Леонардо Патриньяни – Мультиверсум (страница 12)
– Какого черта?! – громко воскликнул он, оглядываясь по сторонам. – Что происходит? Зачем она так делает?
Алекс с трудом поднялся со скамейки. От долгой ходьбы у него болели ноги, а попытка установить контакт с Дженни лишила его последних сил. Алекс побрел к центру города, свернув в один из переулков, ведущих в сердце района Альтона. Океан остался за спиной.
«Этот мне подойдет», – решил Алекс, увидев на одной из улиц сияющую вывеску отеля St. James с тремя звездами. Он вошел в автоматические двери и оказался в холле. Немецкая пара пыталась объясниться с чернокожим портье на ресепшен. Их фигуры расплывались в уставших глазах Алекса. Справа, подальше от входа, он увидел диванчики, расставленные полукругом перед плазмой Samsung, и решил подождать там. Сев на диванчик, Алекс с облегчением сбросил с плеча рюкзак, теперь казавшийся очень тяжелым. По телевизору шли новости.
Ему на ум вдруг пришли слова малайзийского гадальщика, который как будто снова оказался рядом со своей загадочной улыбкой и картами в руках.
Алекс повертел головой по сторонам, словно проверяя, не стоит ли этот чудик за его спиной, не следует ли он за ним безмолвной тенью. Нет, все было в порядке. Он посмотрел на свою правую руку. Она подрагивала.
Наконец немецкая пара отошла от стойки регистрации и направилась к выходу. Настала его очередь.
«Спокойно, Алекс, спокойно», – повторял он себе под нос, пока шел на ресепшен спросить, найдется ли для него одноместный номер. То ли из-за юного возраста гостя, то ли потому что тот был иностранцем, портье посмотрел на Алекса с недоверием, а потом попросил у него паспорт и кредитную карту. Проверив данные, он вручил карту-ключ от номера и показал, где лифты.
Дженни закрыла учебник в 19:15. Недавно домой вернулись родители. Клара накрывала на стол, а Роджер был в ванной. Девушка вышла из своей комнаты с гудящей головой после стольких часов, проведенных за логарифмами, и спустилась на первый этаж. Лишь на секунду она задержалась перед фотографией в рамке, висевшей на середине стены. На снимке были ее бабушка с дедушкой, которые смеялись, обняв друг друга. Дедушка положил свою руку на руку бабушки. Прекрасное фото, Дженни его обожала. Ей больше нравилось разговаривать с ними здесь, стоя на лестнице перед фото, чем преклоняя колени на гравии кладбища Сент-Килда.
– Дорогая, ты мне не поможешь? Все уже почти готово! – крикнула Клара из кухни.
– Приду через десять минут! – ответила Дженни, зайдя в гостиную и плюхнувшись на диван. Она чувствовала себя очень усталой и отдала бы все, чтобы поесть в гостиной, удобно устроившись с тарелкой на коленях.
– Через десять минут я уже сама все сделаю! Ты не могла бы прийти сейчас?
– О’кей, о’кей, иду.
Дженни уперлась руками в диван, чтобы оттолкнуться и встать, и почувствовала, какие они тяжелые и онемевшие. Ей бы поспать, хотя бы пять минут. Веки как будто налились свинцом. В одно мгновение в ее глазах все потемнело, а когда Дженни открыла глаза, то не могла бы сказать, спала ли она, и если да, то как долго.
Она вскочила, готовая услышать мамины упреки. Из гостиной было видно, что на кухне никого нет. Может, родители решили дать ей поспать и поэтому не позвали к ужину?
Дженни медленно пошла на кухню, но ее внимание привлекла картина, висевшая на стене рядом с диваном. На ней был изображен мужчина в костюме и галстуке, сидящий в черном кожаном кресле. Самодовольное лицо, жесткий взгляд, аккуратно зачесанные волосы. Мама, наверное, совсем недавно купила этот портрет.
– Кто этот чел? – спросил она вслух. – Мама, ты где?
Звук открывающейся входной двери отвлек ее от созерцания портрета, который загадочным образом оказался в их гостиной. Через секунду дверь открылась, и в прихожую вошла ее мама.
– Вот и я, – сказала Клара, ставя на пол сумки с покупками.
– Но, мама… – Дженни пристально посмотрела на маму, у которой была другая прическа. – Сколько я спала?
– Не знаю. А ты спала? Я ведь только что вошла. Все в порядке?
– А ужин, ты ведь… – растерянно пробормотала Дженни. – А когда вы успели повесить этого? Он ужасный. – Дженни кивнула на портрет.
– Ты про портрет Коннора? Надо же, странные вопросы ты мне задаешь. Мы повесили его в прошлое Рождество. Ты же мне помогала. Скажи, ты, случайно, не пила?
Дженни огляделась, не отвечая, так как ее внимание привлекли другие детали. Двухметровая напольная лампа, белая мебель, занимавшая всю стену напротив входной двери, а еще персидский ковер и черный офисный телефон-факс, почему-то заменивший ее любимый лиловый радиотелефон. Все изменилось за то время, пока она спала на диване.
– А где папа?
Клара положила сумочку на диван и подошла к дочери. Погладила ее по лицу, положила руки ей на плечи.
– Дорогая, что с тобой?
– Со мной все нормально, – сказала Дженни, чувствуя, что ей становится не по себе. – Так где папа?
Клара прижала руку к губам, словно пытаясь скрыть внезапное волнение.
– Папы больше нет. Милая, ты же знаешь.
– Извини, что знаю?
– Ох, Дженни, ну зачем ты так со мной? Мне ведь тоже тяжело. Но мы должны с этим смириться, хотя до сих пор не верится, что это произошло. Бывают дни, когда я тоже вижу его повсюду.
Дженни с комом в горле несколько секунд стояла неподвижно, захваченная в плен материнских объятий. Потом она резко отстранилась, повернулась спиной к Кларе и пошла к лестнице. Шагая через ступени, поднялась наверх, зашла в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Прежде чем в отчаянии броситься лицом вниз на кровать, она увидел ее – фотографию Роджера, стоящего на верхней ступеньке пьедестала после победы в соревнованиях по плаванию. Внизу красной ручкой было написано: «
Когда Дженни открыла глаза, она снова была на диване.
– Ну ты идешь ужинать или нет? – крикнула Клара из кухни.
Дженни вскочила с дивана, тяжело дыша. Она огляделась. «Мой лиловый телефон…» Образы из только что приснившегося сна застыли в ее памяти, как фотографии, беспорядочно разбросанные по столу. Дженни поискала глазами портрет того таинственного мужчины в костюме и галстуке. На стене у дивана его не было. На своем месте мирно висел постер «Игр разума», одного из их любимых фильмов. Дженни пошла на кухню.
– Папа! – воскликнула она, увидев Роджера, как обычно, сидящего во главе стола. Подбежав к отцу, она обняла его и поцеловала в щеку.
– Эй, что такое? Тебе нужны деньги? – пошутил отец.
– Мне приснился кошмар, – ответила она задумчиво, – ты…
– Что я, Дженни?
Роджера, похоже, забавляло странное поведение дочери.
– Да нет, ничего. Это был просто сон.
Алекс вышел из душа, лег на кровать и включил телевизор. Он впервые в жизни самостоятельно снял для себя номер в гостинице и сейчас чувствовал себя хозяином мира.
Обсохнув, Алекс оделся за считаные минуты, решив поскорее найти место, где можно было бы перекусить. Он вышел из номера около восьми часов вечера, спустился на цокольный этаж и поискал ресторан. Обнаружив его в конце длинного коридора, увешанного портретами великих джазменов прошлого, он увидел, что там почти никого нет. Одинокий официант нес дымящееся блюдо пожилому господину, сидевшему за столиком в глубине зала.
Алекс сел и начал изучать меню в ожидании официанта. Тишину зала нарушал лишь второй посетитель, шумно потягивающий с ложки горячий бульон.
«Попытка не пытка», – сказал себе Алекс, прежде чем встать и подойти к его столику.
– I’m sorry, sir[6], – начал он смущенно. – Do you know a family… – Алекс судорожно вспоминал нужные слова, – called Graver?[7]
Пожилой господин поднял глаза от тарелки и нахмурил лоб, отчего Алекс на мгновение смутился. Затем мужчина заговорил, отчетливо произнося слова на изысканном английском без диалектных интонаций.
Он сказал, что в последние годы мало что слышал об этой семье, но хорошо помнит славного Роджера Грейвера, который три года подряд становился чемпионом городского турнира по шахматам. Он посещал клуб, членом которого был Грейвер. Если память ему не изменяет, они жили на Блайт-стрит, в доме номер 21 или 23, возможно, где-то рядом. Он был в этом уверен, потому что несколько раз лично доставлял Грейверу приглашения на различные национальные турниры. Также он вспомнил еще одну подробность: у Грейверов была маленькая дочка.
– Спасибо! – Алекс сиял, он так обрадовался, что сбился на родной итальянский язык. Он сделал полупоклон, неуклюже прощаясь с этим солидным господином, который сообщил ему ценнейшую информацию. Алекс опросил половину района и потерял целый день, не получив никакого результата, но достаточно было войти в этот отель, чтобы наткнуться на нужного человека.
Сомнений больше не было: завтра он поговорит с Дженни.
Глава 14
Алекс провел ночь без сновидений. А если и видел сны, то от усталости не мог вспомнить их, проснувшись. В десять часов утра он вернулся на улицу, по которой пришел вчера и, свернув за угол, попал с Пиерс на Блайт-стрит. Карта города, взятая в отеле, не обманула: нужная ему улица была очень близко к Эспланаде.
Когда Алекс поравнялся с домом 23, сердце у него в груди забилось быстрее. Он вытянул шею, заглядывая во двор поверх калитки, когда услышал где-то за домом треньканье велосипедного звонка. Он уже собирался позвонить в калитку, как вдруг появилась девушка с длинными рыжеватыми волосами и остановилась перед входом в дом. Друг от друга их отделяла только короткая дорожка за калиткой.