Леонардо Патриньяни – Мультиверсум (страница 38)

Алекс встал рядом с Дженни, но в этот момент его отвлек звук шагов за спиной.

– Чувак… – раздался знакомый голос из коридора. – Сегодня вечером я взломал еще одну систему. Это надо видеть. Зачетная работа!

Алекс обернулся и увидел его перед собой. Он стоял на своих ногах с сияющими глазами и тянул к нему руки, словно желая обняться.

– Марко…

Дженни выскочила из кухни и теперь стояла рядом с Алексом. Ее била мелкая дрожь, руки похолодели.

– Что происходит? Это нам снится? – спросила она.

Алекс не смог ответить. Клара и Марко продолжали на них смотреть.

– Эй, друг, – продолжил Марко, – тебе не кажется, что здесь становится как-то жарковато?

Алекс повернул Дженни лицом к себе и обнял, чтобы скрыть от нее ужасное зрелище. Она не должна была видеть, как обугливалось тело Марко, объятое пламенем. На его лице застыла глупая улыбка, а лоскуты кожи и плоти отделялись от костей и падали на пол.

– Нет! – закричал Алекс, когда Дженни начала выворачиваться из его рук.

То же самое произошло и на кухне: противень выпал из рук Клары, фартук загорелся, и женщину охватило пламя.

Дженни словно парализовало, комок в горле мешал ей говорить. Одной рукой она зажала себе рот, другой шарила в воздухе, ища Алекса.

– Скажи мне, что это просто ночной кошмар, пожалуйста, – пробормотала она, не сводя глаз с горсти праха на кухонном полу.

– Вот что произойдет через несколько часов, – сказал хриплый голос где-то в глубине дома.

Алекс и Дженни повернулись, но коридор был пуст. Они прошли мимо останков Марко и оказались в холле, когда голос, звучавший уже громче, снова заговорил:

– Такой конец ждет всех, как только глыба развалится, войдя в земную атмосферу.

Алекс крепко сжал руку Дженни и повел ее в гостиную, откуда, казалось, доносился голос. Когда они вошли в комнату, старухи уже не было в кресле у камина, как накануне вечером.

– Рад вас видеть, ребята! Меня зовут Томас Беккер.

Сидевший нога на ногу с блокнотом и карандашом в руках, он был похож на старого профессора на пенсии. Тусклый свет люстры отражался от его лысой головы. Ввалившиеся щеки и пересеченный глубокими морщинами лоб говорили о почтенном возрасте этого человека. Голос у него был глубокий, звучал тепло и доверительно, как у опытного актера.

– Да, у меня есть ответы на некоторые вопросы, но не на все, – сказал Беккер. – На самый важный вопрос вы должны найти ответ сами.

– Но вы… – начал Алекс.

– Когда много лет назад я впервые переступил порог Университета Дортмунда, то твердо решил поступить на факультет астрофизики. Отец прочил мне карьеру адвоката, но я до конца сомневался. И в итоге пошел своим путем.

Дженни нахмурилась, это определенно были не те ответы, которых она ждала.

– Два года спустя во время лекции за дверью в коридоре послышались выстрелы. Молодой студент убил однокурсника. Об этом происшествии тогда написали все газеты. В тот момент я остался в аудитории, хотя соблазн выйти и посмотреть, что там творится, был велик.

– К чему вы все это рассказываете? – перебил Алекс.

– Слушайте дальше! – Беккер кашлянул и хлопнул ладонью по блокноту. – Еще несколько лет спустя я не сделал предложение женщине, на которой мог бы жениться. Кирстен была красивой и умной, но я был слишком занят учебой, чтобы отвлекаться на семейную жизнь.

– А какое это имеет отношение к нам? – воскликнула Дженни. – Лучше скажите, где мы и что происходит?

– Происходит конец света, разве ты не видишь? – Беккер огляделся, и, как только молодые люди отвели от него взгляд, они поняли, что находятся уже не в гостиной. Кругом, насколько хватало глаз, простиралась замерзшая пустынная земля.

Беккер поднял глаза к небу, и они проследили за его взглядом: раскаленный докрасна астероид был все ближе и ближе. Он оставлял за собой пыльный след, похожий на след кометы, и, казалось, вращался, пока на полной скорости несся к Земле.

– Что за черт?.. – Алекс схватил Дженни за запястье.

– Это не более чем сообщение. Другого способа поговорить с вами у меня нет. Когда я исчезну из ваших мыслей, мы больше никогда не увидимся.

– Мы не знаем, как спастись! Что такое Мемория? – прокричала Дженни.

– Мой ответ ничего не изменит.

Алекс и Дженни обменялись взглядами, полными ужаса и недоумения, а затем поняли, что снова оказались в надежных стенах гостиной. Увидев дедушкины ружья над камином, они, как ни странно, почувствовали себя в безопасности.

– Почему родители отдали меня на электрошок? – настаивал Алекс. – И почему няня Дженни в моем измерении ее убила?

– Потому что в таких людях, как мы, – ответил Беккер, собираясь что-то нарисовать в своем блокноте, – сияет свет. Те, кто причинили вам боль, об этом не знали. Они просто сделали это, и все. Во вселенной существует энергия, которая дает жизнь и сама же ее разрушает. Она проявляет себя в окружающей действительности, в том, что течет вокруг нас. Невидимая и неопределимая, она вращается вокруг наших жизней и иногда ими овладевает.

– Ничего не понимаю! – буркнул Алекс.

– Это не твои родители били тебя электрическим током. Не Мэри Томпсон убила Дженни, и ты погиб не от рук разъяренных повстанцев.

Алекс вспомнил, как умирал, пронзенный ножом.

– Каждый из нас проживает потенциально бесконечное количество жизней. Вы входите в число тех немногих, кто об этом знает. Но душа, которая связывает все наши жизни, только одна. Во мне сосуществуют все Томасы Беккеры, которыми я решил не быть: тот, кто женился на Кирстен, и тот, кто последовал совету отца и стал адвокатом…

Дженни покачала головой, сбитая с толку. Алекс продолжал смотреть на старика.

– И тот, кто умер молодым, выскочив из аудитории при звуке первых выстрелов и встав между двумя студентами. Но есть и много других, которых я не могу себе представить или не могу вспомнить.

Дженни удивленно подняла брови, не осмеливаясь что-либо сказать, а Алекс вспомнил свою мысль о том, что в ней живет частичка души маленькой Дженни, девочки, отравленной Мэри Томпсон.

– Астероид все уничтожит, ведь так? – спросил Алекс. – Значит, и все наши жизни будут уничтожены?

Профессор на минуту задумался, а потом, улыбнувшись, сказал:

– В конце содержится начало. Детерминации не существует, вы просто движетесь между причинами и следствиями.

Алекс опустил голову, подумав, что такое объяснение могло бы устроить какого-нибудь умника вроде Марко, а ему слова старика казались бредом сумасшедшего.

– Астероид упадет, – продолжил Беккер, – упадет в каждой возможной вселенной. Осталось недолго. Все известные вам миры исчезнут.

Профессор оторвал глаза от блокнота и посмотрел на двух молодых людей так, словно хотел насладиться эффектом, произведенным его словами.

– Послушайте, – решительно сказал Алекс, – если есть способ спастись, подскажите его нам, чтобы мы успели.

Беккер пристально смотрел на Алекса, словно удерживая его взглядом от падения в бездну, в то время как все вокруг рассыпалось и исчезало: стены, столы, стулья и кафельную плитку будто бы затянуло в водоворот, а старик и юноша с девушкой остались парить в неосязаемом эфире, где существовали только взгляды и голоса. Затем Беккер протянул Алексу с Дженни блокнот, показывая свои каракули – обведенное много раз с нажимом и местами прорвавшее бумагу слово:

«МЕМОРИЯ».

Глава 37

Коробка лежала на своем обычном месте. С тех пор как Марко поселился в этой квартире, она всегда хранилась там, в комоде у окна в спальне, в верхнем ящике. Марко взял ее в руки, и опять, как всегда бывало в этот момент, ему захотелось плакать.

Положив коробку на колени, он крутанул колеса инвалидной коляски и поехал в другую комнату. Любимая «аппаратная», когда-то его королевство, после отключения электричества превратилась в бесполезную гостиную с безжизненными машинами. Марко окинул взглядом компьютеры, и у него к горлу подкатил комок. «Спасибо. Без вас я никогда ничего не смог бы сделать. Но природа победила. Впрочем, она всегда побеждает…» Марко взглянул в окно на небо – и как будто посмотрел на великолепную фреску. По цвету она была похожа на пятно на Юпитере.

Марко горько улыбнулся, возвращаясь в спальню.

– Давай, Алекс, признавайся. Ты думаешь, что это просто такое пятно, да? – весело сказал он однажды вечером другу, гордый своей начитанностью. – А это, чтоб ты знал, мощный шторм, ураган, который веками бушует на поверхности Юпитера. Нам кажется, что он стоит на месте, а на самом деле это природный катаклизм! Видишь, как все относительно? Наблюдая за чем-то с большого расстояния, можно легко обмануться.

– Если честно, то я думал, что это какая-то странная блямба на поверхности планеты, вроде гигантского рисунка на земле.

– Алекс, на Юпитере нет земли. Это газовая планета, а не каменистая, как Земля.

– Все, хватит, сдаюсь. Включай давай приставку!

Тот разговор он помнил во всех подробностях, как будто это было вчера.

«Как же я скучаю по тебе, дружище. Кто знает, где ты сейчас?..»

Марко поставил коробку на кровать и открыл ее: детские фотографии; поздравительные открытки, которые он делал для родителей, с бумажными кармашками для сюрпризов; фотографии лабрадора Тубуса – он потерял его за год до смерти родителей, пес был ему как старший брат.

«И все-таки должно существовать измерение, где я живу счастливо вместе со своей семьей, своей собакой и хожу на своих ногах…»