Леока Хабарова – Сквозь Мрак (страница 3)

Он грозно навис над полковником и, максимально понизив голос, злобно выцедил:

– Сдурели?! Я не полечу через Мрак с девчонкой!

– Ещё как полетишь, – так же злобно шикнул полковник и тут же одарил приближающуюся девицу лучезарной улыбкой. – О! Кристиана! Ты просто великолепна. Высший пилотаж!

Никлас покосился на Хея. Если бы он не знал полковника сто лет, подумал бы, что у бедолаги поехала крыша: растёкся лужей перед какой-то пигалицей и расточает комплименты. Ну и ну!

– Рада стараться, мастер Хей, – девушка вытянулась по струнке и отдала честь.

– Позволь представить, – полковник указал на Ника, – Никлас Холф. Пилот первого класса. Ветеран Трёх Войн, кавалер Ордена Мужества и дважды Герой Воздушного Союза.

Из уважения к сединам полковника, Ник щёлкнул каблуками и боднул головой, как того требовал порядком устаревший Астрийский этикет.

Девица смерила его равнодушным взглядом ничем не примечательных серо-зелёных глаз. Не зарделась, не улыбнулась, и даже ни разу не охнула. В общем, вела себя так, будто встреча с прославленными героями для неё – обыденность, не более. Никлас отвык от подобных взглядов: обычно на него смотрели с обожанием и благоговением. А уж юные девицы – так тем более!

Все. Кроме этой…

– Благодарю, полковник, – девица отсалютовала по уставу. – Майор Холф так знаменит, что в представлении не нуждается.

Крис

Холф учтиво поклонился. Но что толку от учтивости, когда глаза горят презрением?

Он не хотел брать её в сопровождение. Это ясно, как белый день. И причины вполне понятны…

– Кристиана Шторм – пилот четвёртого класса, младший инструктор, лучшая выпускница позапрошлого года, – озвучил полковник её скромные регалии.

Взгляд Холфа мгновенно вспыхнул интересом. Обычное дело! Так бывало всегда, стоило кому-то услышать заветное «Шторм».

– Однофамилица? – спросил Холф.

– Дочь, – сообщила Кристиана.

Холф посмотрел странно. Даже рот приоткрыл, будто хотел что-то сказать, но сдержался и передумал.

– Ваш отец был моим кумиром, – наконец изрёк он после вынужденной паузы (треклятые штурмовики зашли на второй круг).

Кристиана кивнула.

– Моим тоже.

Беседовать с человеком, о котором читала в учебниках, было странно, но тушеваться Крис не привыкла. Едва узнав о назначении, сразу настроила себя: Никлас Холф такой же человек, как все остальные. Ну, подумаешь, герой. Мало ли героев на свете? Ему просто повезло выжить. Вот и всё.

– Стартуем через пять недель, – сообщил полковник, когда они разместились в его сурово-аскетичном, но уютном кабинете. На столе лежала карта изведанных слоёв Мрака. – За это время вам надо слетаться как следует. Думаю, месяца для этого вполне достаточно.

Крис кивнула и подметила, что Холф кивнул с ней одновременно.

– План «А» предусматривает внедрение в два слоя Мрака, – продолжил полковник, ткнув пальцем в карту. – Именно здесь пропал «Бесстрашный», в этом квадрате.

Крис снова кивнула. Она зазубрила наизусть все координаты. Где пропал, где перестал выходить на связь, где снова (неожиданно для всех) вышел…

«Бесстрашный» – гигантский бронированный экспедиционный крейсер. Настоящая летающая крепость. На то, чтобы поднять в воздух такую махину, уходили тонны конденсата, но оно того стоило: бронелёт мог выдержать небывалые электромагнитные нагрузки, что в условиях Мрака играло решающую роль.

– На «Четыреста четвёртом» вас ждут не раньше среды, – продолжил полковник. – Так что можете отправляться сразу после прохождения комиссии.

– Комиссии? – Холф вскинул тёмные брови. – Серьёзно?

– Вполне, – на лице полковника не дрогнул ни один мускул. – Это обязательно для всех. Герои не исключение.

Физиономия Холфа вытянулась, а Кристиана с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть. Только губы предательски дрогнули.

Холф покосился на неё. Заметил? Вряд ли. Такие «павлины», как правило, не замечают ничего, кроме собственного отражения в зеркале. Вон, как вырядился: примчался на аэродром в парадной форме! Зачем? Покрасоваться, не иначе.

– Так точно, – глухо процедил Холф, зыркнув исподлобья.

Видимо, перспектива предстать перед комиссией в одном жетоне на голое тело не слишком его воодушевляла.

Сама Крис не боялась. Она прошла проверку неделю назад (по личной инициативе) – вряд ли с тех пор у неё развился порок сердца или упало зрение. Так что… если нужно повторить – проблем нет! Никто на всём свете не помешает ей отправиться во Мрак теперь, когда её кандидатуру окончательно утвердили. Никто! Даже этот напыщенный индюк Холф!

Слишком уж долго она к этому шла…

«Я отыщу тебя, отец, – горячо подумала она, чувствуя, как сердце заходится в груди от предвкушения великих свершений. – Узнаю, как ты погиб… или умру, пытаясь!»

ГЛАВА 3

Ник

Дочь Шторма. Дочь самого Ивара, мать его, Шторма! Непревзойденного пилота, именем которого называют улицы! Памятники Ивару Шторму стоят в каждом городе Воздушного Союза. В лётных учебниках ему посвящены целые главы, а в каморке Латейского дома призрения, где Никлас рос, до сих пор висит на щербатой стене выцветшая открытка: Ивар Шторм за штурвалом легендарного «Семицвета». Если бы не та открытка, если б не улыбка отважного лётчика, Никлас никогда не поднялся бы в небо. По ночам, вооружившись фонариком и укрывшись под одеялом, Ник снова и снова читал об удивительных приключениях майора Шторма и мечтал, мечтал, мечтал о том, как однажды он сам, вот точно так же, поднимет в небо крылатую махину и устремится туда, где никто никогда ещё не бывал…

Едва сравнялось шестнадцать, Ник покинул сиротский дом. На выпуск каждому приютскому выдавали пятнадцать вир в ассигнациях – на первоначальное устройство жизни. За эти деньги вполне можно было снять комнату где-нибудь на окраине Латей, однако многие призорники тратили «выпускные» не по назначению: пили, кутили, гуляли на всю. Ник не пил. Не кутил. Но и комнату снимать не торопился. Он отправился в порт и купил билет третьего класса на дирижабль до Эйре. Там он поступил в лётную школу… и уже со второго курса был призван в действующую армию.

Мечты сбылись. Ник стал пилотом и прошёл за штурвалом три войны одну за другой. И всё благодаря Ивару Шторму.

А теперь дочь этого самого Шторма должна стать его сопровождением. Какая, однако, удивительная ирония судьбы…

– Мне поэтому её навязали? – Ник хмуро зыркнул на полковника, когда они остались одни. – Газетчики жаждут сенсаций? «Дочь гениального лётчика и герой войны отправляются на верную гибель» – что-то в этом роде?

– Ну-у-у… – протянул Хей. – Не надо так драматизировать! Имелась масса иных обстоятельств.

– Каких же?

– Так хочется знать? – глаза полковника лукаво сверкнули, а ухмылка спряталась под пышными усами.

– Да, – решительно кивнул Ник. – Весьма хотелось бы знать, её ли это блажь и кто согласился поддержать безумную пигалицу в настойчивом стремлении геройски помереть.

– Раз так, держи. – Хей выдвинул верхний ящик стола и извлёк глянцевую карточку.

– Что это? – нахмурился Никлас. На белоснежной поверхности красовалась окружённая замысловатыми вензельками чёрная восьмёрка.

– Приглашение на бал.

– На бал? – Ник сморщил лоб. – Это шутка?

– Ни в кой мере! – полковник сунул в рот трубку. Раскурил. В кабинете запахло вишнёвым табаком. – Торжественное мероприятие в Доме Офицеров с фуршетом и танцами. Бал в лучших Астрийских традициях. Приезжай – отпадёт масса вопросов. Обещаю. К тому же ты уже при параде.

– Приеду, раз так. – Ник сунул карточку во внутренний карман и с ехидцей добавил: – Но сперва соберу мочу на анализ.

Полковник хмыкнул.

– Не ершись. Уж так заведено, сам знаешь. Без комиссии никак: обязательное требование. Да и с каких пор ты начал бояться врачей, сынок?

Ник поднялся.

– Я ничего не боюсь. – Он отдал честь. – Разрешите идти?

– Разрешаю, – сказал полковник, глубоко затянулся и выпустил облачко ароматного дыма.

***

Спец по нервам выглядел так, будто ему вымотали нервы давно и основательно. Развалился на стуле и пялился через линзы очков равнодушным усталым взглядом.

– Разведите руки в стороны, – сказал бесцветным голосом. – Коснитесь пальцем носа. Теперь другим. Закройте глаза. Откройте. Повернитесь. Следите за фонариком. Поднимите одну ногу. Теперь другую. Руки вверх. В стороны. Вверх. Вниз…

Ник безропотно выполнял все идиотские требования и кипел от гнева. Проклятая бюрократия! Охота послать их всех к чёрту, да нельзя: любой член комиссии может прописать запрет полётов. Потому и приходится в одних трусах и жетоне плясать перед этим бурдюком! Но самое сложное ожидало впереди, в кабинете номер пять…

Никлас учтиво постучал.

– Входите, – пророкотал глубокий бас.