Леон Юрис – Милая, 18 (страница 81)
На улице под дулами вермахтовских автоматов появились еврейские полицейские. Нескольких из них, видимо, начальников, вытащили из толпы и погнали прикладами в здание Еврейского Совета.
В воздухе затрещала автоматная очередь.
— Связной! — скомандовал Андрей, и Стефан подполз к нему сбоку. — Передать Шимону: немцы окружили еврейскую полицию. Некоторых расстреляли в здании Еврейского Совета. Видимо, не знали, что Еврейский Совет распущен. Полицейских, вероятно, поведут по Заменгоф, через Ставские ворота на Умшлагплац. Мы ждем указаний.
Стефан повторил донесение, соскользнул к середине крыши, прошмыгнул в слуховое окно на Милой, 18 и по лестнице спустился в бункер. Одновременно с ним туда явился связной Анны Гриншпан с таким же донесением.
Шимон посмотрел на Толека и Алекса.
— Андрей ждет указаний, — сказал Стефан.
Немцы проведут еврейских полицейских по улицам, где действуют отряды Андрея и Вольфа. Сейчас на Заменгоф не менее тысячи немцев. Отличные мишени. Неужели же повстанцам начинать со спасения еврейских предателей? Разве не требует высшая справедливость, чтобы этих изменников повели на ту самую Умшлагплац, куда они выводили своих братьев по крови? Взрыв поможет этим сволочам разбежаться, спрятаться. А зачем? Чтобы еще и кормить этих подлецов за счет запасов Еврейской боевой организации?
Указания командира! Господи, нет тут Андрея, чтобы стукнуть меня по затылку. Толек и Алекс не сводили с Шимона глаз. Тот дважды вздохнул. Немцы сейчас в таком мешке, в какой они вряд ли попадут снова. Но, может, мужество в том и состоит, чтобы выпустить их из гетто, дать бойцам отсрочку на день, на неделю, на десять дней, еще подсобрать оружия?
— Передай Андрею... Полное соблюдение дисциплины. Пропустить их! — Он снял трубку, чтобы подтвердить приказание, успокоить себя самого.
— Говорит Иерусалим. Говорит Атлас. Рейнские девы на площади Ирода. Пропустить их!
* * *
В бункере ревизионистов на Наливковой, 37 Самсон Бен-Горин передал это приказание командиру отряда, находившегося на крышах на Заменгоф рядом с отрядом Анны Гриншпан.
— Мы не пропустим их! — фыркнул Бен־Горину в лицо офицер этого отряда, Эммануэль.
Самсон Бен-Горин погладил недавно отпущенную бороду. Связной из штаба Эдена смотрел то на него, то на офицера.
— Мы не обязаны выполнять приказы Эдена, — стоял на своем офицер.
— Но вы обязаны выполнять мои приказы, — ответил Бен-Горин. — А они как раз совпадают. Пропустить немцев!
— Немцы в мешке! — вскипел Эммануэль.
Бен-Горин пожал плечами.
— Ты стал лакеем социалистов! — кричал Эммануэль.
— Я немедленно отстраню тебя от командования, раз ты не умеешь подчиняться, — пригрозил Бен-Горин.
Эммануэль помрачнел, но постепенно успокоился и вернулся на свой пост, удрученный тем, что Бен-Горин выбрал такую же тактику, что и Еврейская боевая организация.
Раз-два, раз-два, раз-два...
Андрей подполз к самому краю крыши. Взглянул на своих солдат. Руки сжимают оружие, глаза сверкают. Андрей подал знак: ”Не стрелять!”
Внизу немцы уводили еврейскую полицию к Умшлагплац, к Треблинке.
Андрей облизнул пересохшие губы и, нацелив ”Габи” в сердце Зигхольда Штутце, прошептал самому себе: ”Какая мишень!” Затем, стиснув зубы, медленно снял палец с курка.
Бойцы, находившиеся в конце Заменгоф, смотрели вниз на палачей и проклинали на чем свет стоит приказ, запрещавший дать выход их ненависти.
— Алло, Иерусалим, — сказал Вольф Брандель.
— Ангел из Ливана сообщает, что рейнские девы увели Кораха и Авшалома в Египет. Сейчас грузят поезд в геенну огненную. Все чисто. Путь свободен.
Когда последние ряды немцев исчезли за Ставскими воротами, руки, сжимавшие винтовки, гранаты и бутылки с горючей смесью, расслабились и напряжение спало.
Замелькали сигнальные флажки, с крыш в окна, из окон на улицу связные передавали сообщение: ”Путь свободен”.
На Милой, 18 запустили генератор, загорелся свет, дети в ”Майданеке”, лежавшие на земле плотным кольцом вокруг Деборы, снова принялись за свои игры, рабби Соломон опять громко запел молитву, Мориц открыл новую колоду для игры в шестьдесят шесть, а Александр начал очередную запись в дневнике...
Шимон Эден в изнеможении склонился над столом.
— Шимон! — хлопнул его по спине вошедший Андрей. — Эта австрийская гнида была у меня на мушке! Я чуть не лопнул от желания его кокнуть. Но — дисциплина! Никто не пикнул! Никто не шелохнулся! Ни на секунду Штутце не заподозрил, что он под нашими дулами! Ну, Шимон, у нас есть армия!
Шимон осторожно кивнул.
— Знаете, — прошептал Андрей доверительно, — держу пари на что угодно: неделю мы продержимся.
Глава девятая
Оберфюрер Функ приехал в Берлин, смутно сожалея о том, что поддался на уговоры Хорста фон Эппа. Бессмысленно предлагать новую тактику ликвидации гетто. Нужно было выполнять приказ и, получше вооружившись, вернуться на следующий день после бандитской вылазки 18-го января. Но теперь поздно об этом думать, выхода уже нет. Когда Функ изложил предложенный фон Эппом план успокоить евреев, Гиммлер счел его блестящим. Это окончательно расстроило Функа, но план так понравился, что он приписал его себе.
В Берлине на каждом шагу возникали проблемы. Разгром под Сталинградом потряс высшее командование, которое к тому же теперь имело дело с полностью вступившей в свои права русской зимой.
В Северной Африке африканский корпус Роммеля вел отчаянные бои со все возрастающими силами союзников. Видимо, предстоял второй разгром.
В военном отношении Италия и раньше была пустым местом, а сейчас в ней запахло еще и политическим провалом.
Немецкой авиации не удалось сломить волю упрямых англичан, и теперь вся Англия превратилась в гигантский аэродром, готовый сторицей отплатить за бомбардировки.
В Тихом океане инициатива перешла к американцам. Один за другим они захватывают острова, которые, по заверениям японцев, были неприступны. Японцы недооценили американские военно-морские силы.
Во всей немецкой империи уже наблюдается пробуждение побежденных народов. Несмотря на жестокие репрессии, партизанские армии продолжают расти. Югославия собрала достаточно сил, чтобы отвлечь немецкие дивизии, которые позарез были нужны на Восточном фронте. Для полицейского надзора за Грецией и Польшей немцам тоже нужны были люди и оружие. Саботаж, убийства, налеты, шпионаж — везде, от Праги до Осло, от Амстердама до Брюсселя. Булавочные уколы, конечно, но их достаточно, чтобы вызвать болезненные нарывы. Даже на севере Италии сформировались партизанские армии.
Животное, считавшее себя непобедимым, впервые было сбито с ног и оглушено. Приходилось по-иному оценивать противника. Германия была уязвлена. Презрительная улыбка уступила место гримасе боли.
Во время встречи с Эйхманом в отделе 4Б гестапо Функ понял, что тот с необыкновенным усердием продолжает свозить евреев в одно место, но дело идет туго. Финляндия не обращает внимания на немецкие приказы выслать евреев и грозит поставить на их защиту финскую армию. Болгары тоже отказываются подчиняться. О Дании и говорить нечего. Ее король Христиан в ответ на немецкий приказ евреям носить на одежде ”звезду Давида” первым надел ее сам и приказал всем датчанам сделать то же самое, демонстрируя равенство всех жителей Дании.
Во Франции, в Бельгии, в Голландии евреев прятали в монастырях и на чердаках, и даже румыны артачатся. И венгры не все согласны выдавать евреев. И Италия не хочет участвовать в геноциде.
Конечно, подручные Эйхмана могли неотступно преследовать прячущихся евреев, выманивая их хитростью, запугиванием, применять силу, но нигде в Западной Европе евреев не продавали за лишний паек, как это делалось в Польше, на Украине и в Прибалтике.
Функ приехал в Берлин, когда шла лихорадочная переоценка положения. Гиммлер, Эйхман и те, кто больше всего были заинтересованы в ”окончательном решении”, единодушно считали, что Варшавское гетто — главный оплот европейского еврейства — нужно без шума ликвидировать. Действительно, если Берлину придется признать, что евреи способны сопротивляться, это будет ужасным провалом для пропаганды. Еще хуже, если евреи сами поднимут восстание против нацистов: оно может вызвать цепную реакцию в других подпольях.
Альфред Функ пробыл в Варшаве столько, сколько потребовалось, чтобы поручить комиссару Рудольфу Шрекеру ликвидировать гетто, и тут же отбыл в Данию. Эти зануды, датские подпольщики, разрушали железнодорожную сеть, да еще и подавали сигналы британским бомбардировщикам. Дания, ,,младший арийский брат”, вела себя из рук вон плохо.
В течение февраля 1943 года Рудольф Шрекер тщетно пытался выманить из гетто сорок тысяч оставшихся в живых евреев. Еврейская боевая организация издала указ: каждый, кто добровольно согласится на депортацию, будет расстрелян.
Еврейская боевая организация впустила в гетто небольшое число немцев. Эмиссары Шрекера пошли на фабрики, стараясь заполучить ”рабочую силу” обещаниями хороших условий в Понятове или в Травниках. В подтверждение своих добрых намерений Шрекер велел отгрузить для гетто немного продуктов и лекарств.
Нескольких известных евреев, сидевших в варшавской тюрьме, послали в гетто, чтобы они образовали новый Еврейский Совет, открыли школы и больницы, наладили культурную деятельность.