Леонардо Патриньяни – Мультиверсум (страница 30)
– То есть?
– Так вот, – продолжала мать, – ты серьезно болел. Страдал сильной депрессией, которая сопровождалась приступами шизофрении и психоза.
– Вы шутите? – Нахмурившись, Алекс в недоумении подался вперед.
– Нет, совсем нет, – ответил Джорджо. Затем он вытащил ножницы из шкафа рядом с диваном.
– Мы верили, что приступы больше никогда не повторятся. Мы надеялись на это всем сердцем… до сегодняшнего дня.
– Почему? Что случилось сегодня?
– Я слышала тебя, когда ты был в ванной. Ты назвал ее имя.
Алекс замер на месте, озадаченный и растерянный.
– Ты зациклился на ней, – продолжила Валерия, – на своей воображаемой подруге. Везде писал ее имя, говорил только о ней. Обычно дети воспринимают такие вещи как игру. А для тебя общение с ней стало настоящей навязчивой идеей.
Алекс был потрясен этим откровением. Они говорили о Дженни.
– Моя воображаемая подруга… – прошептал он.
– Ты утверждал, что она все время разговаривает с тобой. Однажды ты даже изрисовал весь дом красным фломастером, написал на стенах имя «Дженни» и изобразил странный символ.
Алекс вздрогнул. Мама говорила о трискелионе, амулете, с которым Дженни никогда не расставалась.
Джорджо взрезал скотч, снял крышку с коробки и начал доставать папки, рисунки, фотографии. Очередь дошла и до дневника Валерии.
– Сам посмотри, – Джорджо передал сыну несколько рисунков, – вот что было у тебя на уме в то время.
Алекс взял их, положил себе на колени и стал перебирать: причал; пляж; рыжеволосая женщина у телескопа; подземный туннель, заваленный трупами; сцены разрушения и смерти, крови и боли.
«Это невозможно», – подумал Алекс, окаменев перед этими образами. Дрожь пробежала по его спине, все тело вдруг напряглось.
Он потерял дар речи. На некоторых из рисунков изображены ситуации, с которыми он столкнулся за последние несколько дней. Там были Альтона-Бич и пирс, где он собирался встретиться с Дженни; Мэри Томпсон, няня-астролог со своим верным телескопом; подземный переход с трупами, через который он прошел в параллельной реальности в Милане, охваченном кровавым восстанием.
Все это уже существовало в его голове много лет назад. Как такое возможно?
«Я еще тогда побывал в этих местах… Я уже все видел».
– Я разговаривал с Дженни… – сказал Алекс, пока его мать листала дневник.
– Дорогой, мы боимся, что ты снова заболеешь, – тихо и грустно сказала Валерия, – мы этого не хотим.
– Я уже тогда разговаривал с Дженни! Черт, я с ней общался!
Валерия повернулась к мужу.
– О боже, вот опять… Он думает, что она существует на самом деле.
– Мама, Дженни существует! Еще как существует! – воскликнул Алекс, сжимая рисунки в руках.
«Та самая фраза, которую он говорил в детстве, с таким же застывшим взглядом», – подумал Джорджо.
– Ты понимаешь, что говоришь?
– Вы никогда мне не поверите. Происходит что-то, что невозможно вообразить, поэтому я знаю, что то, что я собираюсь вам сказать, прозвучит абсурдно. Но оглянитесь вокруг. Разве не абсурдно, что интернет заблокировали? Разве не абсурдно, что сейчас не работают даже телевизоры и мобильники?
Обеспокоенная Валерия повернулась к мужу.
– И какое это имеет отношение к Дженни? – сухо спросил Джорджо. – Невролог сказал мне, что…
Алекс поднял брови.
– Невролог?
– Доктор, который занимался твоим случаем.
– Что вы со мной сделали, когда мне было шесть? Как вам удалось так надолго выбросить Дженни из моих мыслей? – спросил Алекс, резко вставая.
– Алекс, – начала Валерия, – ты много месяцев принимал лекарства. Но ситуация только ухудшалась. Каждую ночь ты просыпался от ужасных кошмаров, рассказывал нам о катастрофах, описывал города в огне, говорил, что Земля превратится в пустыню, покрытую дымящимся пеплом…
– Медикаментозная терапия не сработала, – продолжал Джорджо, – поэтому твой психиатр отправил нас к своему коллеге-неврологу, доктору Синискалько. Он применил гораздо более эффективный способ лечения… и решил твою проблему.
– И как, интересно?
– С помощью электросудорожной терапии.
Алекс нахмурился и почувствовал дрожь в руках.
– И что это за хрень?
Отец посмотрел ему прямо в глаза. Он больше не мог скрывать правду.
– Электрошок.
Алекс даже онемел от возмущения. Его взгляд упал на торчавшие из коробки рисунки. Их было много. Все в черных тонах. Ужасные видения будущего, наполненные страданием и болью.
– Вы шутите, да?
– Всего несколько сеансов электрошока. Это было необходимо. После терапии ты как заново родился: больше не говорил о Дженни, снова стал солнечным ребенком, начал общаться с одноклассниками…
– Не могу в это поверить! Вы это несерьезно. У меня был дар, я…
– О каком даре ты говоришь? – перебила Валерия. – Ты страдал тяжелой депрессией и психическим расстройством. Ситуация казалась безнадежной, но…
– Вы сами не знаете, что сделали!
Алекс встал на колени у столика, чтобы удобнее было рыться в коробке.
Валерия с Джорджо не знали, что ответить на слова сына. Может, думали они, это болезнь заставляет его так говорить.
– Мне нужно идти, – твердо сказал Алекс, поднимая коробку.
– Алекс, стой! – Джорджо вскочил и раскинул руки со взбухшими венами, толстыми нитями проступавшими под кожей; его воспаленные глаза выражали отчаяние.
– Не трогайте меня! Вы мне больше не родители!
– Прошу тебя, Алекс! – крикнула Валерия с дивана, в панике схватившись за голову.
Джорджо протянул руки к сыну, пытаясь его остановить. Они обменялись взглядами, полными боли и гнева. Отец безвольно уронил руки.
И Алекс увидел. Увидел белую кроватку. Увидел свои запястья и лодыжки, зажатые в тиски и привязанные к краям кровати. Увидел большой пластырь у себя на рту. Увидел белые халаты и синеватый свет.
Отмахнувшись от этого воспоминания, Алекс с ужасом посмотрел на родителей. Они были беспомощны перед его взглядом.
– До свидания, – сказал он, прежде чем покинуть комнату и исчезнуть. Только Марко мог помочь ему кое-что понять.
Глава 30
– У меня нет слов, – прокомментировал Марко, выслушав рассказ друга. – Значит, у тебя
– Давай посмотрим рисунки. Может, найдем еще что-нибудь полезное.
– Конечно. Дай-ка взгляну. – Марко вынул из коробки несколько листов и блокнотов. Алекс тем временем держал в руках портрет Мэри Томпсон. Художник не пожалел фломастера на ее густые кудрявые волосы и пухлую, коренастую фигуру. Рядом с женщиной был нарисован диван и картина с лунным грунтом на переднем плане – та самая, что он видел в доме няни Дженни.
– Чего я не могу понять, так это почему я. Кто я? Кто мы с Дженни такие?
– Алекс, может быть, это не ты, может быть, это не вы.