Леонид Агутин – Леонид Агутин. Безграничная музыка (страница 9)

– Наверное, отсутствие постоянной связи сильно усложняло вам работу?

– Это точно. А помимо отсутствия постоянной связи, было еще много технических проблем. Ведь материал на жесткий диск нужно было записывать в определенном формате, чтобы его смогли открыть в Америке. Так еще и сам диск должен был доехать целым и невредимым, не размагнитившись по дороге. У нас было несколько случаев, когда с хардами что-то случалось и приходилось проходить всю эту сложную цепочку с самого начала.

– Вы сказали, что записывали демо для альбома. Бриджи для Ал Ди Меолы придумывали тоже вы?

– Мы работали следующим образом: Леня набрасывал мне придуманные им образы и мелодии, а мы с Игорем Лалетиным все это дело оформляли. Что касается бриджей Ал Ди Меолы, то да, некоторые из них придумал я, но толку от этого было мало, – усмехнулся Альберт.

– В каком это смысле?

– Когда музыка была готова, мы полетели в Майами, чтобы записываться на «Хит Фэктори». Там Ал Ди Меола еще раз ознакомился с представленным материалом, но в итоге, конечно, многое было записано совсем иначе. Я не мог ему перечить и просить играть четко по нотам, он ведь уже тогда был мировой звездой. А сам я еще недавно распевал песню «Офицеры» в русском ресторане… В общем, не поворачивался у меня язык что-то ему сказать. Ситуации в связи с этим возникали очень нелепые… Помню, Ал однажды отыграл бридж и тут же спрашивает у меня, хорошо ли получилось. Я в ответ говорю: «Хорошо!» Он сразу начинает снова играть вроде бы этот же бридж, но звучит он, блин, уже по-другому. И давай опять меня спрашивать, хорошо ли получилось. Я снова отвечаю: «Хорошо!» А на самом-то деле не очень… И не потому, что сыграно плохо, а потому, что сыграно не то. Ведь нужно было просто сыграть по тем аккордам, что написаны на бумаге.

– И как вы с ним в итоге сработались?

– Мы сработались ровно в тот момент, когда я осознал, что Ал Ди Меола не может дважды сыграть одно и то же. Он каждый раз играет одну и ту же мелодию по-разному. Он видит музыку иначе, чем все остальные. В этом и заключается его гениальность, именно поэтому он стал тем, кем является. А когда я поближе узнал его как человека, я окончательно понял его как музыканта. С тех самых пор я перестал нервничать и начал просто наслаждаться процессом, ведь я в ту пору работал на пару с мировой звездой, записываясь на легендарной студии в Майами. Мне оставалось лишь делать свое дело и поддерживать свой абсолютный слух.

– То бишь пить? – улыбнулся я.

– То бишь пить, – улыбнулся Альберт. – Помню, у нас за соседней дверью записывалась американская рэп-исполнительница Мисси Эллиотт, очень колоритная чернокожая тетечка, на счету которой шесть платиновых альбомов. Так вот, у нее в комнате был небольшой холодильник, в котором стояла водка. И всегда, когда не хватало, – а не хватало опять же всегда, – мы под каким-нибудь предлогом заходили к Мисси и эту водку у нее тырили. Конечно, на следующий день мы привозили новую бутылку и ставили ее обратно, но тем же вечером снова сами же ее и забирали.

– Мисси, наверное, была в шоке оттого, что к ней на студию в Майами каждый день заваливались какие-то русские мужики в поисках водки.

– Там все были в шоке уже просто оттого, что мы русские. В общем, с нами много всего произошло за те годы… – сказал Альберт, на секунду предавшись воспоминаниям, но следом тут же вернувшись к реальности. – Ладно, мне пора бежать на сцену, но если тебе интересно, мы можем продолжить наш диалог как-нибудь в другой раз.

Алекс, к сожалению, уже тоже был вынужден убегать по своим делам, а потому нам нужно было прощаться.

– Лева, – сказал он перед уходом, – мне сегодня дали четыре пропуска в «Олимпийский», два я взял для себя и моей жены, а оставшиеся два, как я понимаю, для тебя и Владимира.

Алекс передал мне белый конверт, после чего добавил:

– Продолжим наш разговор 10-го числа в «Олимпийском», пока будет идти концерт.

Когда Сино ушел, я открыл полученный конверт и увидел, что в нем лежали две проходки с надписью «АРТИСТ». Покрутив их в руках, в моей голове в какой-то момент проскочила мысль: «Вот я и стал артистом, мама…» И, положив пропуски во внутренний карман, пошел на сцену, чтобы перед отъездом попрощаться с Агутиным.

Леонид с самого утра репетировал с музыкантами и приглашенными гостями, а потому выглядел откровенно уставшим. Я, видя его состояние, не стал мучить его своими вопросами и просто быстро пожал ему руку, выждав коротенький перерыв между песнями. Но когда я уже развернулся и собрался уходить, он неожиданно произнес:

– Лева, извини, сам видишь, в каком я состоянии… Тут не до интервью… Давай с тобой сядем после концерта, бахнем чего-нибудь крепкого и нормально поговорим.

– Я всегда за!

– Бахнуть или поговорить? – с улыбкой произнес Леонид, не теряя своего чувства юмора, даже будучи столь уставшим.

– Одно другому еще никогда не мешало!

Помните, я уже вскользь упоминал, что прошел в «Олимпийский» не без приключений? 10 ноября мы с Владимиром Логвинченко приехали на площадку, вооружившись своими пропусками с громкой надписью «АРТИСТ». Повесив их на шею, мы с высоко поднятой головой гордо потопали к служебному входу. Но когда строгий охранник попросил наши пропуска и пробил их через компьютер, выяснилось, что на самом деле они принадлежали Артуро Сандовалю и Ал Ди Меоле. Мужчина в форме вслух прочитал имена настоящих владельцев, а потом недоверчиво бросил взор на нас и, приподняв левую бровь, спросил: «Вы Артуро и Ал?» Наступила небольшая пауза. Если я, будучи по паспорту Алексеем, еще с натяжечкой могу претендовать на имя Ал, то к Владимиру имя Артуро не билось ни по паспорту, ни по лицу. Однако других пропусков у нас на руках все равно не имелось, а потому отступать было уже некуда.

– Артуро Сандоваль энд Ал Ди Меола? – переспросил у нас охранник, произнеся эти имена на английский лад, что выглядело очень смешно, если знать ситуацию целиком.

– Yes, – тут же уверенно ответил я, – we are! (Да, это мы!)

А пока охранник не понял подвоха и не спохватился нас выпроваживать, я твердой поступью быстро и уверенно направился к гримеркам, напоследок для пущей убедительности бросив в воздух фразу: «Where is my guitar?!» («Где моя гитара?»). Настоящие же Ал Ди Меола и Артуро Сандоваль, видимо, проходили в «Олимпийский» под своими новыми псевдонимами Алексей и Владимир. Владимир, к слову, будучи новоиспеченным трубачом, тоже не растерялся, выкрикнув после моей фразы про гитару свое: «Yes! And my trumpet!» («Да, и моя труба!»).

Буквально через десять минут, вновь познакомившись с аутентичным Ал Ди Меолой и поздоровавшись со всеми присутствующими в многочисленных гримерках людьми, я отправился на сцену, где проходил саундчек. Там в этот момент в еще пустой зал пел Леонид Агутин в спортивном костюме, а вокруг него рабочие в спешке собирали декорации. Когда я оказался на сцене и передо мной возник этот огромный, пусть даже и пустой зал, по коже пробежали мурашки. Даже не представляю, какого это, стоять здесь и исполнять свои песни, в то время как тебе вторит многотысячная толпа…

После, немного отойдя от этих мыслей и осознав, что мне такое счастье не грозит, я заглянул за сцену и увидел длинную пластиковую стену белого цвета, за которой скрывалась столовая. Ведомый вкусными запахами, я в конце концов очутился за столиком, где сидел Алекс Сино. Оглянувшись по сторонам, я увидел, что рядом с нами находилось еще порядка 15 столов, многие из которых были заняты. Здесь популярные приглашенные артисты вперемешку с музыкантами и рабочим персоналом трапезничали перед концертом, обсуждая насущные вопросы, в то время как из-за невысокой белой стены, за которой располагалась сцена, доносились звуки ударов молотков и исходящий из колонок приглушенный голос Агутина.

Не обращая на это внимания, я, пока свежи были мои эмоции, первым делом решил рассказать Алексу о недавней смешной ситуации с охранником на входе. Внимательно меня выслушав и вдоволь насмеявшись, Алекс поделился со мной своей схожей историей, которая произошла с ним во время гастрольного тура Cosmopolitan Life.

– Объездив почти всю Америку с новым альбомом, мы начали готовиться к поездке по Европе. Первой точкой на нашем пути была Италия – столица душевной музыки и ригатони. Ал Ди Меола выбрал для этой поездки бесценную акустическую гитару Conde Hermanos и двухгрифную электрогитару PRS, сделанную фирмой специально для него. Я забрал у Ди Меолы перечисленные инструменты и вместе с ними полетел в Италию, где через три дня должен был встретить Ала с местным тур-менеджером. Но в аэропорту Кеннеди на два кофра строго посмотрел работник охраны, потребовавший, чтобы я немедленно сдал все это дело в багаж. Надо сказать, что я, как и многие эмигранты, робею перед людьми в форме – полицейскими, охраной и военными. Я сразу же теряюсь в таких ситуациях и начинаю говорить с тяжелейшим акцентом, путая слова. Так было и в этот раз, когда я начал лепетать что-то о безумной ценности гитар и рок-н-ролле. Конечно, мои доводы никого не убедили, а потому мне пришлось покорно проследовать в багажное отделение. Весь полет я выпивал, дрожа от страха за доверенный мне ценный груз. Когда по прилете в Рим я не получил гитар, то почти не удивился… А встречал меня итальянский менеджер Даниэле. Вот он-то как раз и удивился, ведь со мной не было ни гитар, ни самого Ал Ди Меолы. Стоило мне объяснить ему сложившуюся ситуацию, как он тут же бросился в багажное отделение. Мне оставалось лишь издалека наблюдать, как он хищно размахивал руками, показывая, что будет со всеми работниками авиалинии, если гитары не найдутся. В итоге Даниэле меня успокоил – сказал, что гитары прилетят завтра и мы их подберем в аэропорту после обеда. Но на следующий день, как и следовало ожидать, гитары не нашлись. Не нашлись они и еще через день. Ал должен был прилететь уже на следующее утро, ситуация накалялась, потому что вместе с его прилетом приближался мой позор и конец моей рок-н-ролльной карьеры. Когда Даниэле принялся мелко креститься и шептать что-то оскорбительное в адрес Мадонны, я понял, что без драмы здесь не обойтись. На мой вопрос о том, не имеет ли он знакомых полицейских, ответ был таким: «Италия – страна семейная. У меня брат и муж сестры карабинеры». «У них форма есть? Красивая такая, небесно-синяя, с лампасами, перьями и высокими блестящими сапогами?» – спросил я. Услышав утвердительный ответ, я сказал, что эти двое должны вместе с нами поехать утром в аэропорт, чтобы помочь разрешить ситуацию. Наутро мы с Даниэле, сопровождаемые двумя красиво одетыми полицейскими, ринулись к складу багажного отделения. Сунув охране под нос багажную квитанцию, я молча прошел в огромный ангар, где наряду со всяким барахлом пылились сотни разных чемоданов. Охранник чуть не взвыл от такой наглости, но здраво оценил двух огромных и сытых полицейских-карабинеров, так что вынужденно умерил свой пыл, успокоился и побрел за мной. Я же нервно бегал по ангару в поисках гитарных кофров. В процессе натыкался на лыжи, чехлы от неведомых мне приборов, барабаны, попался даже футляр с балалайкой. Через минут 20 я наконец-то приметил знакомый кофр, который мне удалось с трудом вытащить из огромной кучи чемоданов. Это была гитара Conde Hermanos. Еще через минут десять отыскалась и электрогитара PRS. Я выдохнул и с радостью продемонстрировал полицейским и Даниэле табличку с именем Ал Ди Меолы, наклеенную на кофрах. Они с уважением поклонились, после чего мы потащили инструменты к выходу. Но в последний момент охранник вдруг очнулся и завопил: «Секундочку! Это гитары Ал Ди Меолы. А ты кто такой? И почему с тобой нет Ди Меолы?» Полицейские мгновенно продали нашу дружбу и понимающе закивали головами, мол: «Да, действительно, а ты кто такой?» И тут я неожиданно даже для самого себя, разумеется, с сильнейшим акцентом, выпалил, что являюсь вторым гитаристом Ала. Сказал им, что Ал без меня вообще никогда не выступает! И держа в руках две гитары, дал понять, что одна принадлежит мне, а вторая Ди Меоле. Охранник на мою игру явно не повелся, молча открыл кофр, вытащил своими здоровенными ручищами Conde Hermanos и протянул мне гитару со словами: «Давно мечтал послушать творчество Ал Ди Меолы. Давай, покажи, на что способен его второй гитарист». Я поправил свои только что поседевшие волосы, сел на чемодан, привычно обнял дорогую мне гитару и аккуратно пощипал ее уменьшенными джазовыми аккордами. Затем, подражая Ди Меоле, попытался сыграть «Испанию» Чика Кориа. После этого, не дожидаясь оваций, пока все были в ступоре, я быстро вложил Conde Hermanos в кофр и направился к выходу. Даниэле подхватил PRS, и мы, поблагодарив родственников-карабинеров, тут же помчались встречать самолет, на котором прилетел Ал. Он вышел из бизнес-класса с небольшим чемоданом, как всегда элегантный, в стильных черных джинсах и рубашке от Armani. Поздоровался с нами и тут же уставился на кофры, не понимая, зачем мы притащили их в аэропорт. «У нас что, репетиция, о которой я не знаю?» – строго спросил он. Собрав силы в кулак, я ответил: «Ал, не сердись. Мы приехали чуть раньше, и я дал небольшое шоу для работников аэропорта. Надо же было когда-то решиться выступить на публике. Недаром же я практиковался столько времени! Надеюсь, ты не возражаешь, что я взял твои гитары?» Ал очень внимательно посмотрел на меня. По-моему, он все понял…