Леон Юрис – Милая, 18 (страница 32)

Оскар Пекора, пристально следивший за Кри­сом, в конце концов решил, что продолжать не­легальную передачу сведений из франкистского лагеря слишком опасно для жизни Криса, и на исходе 1938 года отозвал его из Испании. Крис­тофер де Монти покинул Испанию, окончательно утратив веру в человеческий род.

Глава одиннадцатая

— Думаю, вам пора возвращаться на работу, Кристофер.

— Какую, Оскар? Разве я могу оставаться жур­налистом после того, что увидел и пережил? Я усвоил, что истина — не истина, а всего лишь видимость, в которую людям хочется верить.

— Но вы будете ее искать, останетесь журна­листом или станете шофером в Женеве. Не забы­вайте, что есть и порядочные люди, многие из них умеют слушать, им нужен Кристофер де Монти, который открыл бы им глаза. Вы не тот че­ловек, который отвернется от людей, проиграв битву. Ну, так как, Крис?

— По существу вы правы, — иронически усмех­нулся Крис, — я ни на что другое, кроме журна­листики, не гожусь, даже шофер из меня нику­дышний.

— Месяц назад я собрал сотрудников наших ев­ропейских отделений. Мы попытались разобрать­ся, как пойдут события. А вы что об этом дума­ете?

— Италия себя в Испании показала, — пожал плечами Крис, — рано или поздно республикан­ское правительство падет. Франко уже победил. — Крис посмотрел на карту мира, висевшую по­зади стола. — Следующим будет Гитлер.

— Бергман из берлинского отделения тоже так считает. Что вы думаете о Варшаве? У нас там небольшое отделение.

— Что там, что в другом месте — какая разни­ца. Согласен.

— Договорились. Езжайте в Польшу. Мы держим там внештатного корреспондента и время от вре­мени пользуемся его услугами. Некий Ирвин Розенблюм.

— Он, кажется, еще и фотограф?

— Да. Хороший работник. Берите его в сотруд­ники и приступайте к делу. Только не затевайте ничего рискованного в Польше. По возможности, держите нас в курсе.

— Меня предупреждать не нужно, играми в по­лицейских и воров я сыт по горло. В Польше от них толку не больше, чем в Испании. Не беспо­койтесь, Оскар, кроме обычных корреспонденций вы от меня ничего не получите.

”Дорогой Оскар,

Варшава оказалась прекрасным тонизирующим средством. Это маленький Париж. Ирвин Розенблюм — отличный малый. Хочу взять его на по­стоянную работу. Отделение в порядке. Обычная рутина, никаких потрясений. На следующей неде­ле, надеюсь, мне установят прямую линию с Же­невой, что значительно облегчит связь. Хотя я вполне обхожусь моим английским и французским, час в день все же занимаюсь польским. Вы не по­верите, но я для развлечения тренирую несколь­ко баскетбольных команд”.

*  *  *

Крис дал свисток и сказал Андрею Андровскому по-французски, а тот перевел на польский, что на сегодня тренировка окончена. Игроки недавно сформированной команды Седьмого уланского пол­ка поблагодарили тренера и вышли из спортивно­го зала Цитадели.

Андрей, капитан команды, еще с полчаса по­тренировался с Крисом. Ему ужасно хотелось на­учиться так же ловко вести мяч и попадать в корзину, как Крис. Тот показал ему, как пасо­вать мяч, стоя на защите, как, делая вид, что пасуешь одному игроку, перепасовывать мяч дру­гому.

Закончив тренироваться, взмокшие и усталые, они присели отдохнуть.

— Я совсем вымотался, — Крис обтер лицо по­лотенцем и закурил, — давно не играл.

— Сигареты у вас скверные, — сказал Андрей.

— Из-за них тяжело дышать. Прекрасная игра. Я и не знал, что в ней есть всякие тонкости. Но что мне делать с этими остолопами, куда им до тонкостей!

— Научатся! К концу сезона станут первоклас­сными игроками. Ну, теперь в душ! — Крис хлоп­нул Андрея по колену.

— Я, пожалуй, еще потренируюсь, — сказал Анд­рей. — Кстати, что вы делаете сегодня вечером?

— У меня нет никаких планов.

— Прекрасно. Мой полковник уступил мне на се­годня свою ложу в опере. Дают ”Богему”.

Опера! Слово это ласкает слух. В последние годы Крис так редко слушал музыку.

— Поужинаете со мной и с Габриэлой, потом заедем за моей сестрой. Сестра бы поужинала с нами, но она хочет взять с собой детей, а у ее дочки поздно кончается урок музыки.

— Я не знал, что у вас есть замужняя сестра.

— Одна-единственная.

— Семейный вечер? Не буду ли я лишним? — усомнился Крис.

— Ерунда. Ее муж уехал в Копенгаген на меди­цинскую конференцию, и дети будут в восторге: настоящий итальянец поговорит с ними об опере. Значит, договорились. В шесть часов у Габриэлы.

* *  *

— Знакомьтесь: моя сестра Дебора Бронская. Моя племянница Рахель, а этот шмендрик — мой племянник Стефан.

— Очень приятно, господин де Монти.

— Называйте меня, пожалуйста, просто Крис.

Никогда еще Крис не испытывал такого стран­ного, даже пугающего ощущения. Уже когда он шел от машины к дому, он что-то почувствовал, а когда впервые посмотрел Деборе в глаза, она по­няла, что он прочел в них печаль и разочарова­ние.

Господи, какая красавица!

Крис был человеком искушенным и слишком рас­судительным, чтобы вдруг потерять голову. Но тут его уравновешенность как ветром сдуло. Та­кого он в жизни не испытывал, даже с Элин.

Во время спектакля каждый из них чувствовал присутствие другого, и от этого обоим было не по себе. Быстрые взгляды украдкой, первое слу­чайное прикосновение рук, электрический ток по всему телу, и уже не совсем случайное прикос­новение...

Во втором антракте Крис и Дебора очутились в стороне от остальных. Они не видели роскоши и пышности вокруг, они молча смотрели друг на друга, и у Деборы не было ни кровинки в лице.

Прозвенел звонок. Публика начала расходиться по своим местам, и Дебора, вдруг опомнившись, отвернулась. Крис машинально взял ее за локоть.

— Я должен с вами встретиться, — проговорил он, — пожалуйста, позвоните мне в бюро ”Швей­царские новости” в гостиницу ”Бристоль”.

Андрей крикнул им с другого конца фойе, что­бы они поторопились.

Прошло четыре дня. Крис вздрагивал при каж­дом телефонном звонке. Потом начал смиряться с мыслью, что Дебора ему не позвонит, да и про­сил он зря: чего можно ждать от флирта? Но это не был флирт, с первой же минуты началось что- то очень серьезное. Даже понимая, что она не позвонит, он не мог отделаться от этого стран­ного чувства.

— Алло...

— Агентство ”Швейцарские новости”?

— Да.

— Кристофер де Монти?

— Слушаю.

— Говорит Дебора Бронская, — рука Криса на трубке взмокла. — Я буду в час дня в Саксон­ском саду у скамеек возле озера с лебедями.

Оба были скованы, смущены, испытывали нелов­кость и чувство вины, когда очутились на ска­мейке друг возле друга.

— Я себе кажусь круглой дурой, — сказала Де­бора. — Порядочная замужняя женщина, со мной никогда ничего подобного не случалось, и я хо­чу, чтобы вы об этом знали.

— Все так удивительно...

— Прикидываться не стану, я хотела увидеть вас снова, сама не понимаю, почему.

— А я думаю, мы с вами — два магнита из ка­кого-то необыкновенного металла, и поэтому ме­ня неудержимо тянуло в Варшаву.

Наступило неловкое молчание; они тщетно пы­тались зацепиться за какую-нибудь разумную мысль.

— Давайте пройдемся, — сказал Крис, — пого­ворим.

*  *  *

В ту ночь она не спала, а потом встретилась с ним снова и снова не спала. До тех пор Де­бора и не подозревала о существовании всяких мелочей, превращающих роман в чудо, когда один человек открывает для себя другого. И теперь на нее вдруг свалилось это чудо из чудес. Она узнала чувства, о которых и представления не имела. Прикосновение руки, словесные дуэли с мелкими уколами, мгновенные обиды и прощения. Терзания ревности. И какого замечательного цве­та у него глаза, как красиво падают волосы на лоб, какие сильные руки, какое выразительное лицо, какая свободная манера держаться! И как мучительно, когда его нет рядом. Первый поце­луй. Она не знала, что такое поцелуй!

— Дебора, я тебя люблю.

Каждый раз — новое открытие; с ней ничего по­добного еще не бывало.

— Крис, я, может, не знаю, что такое любовь, но я точно знаю,что, встречаясь с тобой, по­ступаю дурно и что до добра эти встречи не до­ведут. И еще я точно знаю, что хочу с тобой встречаться, а там — хоть трава не расти. По­тому что... без тебя жизнь становится невыно­симой. Это и есть любовь, Крис?

Глава двенадцатая