — предложил Безручкин. — За нашего гостя, брата Ворона!
Самогон был крепок.
Выпили по второй, потом еще. По всему было видно, что Безручкин задумал споить «брата». Шматко отодвинул очередной стакан.
— Все, хорош! Не за этим сюда приехали.
Безручкин внимательно, с ехидцей в желтых глазах смотрел на Шматко.
— А зачем, брат Ворон? Не за моей ли головой? А?
И выхватил вдруг из кобуры наган.
Шматко спокойно отвел его руку.
— Если через два часа я не вернусь к своим, ни одного из вас в живых не останется.
Безручкин заколебался. Убрал наган.
— Оставьте нас тет-а-тет, — распорядился он, но бандиты не поняли мудреного этого барского слова, лупили на «парламентариев» глаза.
— Вон! — заорал Безручкин и кулаком ахнул по столу. — Кому сказано?!
На переговорах остался и Дегтярев. С двух сторон стола с наганами наготове стояли два бандита.
Разговор Безручкина со Шматко был похож на допрос. Безручкин спрашивал все: где Иван родился, где служил, почему из красных пошел в банду батьки Махно, за что ненавидит Советскую власть, как думает продолжать борьбу…
«Ворон» обстоятельно ответил на все вопросы Безручкина.
Тот довольно шевельнулся на своем месте.
— Ну что ж, брат Ворон. Вижу, наш ты человек. Можно тебе верить. — И жестом велел телохранителям убрать оружие.
Безручкин поднялся, стал расхаживать по затоптанному полу горницы, рассуждал вслух:
— Командиром, брат Ворон, оставайся ты. Я буду… ну, политическим руководителем; это сейчас важно: всякие шатания могут быть, перегибы. За людьми пригляд нужен. А насчет объединения с другими отрядами… Что ж, давай, командир. Я подскажу атаманам.
Шматко пригласил Безручкина к себе — погулять, потолковать о делах. Тот, поколебавшись, согласился. Взял с собой человек пятнадцать, легко вспрыгнул в седло. Поскакали.
— Уж я потешился над этими красными, — с хохотком рассказывал Безручкин «брату Ворону». — Политической работой у батьки Колесникова руководил. Председателя губчека Алексеевского и губвоенкома этого, Мордовцева, по моему приказу зарубили… Вот их удостоверения, на память держу. Не простые: красные…
Безручкин рассказывал, а у Шматко дрожало все внутри.
«Все равно, гад, не уйдешь теперь, — сцепив зубы, думал он, — хоть сам погибну, а за товарищей тебе отомщу…»
За бугром их ждал отряд Шматко. Бандиты бросились «к своим», началось братание, объятия…
Безручкин тут же открыл митинг. Говорил он складно, пространно: о несостоятельности Советской власти, о «коммунистах-мародерах», которых народ ненавидит…
Именно в этот момент и бросился на Безручкина Иван Шматко…
Завязалась рукопашная схватка. Опешивших бандитов кого связали, кого зарубили шашками.
Безручкин, связанный по рукам и ногам, уложенный в телегу, страшно скрипел зубами.
— Перехитрил, красная сволочь!.. Старого дурака вокруг пальца обвел! Тьфу!..
Спустя месяц Иван Шматко докладывал в губчека, Кандыбину, о ликвидации банд.
Похвалив «батьку Ворона» за смелость и находчивость, Кандыбин долго расспрашивал его о положении на юге губернии, об оставшихся еще бандах, о том, как относится к ним население сел, о взаимодействии отряда Шматко с уездными подразделениями ЧК.
Членами коллегии губчека было сделано представление правительству о награждении Ивана Шматко, Прокофия Соболева, Федора Дегтярева орденом Красного Знамени. Все бойцы отряда были награждены ценными подарками.
А на следующий день «батько Ворон» снова ехал на юг губернии продолжать борьбу с бандитами.
К середине 1922 года вся Воронежская губерния была полностью очищена от многочисленных банд. Десятки банд были разгромлены. Около двенадцати тысяч бандитов обезврежено. Тридцать два главаря и организатора банд были взяты в плен, доставлены в губчека и после допросов предстали перед судом революционного трибунала.
В приказе Главного политического управления от 16 августа 1922 года, отметившем заслуги чекистов Воронежа по ликвидации бандитизма, сказано:
«…Итоги борьбы с бандитизмом на территории Воронежской губернии за 1921—1922 годы показывают, что сотрудники Воронежского губотдела ГПУ и бойцы Первого отдельного кавалерийского эскадрона войск ГПУ, от которых требовалась огромная затрата сил и энергии, большая самоотверженность, находчивость и особая ухищренность, — вполне справились со своей задачей и по всей линии борьбы с бандами вышли победителями…»
Этим приказом Воронежскому губотделу ГПУ и Первому отдельному кавэскадрону войск ГПУ была объявлена благодарность. Многие бойцы отряда награждены именными револьверами «маузер». Часть бойцов награждена полным комплектом обмундирования, сапогами. Семьям чекистов, павших в боях с бандитами, оказана материальная помощь.
По распоряжению губисполкома и губотдела ГПУ всем бойцам отряда выдали по лошади, по восемнадцать пудов ржи, вспахали и засеяли их землю.
За большие заслуги в борьбе с бандитизмом в марте 1923 года Президиумом ВЦИК воронежские чекисты М. И. Любушкин, И. П. Шматко, Ф. Ф. Дегтярев, М. Е. Веремеев, З. К. Аргов, П. Д. Дибцов, В. М. Орлов-Потако и другие были удостоены высшей награды республики — ордена Красного Знамени.
Воронежские чекисты свято чтят память представителей старшего поколения. В комнате Боевых традиций ВЧК—КГБ, которая находится в Управлении государственной безопасности, бережно хранятся подлинные документы первых воронежских чекистов: Михаила Любушкина, Ивана Шматко, Федора Дегтярева и многих других. Здесь их фотографии, удостоверения личности, награды: боевой орден Красного Знамени, клинок в серебряной оправе, сабля, именной пистолет «маузер».
ЗА СВОБОДУ И НЕЗАВИСИМОСТЬ РОДИНЫ
Василий Лебедев-Кумач
СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА