Леон Юрис – Милая, 18 (страница 31)

— Вы только не поддавайтесь на мягкий тон фон Эппа. Он — нацист, и если что-нибудь узна­ет, начнет вас шантажировать и заставит де­лать для него все что угодно. И оставил он вас здесь, надеясь нащупать у вас слабое место, которое нужно только выявить. Избегайте попоек с ним и, ради Бога, будьте осторожны, встреча­ясь с Деборой. Смените место встреч.

— Рози, я уже больше месяца не виделся с ней. Вы что, не понимаете, что я с ума схожу.

— Понимаю, Крис. И что вы постараетесь встре­титься с ней, я тоже понимаю.

— Вы ее видели? — выдохнул Крис.

— Да. Она почти целый день работает в приюте на Повонзкой. И Сусанна вместе с ней.

— Она... спрашивала обо мне?

— Нет.

— Забавно, — Крис горько усмехнулся, — чер­товски забавно. На тайные свидания я хожу с Паулем Бронским, передаю ему его деньги. Смеш­но, правда, Рози?

— Не очень. Теперь лучше делайте это через меня.

— Наверно, вы правы, Рози. Поговорите с ней. У нее в Кракове есть родственники, она может сказать, что едет к ним. Я там буду через не­сколько дней. У меня там...

— Крис, — перебил его Рози, — я вас люблю, как родного брата, но об этом меня не просите, — он взял Криса за руку.

— Что ж, буду ждать, — Крис отнял руку. — Теперь у меня есть время. Посмотрим, что бу­дет.

— Выпейте чаю, а то мама расстроится.

Крис стал прихлебывать чай, чтобы успокоить­ся.

— Раз вы едете в Краков, так вы и Томпсона наверняка увидите. У него для нас пакет.

— Больше не просите меня передавать никакие пакеты, — резко сказал Крис.

— Я что-то не понимаю...

— Я связан с фон Эппом.

— Ах, так вы просто штрейхбрекер, предатель. Как же вы соглашаетесь передавать деньги Бронскому?

— Это совсем другое дело. Их переводят на счет агентства, все шито-крыто.

— А что мы делаем с деньгами от Томпсона? Кормим сирот. Это стало считаться преступлени­ем?

— Рози, все эти бетарские штучки — ваше лич­ное дело, я не хочу в них вмешиваться, знать об этом ничего не хочу.

Крис встал из-за стола. У Рози чесались руки порвать кенкарту и швырнуть ему в лицо, но он не мог себе этого позволить, она была слишком важна для них всех. Пока есть возможность, он должен продолжать служить в иностранном агент­стве.

— Завтра утром встретимся в бюро, — сказал Крис.

— Спокойной ночи, шеф.

Глава девятая

Крис плюхнулся на кровать и уставился в одну точку. Нежные мелодии Шопена по польскому ра­дио сменились резкой, грохочущей музыкой Ваг­нера. Крис выключил радио, подошел к окну. Дебора живет вон за тем углом. Что она сейчас делает? Причесывает Рахель? Рахель играет на рояле, а она отбивает такт? Помогает Стефану делать уроки? Нет, уже поздно, почти час ночи. Она с Паулем в постели. Он резко задернул за­навески. Снова плюхнулся на кровать. Андрей! Вот с кем мы пропустим по рюмочке! Он повер­нулся на другой бок и положил руку на телефон­ную трубку. Нет, стоп. Андрей носит эту черто­ву повязку со звездой Давида. Ему нельзя за­ходить ни в гостиницы, ни в бары. Подумаешь, нельзя! Андрей может снять повязку. Они пойдут в какую-нибудь пивнушку, надерутся как следу­ет. Да, но Андрей начнет кипятиться, поносить немецкую армию. Он снял руку с трубки. ”Может, зря я не остался у фон Эппа, — подумал Крис. — Хильда вполне годится, чтобы провести с нею ночь. Фон Эпп — приятный собеседник. Встреть я его в любом другом месте земного шара, мы по­дружились бы. Разве этого недостаточно, чтобы верить человеку? Нет, фон Эппу верить нельзя. Что же ему все-таки известно обо мне? О матери он знает... У них, поди, заведено на меня тол­стое досье”. Мысли унесли Криса в далекое про­шлое.

*  *  *

В свое время Крис блестяще учился на журна­листском факультете. Элин Бернс, старшекурсни­ца с факультета прикладного искусства, совсем потеряла голову от этого красивого, стройного нападающего баскетбольной команды. Крис тоже увлекся ею. С Элин он мог говорить о таких ве­щах, о которых говорил только с учителями мно­го лет назад. Она все понимала!

Когда Крис учился на старших курсах, он по­знакомился с Оскаром Пекорой, директором аген­тства ”Швейцарские новости”. Крис знал, что это маленькое агентство пользуется превосход­ной репутацией в журналистских кругах всего мира.

— Приступлю прямо к делу, — сказал Пекора. —  Мы открываем свои отделения в Америке. Нам нужны люди в Нью-Йорке и в Вашингтоне. Если вы знакомы со ”Швейцарскими новостями”, то знае­те, что мы очень тщательно подбираем людей. Вы один из трех студентов в этой стране, которых мы хотим взять на стажировку и потом перевести в штат. По получении диплома поедете на стажи­ровку в Женеву, чтобы избавиться от скверных навыков, которые вам привили в университете.

За три дня до получения диплома Крис и Элин поженились и через неделю отправились в Швей­царию. Большей идиллии нельзя было представить. Они любили друг друга так, как любят только в молодости да еще в сказочной стране со снеж­ными горами и потрескивающими каминами. После стажировки Криса назначили, как и обещали, по­мощником редактора американского отделения. И Элин тянуло поскорей вернуться домой.

Став частью безликого легиона обитателей на­битых, как ульи, манхеттенских домов, Крис и Элин носились по театрам и вечеринкам, за лан­чем хлестали мартини и тщательно оберегали свою любовь и независимость от внезапного по­явления ребенка. Крис себя чувствовал как ры­ба в воде. Элин скрывала от Криса как ей оди­ноко, когда он уезжает в Вашингтон. Так прошло полгода. Потом однажды его неожиданно вызвали на совещание в Денвер. В следующий раз она увя­залась за ним в Вашингтон — оказалось, это еще хуже, чем оставаться в Нью-Йорке. Она ему ме­шала. Журналисту нужно быть свободным и не смотреть на часы, зная, что жена ждет в гости­нице. Оскар Пекора подоспел вовремя.

— Вы — один из лучших наших молодых специа­листов, Крис. Вам предоставляется редчайшая возможность заведовать отделением в Рио-де-Жанейро.

Рио! Меньше чем через год работы в ”Швей­царских новостях”! Крис был так счастлив, что Элин, как и подобает хорошей жене, скрыла свое огорчение, сложила вещи и поехала с ним. Крис стал своим человеком в барах, облюбованных жур­налистами, в кулуарах конгрессов, в кабинетах премьер-министров и вообще везде, где что-ни­будь происходило. Когда речь шла о сборе материала, для него не существовало ни времени, ни расстояния. Элин завела себе двух котов, забо­тилась о них и целый день ходила по квартире в пижаме в ожидании Криса. Однажды она не выдер­жала, и он написал Пекоре, что по семейным об­стоятельствам вынужден оставить отделение и хотел бы получить работу в Нью-Йорке. Пекора ответил, что понимает его, но просит задержаться месяца на полтора, пока они не подыщут замену. Крис предложил Элин вернуться в Штаты раньше него. Потом он получил от нее письмо, что она устроилась на работу в рекламное бюро. Что ж, Элин — слишком деятельная натура, что­бы сидеть в четырех стенах, и слишком тонкая, чтобы заниматься пустопорожней болтовней в женских клубах. Когда он вернулся в Нью-Йорк, они замечательно встретились. Оскар Пекора на­шел ему постоянное место в нью-йоркском отде­лении. У него было достаточно помощников, что­бы лишь изредка ездить в Вашингтон. Теперь, казалось, все было, как в первые дни после свадьбы. А потом опять начались сцены из-за его разъездов по разным конференциям и совеща­ниям. Оба очень старались склеить разбитый со­суд, но между ними выросла стена постоянного отчуждения, оглядок и недомолвок. Они все боль­ше и больше охладевали друг к другу. А потом, в один прекрасный день, вернувшись преждевре­менно из поездки, он узнал, что Элин ему изме­нила. Крис оставил ей записку с просьбой офор­мить развод как можно быстрее и спокойнее. Це­лый месяц он старался приглушить терзавшую его боль, шатаясь по барам Англии и Европы, прежде чем отправился к Оскару Пекоре в Женеву, и тот направил его в Абиссинию.

Глава десятая

— Вы прекрасно работали в Абиссинии, Кристо­фер, проявили удивительную выдержку, — сказал ему Оскар Пекора. — Теперь ваш итальянский пас­порт особенно пригодится. Я добился, чтобы вас аккредитовали испанские мятежники.

Кристофер де Монти отправился в Испанию, в логово фашистов, одержимый своей миссией. Это будет кульминацией всей его жизни. Там каждое слово, которое он напишет о свободе и истине, обретет реальное значение. Испания — это не Абиссиния, теперь мир прислушается!

Он прибыл в расположение франкистских сил как раз после взятия Малаги, и тут началась двойная жизнь. Легально Кристофер отправлял обычные сводки, которых ждут от опытного журналиста, а весь свой талант и красноречие вкла­дывал в репортажи, тайно переправляемые в сво­бодный мир. Ловкий и смелый, он не раз риско­вал жизнью, только бы передать материал за границу в ”нейтральные” посольства, отправившие­ся в добровольное изгнание во Францию. Кристо­фер де Монти тайно сообщил о прибытии миллио­нов тонн немецкого и итальянского оружия — пушек, танков, самолетов; о присоединении немец­ких и итальянских военных летчиков к франкис­там; о том, что Германия и Италия используют Испанию как полигон; о зверствах марокканских орд; о том, что служители католической церкви в действительности на стороне республиканского правительства; он первым послал секретное до­несение о том, что ”неопознанные” подводные лодки, блокировавшие республиканские порты, принадлежали Италии; о том, что итальянский воздушный флот расстреливает женщин и детей в незащищенных городах. А потом он убедился, что его работа ничего не стоит перед мощью немец­кой пропаганды. Надругательство над Испанией, это первое из величайших предательств нашего века, лишило его всяких иллюзий. Трусливые демократии прикрывались пустыми словами, догово­рами о невмешательстве и всевозможными эмбар­го, больно бившими именно по тем странам, ко­торые боролись за свое существование. Мир не хотел слушать того, что, рискуя жизнью, гово­рил ему Кристофер де Монти.