Леон Малан – Маландрао Салчитанчи (страница 5)
– Вы едете, а вокруг все с восторгом пялятся на вашу тусовку, выглядывая из окон автобусов, останавливаясь на тротуарах, – подхватил я.
– Именно! – «Дед» зарычал, как мотор, и выставил перед собой руки, имитируя поездку на своем железном коне.
Мы почувствовали, что готовы стать друзьями. Про себя я снова удивился, как пересекаются наши увлечения. Сам я давно был мотолюбителем. В гараже стоял солидный Harley Davidson, а раньше я покупал только спортивные байки.
– Несколько лет назад я купил себе реальное безумие – новый мотоцикл Honda Х4! – похвастался я.
– Слышал об этом монстре! – И демонстративно съежился и прикрыл глаза, представив себе поездку на экстремальной скорости.
– Сидели за рулем? – подначивал я.
– Нет! – он даже шутливо поднял руки, как бы защищаясь от меня.
– В прошлом я был безбашенным гонщиком на Honda… Однажды выехал на трассу и понял – сегодня тот день, когда я выжму из своего железного коня максимум. Я гнал по полной… Вы, конечно, знаете, что 100 км/ч вообще не чувствуется, когда едешь на байке, 150 – уже заводит, 200 – ощущения, словно ты прыгаешь с тарзанки, но прыжок затяжной, как из космоса. Фантастический кайф! Я увидел, как на спидометре стрелка достигла отметки 235. В это мгновение я понял, что лечу с бешеной скоростью и любое препятствие, любой камушек на дороге может стать для меня фатальным. Вот тут я очень остро ощутил жажду жизни и почувствовал ее ценность. Я начал аккуратно притормаживать, пока не остановился на обочине. Сердце колотилось в груди, как бешеный мотор, голова кружилась от большого количества адреналина в крови. Все! В тот день я навсегда попрощался с трюками на скорости и спортивными байками, словно дочитал до конца очередную книгу. Больше не интересно!
– И чем вы заменили удовольствие от скорости? – проницательно спросил «дед».
– Здоровым образом жизни! – мы оба в шутку чокнулись стаканчиками с минеральной водой, которые недавно принесла стюардесса.
«Гибсон» философски заметил:
– Мне было сложно отказываться от привычной дозы адреналина, но возраст, знаете ли, дает о себе знать. Однако я иногда балую себя кайтсерфингом!
Чуть было не подавившись минералкой, я постарался не выдать своего удивления. Такой экстрим, и в его-то годы? Я сам уже несколько лет все время заново начинаю приручать этого зверя! Хотя сколько ему лет? Во время такого живого диалога было уже неловко об этом спрашивать.
– Да, – продолжал удивительный «дед», – уже лет пять увлекаюсь. Сперва трюки мне давались сложно: эти лупы, взлеты… Но потом… В целом осваивать кайтсерф мне мешал страх, о котором мы с вами как раз говорили. Этот «воздушный змей» всегда привлекал своей непредсказуемостью: один резкий порыв ветра – и жизнь в тот же миг может оборваться.
– Я пробую уже несколько лет, но… мне пока не удается профессионально обуздать это чудовище. И пожалуй, вновь соглашусь с вами – диалог со стихией абсолютно непредсказуем и весьма опасен.
– Опасен не то слово! Однажды я плавал на Маврикии. Жаркий день, ветер! Я чувствовал, что сегодня все должно сработать – я наконец-то взлечу вверх! Кайт шел по волнам, как по маслу, с брызгами разрезая барашков на гребнях. Живописную бухту окружали холмы, зелень которых еще больше оттеняла лазурную воду… – сосед мечтательно вздохнул, в глазах заиграли краски воспоминаний. – Рядом тренировались новички. Молодой парень ждал инструктора, который по какой-то важной причине отлучился на берег. Вдруг он не справился со стропами, и они упали прямо на меня. К слову, это такие тонкие лески, очень опасные! Могут и голову запросто отрезать, если зазеваешься. Парень начал тянуть планку на себя, и я почувствовал как они впиваются мне в кожу, сдавливают грудь, стало трудно дышать. Еще немного, и меня бы разрезало на части, как индейку на праздничном столе в День благодарения. Помню, что изнутри начала нарастать паника. Всеми силами я пытался сохранять спокойствие. И что есть мочи закричал: «Бросай планку! Скорее!» От неожиданности он побледнел, растерялся!.. Но через секунду отпустил. Я со скоростью света начал выпутываться из этой паутины. В итоге отделался огромным синяком и поблагодарил всех святых, что обошлось.
– Да уж, ну и история, – я был впечатлен. – Я и сам не раз попадал в жутковатые морские приключения. Не захочешь – поверишь в высшие силы.
– В наше время не очень все это приветствовалось, неофит я никудышный, но в такие моменты, конечно, молитва вспоминается сама собой. Генетическая память, – он вскинул брови и назидательно поднял палец.
– В моей молодости за религию тоже по головке не гладили. Было общество, правила, атеизм! В то время для меня важно было быть внутри системы: октябренок, пионер-всему-пример, староста, ну и далее по иерархии. Я был такой отличник, надежда и опора родителям, обществу.
– Боялись не соответствовать? – сосед понимающе закивал головой.
– Так точно! – военным тоном в шутку ответил я. – Помню случай из детства. Зима, сибирский мороз ниже –30, и я – первоклашка, которому до школы надо идти пару километров. Можно было не ходить, даже по радио объявили! Но нет. Я собрался, взял портфель, сложил тетрадки и ручки, прихватил из дома классический советский бутерброд – батон с докторской колбасой – и, намотав шарф по глаза, побрел до школы. А когда зашел в класс, увидел лишь одну девочку, которая из-за плохой успеваемости всегда сидела на задней парте. Получается, что пришли только мы вдвоем из всего класса: круглый отличник и заядлая двоечница.
– А почему вы все-таки пошли тогда, в мороз?
– Думал об этом. Не знаю! Может, чтобы соответствовать общественным нормам, социальному порядку. Я мог остаться дома, родители меня никогда ни к чему не принуждали, в мороз в школу ходить не заставляли, в жизни я всегда решал все сам. Но мне важно было соответствовать образу правильного мальчика. Думаю, мной двигал страх кого-то подвести, разочаровать, не справиться. Я брался за все со слишком большой ответственностью, боялся быть не таким, как все, выбиваться из команды. Мне хотелось быть в Системе, принадлежать ей, быть лучшей ее частью. Со временем это прошло. Теперь мое кредо: моя жизнь – мои правила. Делай то, что хочешь, и так, чтобы в итоге ты мог гордиться собой.
– Жизнь… – грустно произнес собеседник, видимо, вспоминая что-то личное, – жизнь всему научит.
– В том-то и дело, что жизнь ничему не учит. Это не учитель, это коуч! Она тренирует, причем здесь и сейчас, в моменте. – Я вдруг вспомнил одну интересную историю. – Знаете, когда я это понял? Несколько лет назад, дрейфуя вдвоем с женой в Тихом океане.
–
–
–
–