Леока Хабарова – Красный броневик (страница 7)
- Туд-дум! – мощный удар заставил стекло вибрировать. Белов, вскрикнув, отскочил в сторону. Он сбил Сазонову с ног и повалился на пол сам.
- Туд-дум! Туд-дум! – глухие удары повторялись снова и снова. Миша силой заставил себя поднять глаза и физически ощутил, как седеет…
О стекло, с диким отчаянным остервенением, билось нечто, отдаленно напоминающее человека. Но только отдаленно… Серая кожа была вовсе не кожей, а чешуей. В районе рёбер размеренно вздымались и опадали жабры. Длинные стопы походили на ласты. На блестящем лысом черепе, словно плюмаж на рыцарском шлеме, колыхался высокий колючий плавник.
Человек-амфибия с настойчивостью терминатора снова и снова атаковал стекло. Давил на него ладонями, демонстрируя перепонки между сросшимися пальцами. То и дело открывал рот, обнажая острые, как иглы зубы и…будто бы что-то кричал. Но, естественно, вместо звука из пасти Ихтиандра вырывались лишь стайки пузырьков…
Олеся взвизгнула, зажала рот рукой и уткнулась носом в Мишкино плечо. Её трясло. Сам Белов одеревенел, загипнотизированный кошмарным зрелищем. «Он нам ничего не сделает!», - твердил себе Миша. – «Ничего не сделает! Не достанет! Он там, а мы – тут».
Внезапно монстр, словно осознав тщетность своих попыток, замер. Немигающий взгляд черных, без белков, глаз вперился в Мишу. Острозубый рот приоткрылся.
- Чего он хочет? – спросил Миша скорее сам себя, нежели Леську. Да она и не ответила.
А чудовищное водоплавающее тем временем опустилась вниз, к самому дну, туда, где аквариум покрывал тонкий слой какой-то зеленоватой мути. Белов со всевозрастающим ужасом понял, что Ихтиандр что-то…пишет на стекле.
Бешеным усилием воли Миша высвободился из пут страха и цепких Олеськиных рук, встал и подошел ближе. Сел на корточки. Лицо оказалось на одном уровне с мордой человекорыбы. И тут… амфибия выгнулась дугой и конвульсивно задергалась. Когда судорога развернула Ихтиандра полубоком к Мише, Белов заметил, что из плеча монстра торчит гарпун. Миша ничего не успел сообразить, как из синих глубин океанариума возникли две фигуры в полном водолазном облачении. Один из водолазов вцепился в Ихитандра и поволок куда-то в голубую даль. Второй, как раз вооруженный непонятным гарпунометателем, подплыл вплотную к стеклу. Он «завис» напротив перепуганного насмерть Миши и погрозил пальцем, указывая на замеченную Леськой табличку. Белов, с трудом соображая, кивнул. Тогда водолаз, взметнув вихрь пузырьков, махнул рукой куда-то в сторону. Миша повернулся и обнаружил, что в кабинете есть ещё одна дверь. Они с Лисой попросту не заметили ее – не до этого было. Белов снова кивнул. Водолаз отсалютовал ему и не спеша последовал за товарищем.
Миша так и остался стоять столбом. Из ступора его вырвал Леськин голос:
- Ми-иш, ты жив?
- Нет, - коротко ответил он и наклонился, всматриваясь в корявые кособокие буквы, оставленные Ихтиандром на стекле.
- Что там? – прошептала Сазонова.
- Буковки…
Олеся наклонилась ниже, и стукнулась лбом о стекло.
- Ай, мля! NEFLEH… - сказала она, потирая место ушиба. - Там написано NEFLEH и что-то ещё. Только буквы кривые и сикось-накось. Непонятно…
- Как раз всё понятно, - угрюмо отозвался Миша. – Только буквы не «сикось-накось», а задом наперёд. В зеркальном отражении. И написано не NEFLEH, а HELFEN…
- Это на каком же языке?
- На немецком.
- И что это значит?
- Помогите…
Глава четырнадцатая. Шерлок Анатольевич Холмс
- Миш? А Миш? Ты чего? С тобой всё в порядке? – осипший Леськин голос выдернул Белова из глубокой задумчивости. – Нашел время впадать в ступор! Пойдем уже! Чего завис? Дверь… Вот же она!
- Нет, - глухо отозвался Миша, опустился на пол и привалился спиной к стене. – Не пойдем.
- То есть как – «не пойдем»? Почему не пойдем? Что с тобой? Тебе плохо?
- А тебе? Тебе хорошо?
Лиса осеклась и перестала его тормошить.
- Знаешь что, Сазонова? – Миша смерил взглядом подругу. – Это не компьютерная игра, а мы не персонажи на мониторе, чтобы скакать с уровня на уровень.
- К чему ты клонишь?
- К тому, что мы не дали себе времени подумать над тем, что здесь происходит. Бегаем тут, как лабораторные крысы в стеклянном лабиринте!
- А у нас было оно? Это время? Да и сейчас – разве есть? – Олеся красноречиво глянула на опустевший «аквариум» в противоположном конце кабинета и сложила руки на груди.
- Есть.
- Ты сдурел? – спокойно и серьёзно поинтересовалась Сазонова.
- Отнюдь, - Миша выдавил из себя улыбку. Кривую и фальшивую. – А кого ты боишься, Сазонова? Амфибию? Паука? Невидимку с водолазами? Не ссы, мать. Они нас не тронут.
- С чего бы?
- А с того! Хотели бы – давно тронули, - Миша почесался. – Да за нами следят с самого начала, Лесь! Идиотом надо быть, чтоб не догадаться. Следят, но не трогают. Им что-то нужно от нас. Только вот – что? Знать бы… Падай! В ногах правды нет, – Белов гостеприимно подвинулся и похлопал ладонью пол.
Леся послушно опустилась рядом. Обхватила колени руками и уставилась немигающим взглядом на мутную воду в аквариуме. Секундное молчание казалось часом тишины.
- И что ты, Белов, предлагаешь? – голос Лисы звучал устало и глухо.
- Пораскинуть мозгами.
- Ну и как? Получается?
- Сколько ты бензина залила перед отъездом? – ответил Миша вопросом на вопрос.
- Чего? Бензина? – Сазонова мотнула головой, явно не понимая, к чему он ведёт. – Да вроде полный бак, а что?
- До Берендея от тебя километров пятьдесят, не меньше… - Миша задумчиво помычал. – А расход какой?
- Какой расход?
- Расход топлива, Лесь.
- А-а-а… Семь на сто… - Олеся приложила холодную ладошку к Мишиному лбу. – Белов, ты меня пугаешь сейчас не меньше водолаза с невидимками. Какой бензин? Какой расход? Ты бредишь, что ли?
- Да нет, надеюсь, что нет, - Миша перехватил ее руку и легонько сжал. – Уехать к черту на рога мы не могли – бензина потратили мало совсем. А перед отъездом я дорогу на яндекс карте смотрел…
- И что?
- И то! Мы по этому зданию всю ночь бродим: ни конца, ни края. Оно гигантское должно быть. Да оно такое и есть. Только вот…
- Что?
- На карте не было ничего похожего. Вообще. Даже близко… И все эти пауки… невидимки… флаги…
Олеся вдруг повернулась к нему. Посмотрела в глаза так, что взглядом задела душу.
- Скажи это! – приказала она, да так резко, что Миша вздрогнул. Именно приказала, а не попросила.
- Ч-что?
- То, что пришло тебе в голову. Скажи это! Произнеси вслух!
Миша на мгновение закрыл глаза. Вздохнул. Облизал потрескавшиеся пересохшие губы и ответил:
- Мне кажется, мы попали в другую реальность, Лесь.
Глава пятнадцатая. Доктор Франкенштейн и его чудовище
Миша прекрасно знал, что у Олеси Сазоновой, так же, как и у остальных представительниц слабого пола, есть коллекция особых невербальных способов дать человеку понять, что он - идиот. Презрительное фырканье, закатывание глаз и (или) саркастически изогнутая бровь – вот основные Леськины ужимки. Их-то Миша и настроился лицезреть. Но прошла минута, другая, а взгляд рыжей секретарши по-прежнему оставался серьезным и сосредоточенным. Белов тревожно заерзал. Почему она так странно себя ведёт? В его представлениях, сформированных в основном посредством голливудских блокбастеров, очаровательные барышни, услышав нечто подобное, должны как минимум запаниковать и как максимум – лишиться чувств. А она смотрит. Не мигая. Прямо как змея… Либо Леся Сазонова сделана из более прочного материала, чем героини боевиков, либо…
- Так ты догадалась… - прохрипел Миша и это был не вопрос.
Вот теперь Леся фыркнула и закатила глаза:
- Пф-ф-ф-ф! Ты в самом деле считаешь меня дурой, Белов? Просто хотела услышать это от тебя. Ты же у нас – будущее светило отечественной науки, гениальный физик-ядерщик!
- Я не ядерщик… - удрученно поправил Миша.
- Это не меняет дела. Скажи лучше, каков наш план.
- Такой же, как и раньше – найти выход. Но сначала - отдохнуть. Уже пять утра, Лесь. Не знаю, как ты, но я вымотался напрочь, - Миша зевнул от всей души. Громко и заразительно. - Что скажешь?