Леока Хабарова – Некроманя (страница 2)
Мимо пролетали высоченные мрачные ёлки, и полная луна кропила их верхушки бледным призрачным серебром, проливая капли на тёмный асфальт дороги.
Минут через тридцать навигатор подсказал отворокту, мелькнул знак, зашелестел под колёсами гравий, и Андрей различил вдалеке белёсый абрис невысокой кладбищенской церкви.
Филантьевский погост, основанный в семнадцатом веке во время эпидемии чумы – так отрекомендовал это место всезнающий Никитос.
За железными прутьями забора тянулись бесконечные ряды надгробий. Темнели покосившиеся кресты. Скорбно высились мраморные памятники. Вековые деревья простирали к тёмному небу корявые, лишённые листвы руки-ветви. Вдалеке ухал филин.
Жутко!
Но Андрей жути не замечал: подумаешь! Бояться нужно живых, а не мёртвых. Мёртвые лежат себе спокойненько в гробах, тихонько подгнивают, никого не трогают, а живые…
Он припарковал Кию у ворот, аккурат между здоровенным чёрным Хаммером Басова и пафосным алым Порше Никитоса. Нежно хлопнул дверцей, пиликнул брелоком и двинулся вперёд, вглубь погоста.
Интересно, что Басову здесь понадобилось? Да ещё в такой час? Хотя… Об эксцентричности Карла Радимовича Басова ходили легенды. В конторе говаривали, будто Шеф однажды собрал замов на экстренное совещание в Пасхальное воскресенье. Прямо в храме. Чуть ли не во время крестного хода. Так что…
Для Карла Радимовича таких пустяковых преград, как время и место, попросту не существовало: если Басов хотел лицезреть кого-то немедленно, запросто мог вызвать и на кладбище ночью. А что такого? Дело прежде всего! К тому же, Басов человек занятой – к нему, говорят, даже супруга на приём за месяц записывается.
Сам Андрей Шефа видел всего раз – во время собеседования при трудоустройстве. Поэтому перспектива личной аудиенции – пусть даже в таком странном месте – кружила голову и заставляла сердце биться чаще.
Никитос ждал у статуи молящейся девы.
– Ты где застрял? – рыкнул он.
– Пробки, – походя соврал Андрей, и Никитос многозначительно фыркнул.
– Идём. – Он двинулся по узкой тропе промеж низеньких оградок. Под ногами шуршала опавшая листва. – Шеф весь извёлся.
– Стряслось что? – Андрей споро шагал следом, то и дело натыкаясь взглядом на овальные портреты, венки, кресты и таблички с датами. Рождение и смерть…
– У него и спросишь, – раздражённо буркнул Никитос. – Он меня сегодня ни свет ни заря в офис выдернул. Прямо с бабы сорвал, стервец. Личные дела сотрудников затребовал и заперся с ними в кабинете на весь день.
Андрей понимающе кивнул. Закидон вполне в духе Басова: всех взбаламутить ничего толком не объяснив. Явно случилась какая-то жопа. Но какая именно?
– И где он сейчас?
– В склепе.
Андрей аж споткнулся.
– В склепе?! Это малость странновато, не?
Никитос ругнулся.
– Слушай, Смолин. Если что-то не устраивает – пиши заявление. На твоё место человека найдут за десять минут.
Андрей смолчал. Он хорошо понимал раздражение Никиты: просранный выходной, несостоявшийся секс, очередной аврал и новая неведомая запара. Бабенко получил должность пару месяцев назад и готов был стены грызть, лишь бы удержаться. Басов гонял свежеиспечённого зама в хвост и в гриву, превратив в личного холопа, и Никитос всё чаще срывался на бывших товарищах, а ныне – подчинённых.
С первой же зарплаты Бабенко взял Порш и снял квартиру в Сити.
Андрей точно знал, что после повышения поступит так же.
Бери от жизни всё!
Никитос остановился у мрачного приземистого сооружения из серого камня. На незамысловатой двускатной крыше скорбел мраморный ангел.
– Иди, – угрюмо изрёк Бабенко. В призрачном свете луны заколебавшийся зам напоминал мифического стража у границы загробного мира. Андрею подумалось, что вот именно так, должно быть, выглядел Харон, без отпуска, выходных и тринадцатой зарплаты трансферящий души через Стикс. – И помни первое правило…
– Если Басов приказал – выполняй без разговоров, – закончил за него Андрей.
– Молодец. – Никитос усмехнулся и хлопнул его по плечу. – Смотри, не облажайся. Если всё пройдёт гладко, наверх поднимешься уже начальником отдела.
Андрей перехватил его взгляд. Усмехнулся.
– Не облажаюсь, будь спокоен. Уж кто-кто, а я свой шанс не упущу. – Он резво сбежал по стёртым ступеням, толкнул дверь и нырнул в ледяную тьму могильника.
Бери от жизни всё!
ГЛАВА 3. Нюансы
Карл Радимович Басов сидел на раскладном стуле, по-ковбойски закинув ногу на ногу. Он являлся маститым бизнесменом и даже входил в перечень самых влиятельных предпринимателей, тем не менее в деловой костюм облачался чуть реже, чем никогда. Истёртая, видавшая виды кожанка, чёрная футболка, чуть мешковатые серо-синие джинсы, остроносые казаки и абсолютно неуместные (особенно в склепе ночью) солнцезащитные очки с узкими зеркальными линзами, – обычный его вид. А ещё Басов постоянно жевал ядрёную мятную жвачку, поигрывал брелоком и ехидно ухмылялся. В сочетании с блестящей, без единого волоска, лысиной, бычьей шеей и могучими богатырскими плечами (при весьма скромном росте) это создавало вполне узнаваемый образ братка, сбежавшего прямиком из девяностых. Не хватало только массивной золотой цепи с вычурным распятьем и пейджера на поясе.
– Стулин! – Карл Радимович наградил Андрея фирменной кривой ухмылкой. Глаз за очками было не разглядеть. На мраморном саркофаге горели толстые столбики свечей и лежало раскрытое личное дело.
– Смолин, – поправил Андрей.
– Я так и сказал. – Басов щёлкнул пальцами, и два шкафоподобных бугая в классических чёрных костюмах выступили из тени. Встали по бокам истуканами: ноги на ширине плеч, руки за спинами, на каменных физиономиях нечитаемые выражения. – Заместитель руководителя отдела по взаимодействию с региональными филиалами. Двадцать пять лет. Холост. Детей нет. Отношение к религии индифферентное. Всё верно?
– Так точно. – Андрей вытянулся по струнке. Басов хмыкнул.
– В армии служил?
– Никак нет.
– Вот и не выёживайся. – Басов закинул в рот жвачку. – Хижняк твой помер ночью.
– Ч-что? – Андрей запнулся, не веря ушам. Богдан Тимофеевич Хижняк – глава отдела по региональным взаимодействиям, непосредственный начальник Андрея. Только вчера он нарезал задач на полгода, установив недельный дедлайн… и вдруг помер. Да ну не может быть такого! – Как?
– Тромб, – коротко пояснил Басов. – Вдова просила помочь с похоронами.
Андрей понимающе кивнул. Ясно теперь, почему Шеф созвал всех на кладбище! Решил организовать Хижняку достойные проводы в последний путь.
Хорошее дело. Правильное. Андрей ещё больше зауважал Басова за внимание к почившему сотруднику: не каждый работодатель на такое подпишется. Большинство отделаются деньгами в конверте да скупыми соболезнованиями по телефону. А тут…
Молодец всё-таки Карл Радимович. Широкой души человек!
– Я в полном вашем распоряжении, Карл Радимович, – горячо заверил Андрей.
– В полном? – Басов вскинул бровь. – Это хорошо. Раздевайся!
Андрей опешил. Открыл рот. Закрыл. Попятился, но врезался в одного из телохранителей. На плечо легла тяжёлая длань.
– Я… Я не… не могу я! – залепетал сбитый с толку Андрей. – Я не из таких!
– Из каких «таких»? – нахмурился Басов и бросил охраннику: – Илюх, о чём это он, а?
Бугай в чёрном пиджаке пожал широченными плечами, а Шеф вдруг хохотнул.
– А-а! – Он улыбнулся шире. – Решил, я хочу тебя поиметь? Так?
Андрею мучительно захотелось сдохнуть.
– Ты мне, Стулин, это брось! – Басов грозно подался вперёд. – Глиномесом меня считаешь? Такого, стало быть, ты мнения о руководителе? Да?
– Н-нет… Нет, что вы, Карл Радимович! – В горле встал ком, голос срывался, а пот градом лился по спине. – Я вас безмерно уважаю!
– Уважаешь? – с сомнением уточнил Басов.
– Да!
– Безмерно?
– Безгранично!
– И первое правило помнишь?
– Помню!
– Так чего кочевряжишься? – Карл Радимович сбавил тон и поднялся. Приблизился. – Эх, Андрюха, голова два уха! Работаешь давно, да не знаешь ни-хре-на. А у нас, между прочим, корпоративная этика. Обычаи свои. Традиции. Обряды. Да?