Леока Хабарова – Сага о Ледорезе. Книга 1. Хозяйка Седых Холмов (страница 15)

Ледорез беззвучно выругался и поймал взгляд Мария, который бодро шагал рядом с лошадью.

– Давай-давай, – ехидно подзадорил призрак. – Разбей бедняжке сердце и разрушь веру в человечество. Вижу, как тебе неймётся. Неужели так трудно солгать? Скажи, например, что доставить её в замок – твой священный долг и прямая обязанность, как мужчины. Или, что её прелестная вывихнутая ножка всерьёз тебя беспокоит. Ну, в крайнем случае, что совесть не позволит бросить беззащитную девушку одну на дороге. Соври, мать твою. Это же просто! Как же ты не понимаешь? Женщины любят сладкую ложь сильнее горькой правды. Блаженная, поверь, ничем не отличается. Соври – и она вся твоя. Вот увидишь.

Яр отвернулся.

– Ты нужна, чтобы попасть внутрь, – мрачно изрёк он. – Охрана тебя знает. Стражи не станут рисковать жизнью хозяйской прислужницы.

– То есть… – девчонка едва заметно вздрогнула. – То есть, я – твоя заложница?

Яромир решил оставить вопрос без ответа и прекратить бессмысленный разговор, но чудачка не успокоилась.

– Но… ты же обещал! – выпалила она. – Ты обещал, что не причинишь вреда! Ты клялся глазами!

– А я и не причиню, – спокойно отозвался Ледорез. – Если дозорные начнут обстрел – погибнем вместе.

Он прищёлкнул языком и, добавив шенкеля, послал Каурую мелкой рысью. До замка оставалось меньше двух вёрст…

ГЛАВА 14.

Погань. Грёбаная, мать её, погань! Ледорез сжал кулаки, ядрёно матюгнулся и смачно харкнул под ноги. Догадаться, в чём дело, особого труда не составляло.

Он спрыгнул с валуна, на который залез для лучшего обзора, и вперился гневным взглядом в девушку. Блаженная судорожно стиснула поводья и побелела.

"Она знала, – понял Яромир. – С самого начала всё знала. И молчала. Водила за нос, как последнего…".

– Никакого замка нет, – глухо прорычал он. – Это пустой морок. Так?

Он кивнул на смутные образы башен и зубчатых стен. До них по-прежнему оставалось меньше двух вёрст. Как и четыре часа назад…

Они ехали, ехали, ехали, а цитадель плыла в тумане, удаляясь всё дальше и дальше.

Вот же…!

– Решила меня одурачить? – Ледорез шагнул к Каурой.

К чёрту клятвы. Сейчас он стащит коварную гадюку с лошади и учинит такой допрос, что мало не покажется.

Блаженная, видимо, имела на этот счёт собственное мнение. Всё ещё бледная, как полотно, и напряжённая, точно струна, она вскинула голову и подозрительно знакомым тоном выдала:

– Уже одурачила.

Яр не успел. Никто бы не успел. Девчонка, громко вскрикнув, замолотила пятками по бокам кобылицы, с места срывая конягу в галоп. Из-под копыт взметнулись комья грязи.

Погань!

Всадница, отчаянно понукая лошадь, приподнялась в стременах и, чуть подавшись вперёд, низко наклонилась в седле. Слишком уж ловко и уверенно для девушки, которая совсем не умеет ездить верхом.

Вот, курва!

– А она не промах! – заметил Марий, когда Ледорез, измаявшись бессмысленной погоней, послал вслед беглянке пару красочных проклятий. – Прикинулась дурочкой и обвела тебя вкруг пальца. Потрясающе!

Яромир ответил тяжёлым взглядом, присел на корточки и провёл ладонью по отпечатку подковы на мёрзлой земле.

То, что надо. Далеко не уйдёт. Дорога сохранит следы… и они приведут к Хозяйке.

Ледорез вскинул голову, чтобы сориентироваться, но тут же ругнулся: ничего не изменилось – полная луна по-прежнему стояла в зените, заливая вершины холмов морозным серебряным светом.

– Пошли, – бросил он и уверенно зашагал в сторону осинника. Призрак двинулся рядом. Он не летел, не плыл по воздуху, а шёл привычной размашистой походкой, какой ходил при жизни.

– Помнишь, как лихолюды обчистили караванщиков на Закатном тракте, и нас отправили изловить гадов? – вопросил Марий, когда они углубились в гулкую, густо заросшую подлеском рощу.

Яр угукнул. Та охота стала первым его "взрослым" заданием. Такое не забывается. Особенно, учитывая, чем всё закончилось…

– Сколько тебе тогда сравнялось? Пятнадцать?

– Тринадцать, – поправил Яромир. – Пятнадцать было тебе.

– Ах, да, верно. У тебя даже голос толком не сломался. Но именно ты первым напал на след. Далеко же нам пришлось тогда топать! Считай, через всю Пустошь. А в итоге…

Яромир хмуро поглядел на покойного товарища. Тот продолжил.

– Никогда не забуду твоего лица, когда мы их отыскали. Думал, тебя удар хватит.

Яр тоже так думал. Они нашли лихолюдов на самой границе Перелесья, близ Малахитовой излучины, в заросшей ивняком низине. Никто из ворюг не уцелел. На изуродованных телах с оторванными конечностями и обглоданными лицами остались безобразные ожоги.

С тем, кто учинил кровавый пир, они, слава Небесам, так и не встретились. Марий настаивал, что лихолюдов растерзал василиск – жуткая тварь с головой петуха, змеиным хвостом и нетопыриными крыльями. Сам Яромир испытывал на этот счет некоторые сомнения, ведь никто из разбойников не окаменел. Так или иначе, они благополучно вернули караванщикам их добро, но получили суровую взбучку от Мастера, ибо наймит должен мгновенно распознавать чудовище по останкам и следам. Их наказали – отправили чистить конюшни, а после снарядили в горы к Владивою Ловцу, который считался лучшим следопытом Хладоземья. Понадобилось две зимы, чтобы освоить все премудрости.

Ледорез нахмурился.

– К чему ты это вспомнил?

– Да, так, – призрак пожал широкими плечами. – К слову пришлось.

"К какому ещё слову?" – раздражённо подумал Яромир и замер, проследив за взглядом покойника.

На серых, покрытых мхом стволах маячили странные вертикальные царапины. Ледорез задумчиво провёл по повреждённой коре пальцем. Странно…

– Ну? – Марий сложил руки на груди и привалился к осине. – Что скажет лучший ученик знаменитого Владивоя?

Яр угрюмо покосился на товарища. Первым учеником Ловца считался Марий, но теперь, когда Полумесяца не стало…

– Не думаю, что это возможно, – проговорил он, сосредоточенно разглядывая борозды, длина и глубина которых подталкивала к вполне конкретным выводам. Однако… – Последнюю такую тварь изловили зим сто назад.

– Да-да, всё верно, – кивнул Полумесяц. – Молодой князь Гвидон поймал зверюгу и доставил отцу во дворец на потеху. Все это знают. Как и то, что после на свете не осталось ни одного бахаря. Но мы и про трепястоков так думали. Верно?

– Верно. – Ледорез скользнул глазами по тропке. Следы подков цепочкой уходили в самые дебри. А рядом, у развилки, стройная осина заметно погнулась. Поломанные вётлы тоже ничего хорошего не предвещали. На одной из ветвей Яр заметил длинные чёрные шерстинки.

Нехорошо…

Чудачка скакала во всю прыть, но здесь, в чащобе, явно сбавила ход. А за ней, перемещаясь исключительно по деревьям, следовала большая, хищная и до чрезвычайности мохнатая опасность. И нет, это был не медведь.

Вот же, погань!

Яромир ускорил шаг, а потом и вовсе перешёл на бег. Марий не отставал. Быстрее, быстрее, быстрее… Успеть бы! Если тварюга их опередит, от девчонки ничего, кроме обглоданных костей, не останется!

Тропа уходила всё дальше и дальше в дебри. Прозрачный осинник сменился глухим тёмным безжизненным лесом. Иссохшие чёрные ели напоминали рыбьи скелеты, а толстые, торчащие высоко над землёй корневища, казались чудовищными змеями.

Сначала Яромир заметил Каурую. Переминаясь с ноги на ногу, лошадь неспешно пожёвывала прошлогоднюю траву. Завидев его, невозмутимая кобыла повела ушами и фыркнула.

Блаженная лежала неподалёку, уткнувшись носом в густую поросль мха. Красный капюшон съехал с головы и волосы разметались. Ледорез осторожно присел рядом, отвёл в сторону тёмные пряди и коснулся шеи двумя пальцами. Замер.

– Мертва? – с тревогой в голосе вопросил Марий.

– Спит, – успокоил Яр товарища и напрягся. – Ты слышал?

– Что? Опять голоса?

Яромир поднялся, обнажил клинок и резко развернулся на звук. В темноте замерцали, отражая лунный свет, две зелёные точки. Мелькнул пушистый чёрный хвост, блеснули золотом острые когти.

– Это он! – вскричал Марий, когда существо, несмотря на свои внушительные габариты, грациозно и мягко спружинило на ветку ниже. – Бахарь-кот! Заткни уши! Скорее! Ну! И не смотри на него! Не смотри!

Котяра размером с борова вздыбил шерсть и мяукнул так зычно, что роща заколыхалась. Перепуганные сороки взметнулись в тёмное небо, а с ёлок посыпались засохшие иглы и шишки. Сверкнув глазами, Баюн низко утробно заурчал. Яромир попятился, но опоздал: чащоба принялась говорить с ним разными голосами. Стонать, выть, умолять, заигрывать, угрожать и подзуживать. Шепот становился всё громче, а ночь всё темнее, темнее, темнее. Земля затряслась, закружилась, заходила ходуном. Мгла наползала, отнимая силы и путая мысли. Марий что-то кричал, но Яр не слышал ничего, кроме странных голосов и зловещей, лишённой всякой гармонии мелодии.

Ледорез выронил меч. Отупело уставился на ладонь. Пальцы блестели от липкой красноты.

"Мои руки в крови… – подумал он. – В крови по самые локти. Как же я устал…".

Яромир качнулся, точно пьяный. "Как я устал… Вот бы уснуть и никогда больше не проснуться!"