Леони Росс – Один день ясного неба (страница 39)
— Ты же сама себе наносишь увечья! — пробормотала Лайла.
— Я? А не ты, вышвырнувшая свою пусю в окно? Себе советуй!
— Ерунда, — хмыкнула Лайла. — Тело быстро приспосабливается!
Интересно, подумала Анис, она хоть чуточку сожалеет о том, что сделала?
Рита приподнялась на локте.
— Я же тебе постоянно твердила: следи за трубкой!
— Заткнитесь вы! — заорала Микси и с силой швырнула трубку об стену. Трубка разбилась вдребезги. Все вытаращились на нее. — Я хочу, чтобы вы сейчас же убрались из моего дома!
— Хочешь, чтобы на улице из меня вывалились все внутренности? — взвыла Рита. — Я не уйду, пока мисс Анис не удостоверится, что со мной все хорошо.
— Ты всегда была жуткой эгоисткой!
— Уж лучше быть эгоисткой, чем продавать свое тело любому торопыге с торчащим стручком да с мелочишкой в кармане.
— Не тебе меня судить, стерва! Твое-то тело никто не купит!
— Да с кем ты, дрянь, так разговариваешь?
— Да с тобой, косоглазая ты, ревнивая, сварливая сучонка!
Улучив момент, Анис стремительно поднесла пусю к промежности Риты, вставила и повернула. Раздался обнадеживающий щелчок.
— О-о-о-оу! — вскричала Рита. — Ты что так грубо со мной? Я… о…
Все затаили дыхание.
— Ты в норме? — только и смогла выговорить Лайла.
Рита медленно задвигала ляжками.
— Погоди. Сейчас скажу.
Ну, надо же — она снова вся стала меховой.
Анис улыбнулась. Короткий поворот против часовой стрелки и уверенное нажатие — и все одним движением руки. Боги, боги, пусть я быстрее проделаю это с Микси. Не говоря уж о самой себе. А если надо будет попросить, Лайла сможет помочь.
— У меня очень приятные ощущения. — И Рита обнажила расщелину между передними зубами — эту ее особенность многие мужчины Попишо находили привлекательной. — Ну да, боль прошла. Похоже, ты справилась!
Анис со вздохом кивнула.
— Микси, сходи принеси свою.
— Я хочу, чтобы вы все немедленно вышли вон! — раздраженно отрезала Микси.
Лайла стояла у окна, прижав нос к стеклу.
— Ищешь то, что выбросила? — спросила Анис.
— Нет, — Лайла бросила взгляд на разъяренно шагавшую взад-вперед Микси.
Рита подняла с пола одеяло и его сложила.
— Микси, ну что ты так беснуешься?
Та указала на Анис:
— Я хочу, чтобы она ушла, чтобы вы все ушли!
— Да успокойся ты! Она же здесь единственная, кто может поставить в стойло твою рабочую лошадку!
— Я сама разберусь со своим добром!
Лайла впервые за все время повысила голос, и на ее шее вздулись жилы.
— Хватит! — Все умолкли. — Микси, я не могу понять, почему ты все держишь в себе. На тебя посмотреть — так никто тебе ничем помочь не может!
Анис решила, что раздувшаяся шея Лайлы — самый обаятельный дар, который ей приходилось наблюдать.
— У нас, вероятно, не так много времени, — продолжала Лайла. — Так что лучше тебе им сообщить, что нас ожидает.
Анис посмотрела на трясшуюся всем телом Микси. И как можно спокойнее произнесла:
— В чем дело? Что с тобой?
— Ничего! — слабым голосом отозвалась Микси. — Я просто хочу, чтобы ты ушла. Ну, скажи на милость, что ты тут забыла?
— А я хочу, чтобы ты угомонилась, — сказала Лайла. — Мало что изменится, когда они придут.
— Изменится что? — спросила Рита. — Для кого?
— Тебе не стоит быть одной, — примирительно проговорила Лайла. — Разве никому из них нельзя остаться с тобой, Микси? Я бы никому не разрешила сюда вернуться и заработать свою денежку!
— Я же сказала, чтобы они убирались! Думаешь, я им позволю устроить тут тарарам?
Лайла прижала сложенное одеяло к груди.
— Я с тобой, Микси!
— Я тоже, — подхватила Анис.
Она умела почуять приближение шторма, когда видела его первые признаки.
Анис привыкла к почитанию. Даже когда она оказывалась далеко от своего рабочего места и ничто в ней не выдавало профессии, мужчины начинали высовывать язык ей вслед, и кто-нибудь из них непременно улавливал в ее осанке и повадках магический дар, словно запах. Погодите! Проявите к даме уважение, вы разве не видите, что она целительница! И к тому же дочь пастора Лати!
Но кого интересовала жизнь шлюхи?
На протяжении двух недель Микси упрямо твердила: «Нет, нет, нет!» — губернатору Интиасару и мужчинам, которых он подсылал к ней на переговоры. Нет, ей наплевать, что в других борделях так делают, но она не впустит сюда за так ни одного мужчину, который будет воровато крутить, снимать с пальца обручальное кольцо, как будто это хоть что-то значило. Нет и нет, даже ради губернатора и его свадебных прихотей — он же богатый человек, и он в состоянии хорошо заплатить за моих трудяг-девочек. «
Но они, говорили люди, все равно придут, даже если им придется содрать со стен розовые обои и сжечь их. «
Кого интересовала жизнь шлюхи?
Интиасар написал ей письмо. Микси его хранила.
И по всему архипелагу шлюхи Микси сидят и ждут новостей. Они изучают горизонт, напрягают слух: не доносятся ли издалека крики. Они задерживают дыхание, хватают себя за лоб. Кто-то хочет вернуться и встать рядом с Миксиэлин Шэрон Истэблишмент-младшей, но она сказала им «Нет!», она сказала им, что если они попытаются помочь, она больше не будет с ними танцевать или глотать пьяных бабочек после смены; она плюнет им под ноги, и они никогда больше не получат ни монетки из ее кошелька.
Другие слишком трусят и не предложат помощи, но они о ней думают.
Четыре женщины, оставшиеся в доме арбузного цвета, переглядываются и удивленно понимают, что они пришли к согласию. Хотя это не должно их удивлять. Даже самая покорная женщина на Попишо ощущает в душе потенциал свирепой воительницы.
— Это отвратительно и неправильно, — сказала Рита. — Я не считаю это актом благотворительности. Все богатство этой семьи заключается только в их дорогом исподнем.
Анис ощущала каждый квадратик своего тела. Мышцы икр напряжены, торчащие соски трутся о ткань.
— Пусть приходят! — отрезала она. И направилась к лестнице.
— Что ты делаешь? — спросила Микси. Вид у нее был перепуганный, но одновременно и расслабленный.
— Доверься мне! — Она не забыла уроков Ингрид. Она знала, как начать.