Леони Росс – Один день ясного неба (страница 43)

— А потом?

— Риф закончится.

— Но ты обещал, что мы не будем плыть.

— Доверься мне. Если будешь идти за мной, ты не намокнешь.

— Я тебя, парень, побью, если моя сумка наберет воды.

— Пойдем! Время уходит! Человеку нужно море. — Романза понизил голос. — Тебе нужно море, Завьер!

— Да неужто?

Он выпрямил спину и огляделся. Сколько хватало глаз, его окружала вода. Океан и горизонт смешались друг с другом. На какой-то момент ему почудилось, что вокруг вообще ничего нет. Мир больше не существовал. Вода, огонь, земля, воздух — только дурак недооценивает одну из стихий. Не так ли ощущается небо?

Он качнулся, дезориентация в пространстве усилилась. Если он утопил мотылька, он же мог приобрести другого. Но нет, ему нужен был именно этот. Он был возмездием мальчишки-рыбака, компенсацией его оплошности, когда он позволил телу Найи уплыть в одиночестве, — вот почему он так дорожил этим мотыльком. Это с ним он был призван состязаться. Мотылек принадлежал ему целиком, к добру или к худу.

— Идем! — повторил Романза, отвернулся и быстро зашагал.

Завьер последовал за ним. Он не знал, на что следует обращать внимание — то ли на коралловые зубья под ногами, то ли на частокол деревьев на далеком берегу, моля, чтобы они достигли их как можно скорее.

Крабы и креветки, бледно-розовые и белые, выползли из коралловых джунглей и глазели на них, исчезая так же стремительно, как появлялись. Время от времени с неба камнем падал буревестник, выхватывал из бескрайней водной пустыни случайную добычу, удивленно глядя на людей — редких гостей в этой глуши.

Хлюп-хлюп.

Словно ребенок, что учится ходить. Под ногами у него виднелся голубой коралловый гребень. На какую глубину уходит риф? После смерти Пьютера спальня его матери была замусорена обломками белых кораллов и раковинами морских ежей. Ей нравилось ощущать вокруг себя море. Ставни на окнах были красивого синего цвета. Всякий раз, бывая у нее в гостях, Айо красил их свежей краской.

Романза стал напевать себе под нос:

мой брат опустился на дно моря о дети он завершил путешествие моего брата смыло прочь

— Смотри!

Он взглянул вниз и увидел скопление бледно-желтых актиний, приветливо махавших ему иглами, и морских огурцов, а также трех рыбок с красными и белыми полосками, зигзагами порскавших на глубине и выпрыгивавших из воды за порцией воздуха. Он вгляделся в них пристальнее. Из задней части их туловищ торчали крошечные ножки. Они повернули вверх свои красные личики, и он различил на глазках трепещущие реснички. Рыбы с ресницами! Две рыбки пересекли коралловую гряду, их тонкие ножки поблескивали в воде. С таким же успехом они могли бы приподнять над коленками края юбок. Громкий мужской хохот разорвал горизонт, по которому пробежал тонкий золотой луч, и риф под ногами, казалось, окреп.

— Бегунки. Они обитают близко к солнцу, поэтому превращаются в амфибий, — пояснил Романза. — Мне нравятся эти рыбки.

— Мне тоже.

— А ты когда-нибудь видел, как улыбается макрель?

— Не-ет…

Романза махнул на восток.

— Другой хребет кораллового рифа можно найти на западной стороне Дукуйайе. Туда плавают девчонки, раздеваются догола и купаются при луне. Они так делали с тех пор, как боги были детьми. Я сам никогда не видал, как улыбается макрель, пока не увидел там, как рыба улыбалась девчонкам, плававшим с голыми животами и голыми попками.

Романза потянулся и подставил ладони безоблачному небу.

— Я слыхал, что на земле есть места покрасивее, чем Попишо, но я что-то не верю.

— И правильно, — подтвердил Завьер. — Как такое может быть?

Романза стал медленно кружиться с закрытыми глазами, раскинув руки и запрокинув голову. Завьер вспомнил, как сегодня утром кружился в саду. Этот паренек напомнил ему его самого. Он почувствовал себя никчемным выпендрежником.

— Что ты делаешь?

— Чувствую это. — Романза продолжал кружиться. — Тише!

Но у него не было намерения довести себя до еще большего головокружения.

— Нам надо еще кое-куда пойти…

Парнишка осекся и вдохнул полной грудью. И закашлялся.

— Ты устраиваешь празднество, чтобы плюнуть губернатору в душу?

— Да, — поколебавшись, ответил Завьер.

Романза продолжал осторожно шагать по коралловым отрогам.

— Хорошо.

— Я думал, ты ищешь коренья для трапезы невесты.

— А ты хоть раз готовил плохо?

— Нет.

— Тогда только я могу тебе помочь. — Он помолчал. — Мне этот человек не нравится. Что не редкость.

Они еще немного прошли вперед по синему безмолвию. Он и не знал, что неприкаянному что-то надо в жизни, кроме одиночества. Может быть, Романза знаком с Сонтейн Интиасар? Но как и где они могли встретиться?

— Романза, сегодня ко мне приходила маленькая девочка, полуголодная, с вздутым животом. Из ваших людей. Ты когда-нибудь такое видел?

— Редко. Сейчас не сезон для некоторых фруктов. — Романза задумался. — В зарослях, конечно, живут люди, которые не заботятся о себе. Старики или у кого проблемы с головой. Некоторые по этой причине сюда и перебираются. Но чтобы ребенок? — Казалось, он встревожился. — Мы помогаем друг другу как можем. Все знают, что если не обращать внимания на себя, то можно отощать, и очень быстро. А иногда одна и та же самая еда недостаточно питательна для разных людей. Но это случается редко.

— Я попросил ее мать прийти ко мне поговорить.

— Не придет. Я заметил, что ты говоришь «ваши люди», как будто все мы не люди.

— Я совсем не это имел в виду.

— Да брось ты!

— Извини, я хочу сказать, что иногда говорю не думая.

Романза кашлянул:

— Я знаю, ты считаешь нас отличными от вас. Это так.

Хлюп-хлюп. Он уже привык к этому звуку.

— А как ты думаешь, почему женщина перед свадьбой нервничает? — спросил Романза. Он говорил тихо и задумчиво.

— Что я могу знать о девушках и свадьбах?

Ага, значит, что-то их связывает.

— Ты же был женат.

— Но это не значит, что я спец в этих делах.

А что он мог знать о настроении женщины накануне свадьбы? В ночь перед свадьбой Анис он наблюдал, как она втирала в кожу масло герани, — сидела на оранжевой подушке, соединив колени и расставив ступни к западу и к востоку, выпятив живот, как ребенок, играющий с тряпичной куклой. Она сказала, что счастлива. А Найя была счастлива, когда танцевала с ним на их свадьбе? Они оба работали на публику, и оба делали это не слишком успешно. А Сонтейн Интиасар счастлива? Оставалось только на это надеяться. А что еще можно сделать?

Романза сделал предупредительный жест рукой.

— Постой-ка. Риф кончился.

— Что это значит?

— Теперь будь очень внимателен!