Леока Хабарова – Хранители Седых Холмов (страница 40)
Синегорка со знающим видом причмокнула.
— Цена вопроса?
— Твоя жизнь.
Богатырша кивнула и сосредоточенно наморщила лоб, явно размышляя над чём-то серьёзным.
— Тип, что привёл тебя… — она подбородком указала в сторону лестницы. — Кто он?
— Лекарь из Храма.
— Что ты ему наплёл?
Щёки обдало жаром, и Яр поспешил отвернуться.
— Неважно.
— На него можно рассчитывать?
— Не знаю. — Старый Янгарь пришёлся по сердцу, но Яромир не торопился с выводами.
— Что ж, поживём — увидим, — глубокомысленно изрекла Синегорка. — Возвращайся, откуда пришёл, наёмник. Изобрази покорность и сделай так, чтобы все уверились — ты готов сражаться во славу нового хозяина и победить на Лерийской бойне.
— Ты что-то задумала?
Богатырша лукаво вскинула бровь.
— Возможно.
Яр хмыкнул, качнув головой. Ну и баба!
— Не дай им себя снасильничать, — сказал он, подумал и добавил: — И убить тоже не дай.
Она только рассмеялась.
— Не дам, будь покоен. Ступай с Небом. А я покамест покумекаю — утро вечера мудренее. Ты ведь ещё придёшь?
— Смог однажды — смогу и дважды, — заявил Яромир. Синегорка выпростала ладонь через прутья, и он крепко пожал её. — Свидимся.
Гремя оковами, он двинулся к лестнице, где поджидал Янгарь.
Глава 32
Сквозь крохотные оконца лился свет, и солнечные блики горохом рассыпа́лись по стенам, отражаясь от перстней долгожданного гостя.
— Ты просил о встрече со мной, любезный Вепрь, — Бара Шаад спустился в каюту и присел на стул. — И вот я здесь.
Сегодня Торговец мясом облачился в белые шелка с пурпурной вязью по подолу. А надушился так, что тесная камора вмиг провоняла розой и перцем.
— Что-то случилось? — с тревогой вопросил Бара.
— Да.
— Плохо спал? Захворал? Не понравились устрицы?
«И это тоже», — подумал Яр о последнем, а вслух сказал:
— Сними кандалы. — Он вскинул руки для пущей доходчивости.
— Прости, любезный, — сокрушенно покачал головой Торговец. — Это совершенно невозможно.
— С корабля не сбежать среди моря.
— Ты прав, драгоценный мой! — Бара положил ладонь на его плечо. — Прав! Но ты силён и опасен. Пока ты закован, всем спокойнее.
— Хочешь напугать Лерийских чемпионов моими пролежнями? — Взгляд Бары изменился, сделался растерянным, и Яр понял, что попал в цель. — Твоими стараниями я скоро забуду, как держать меч.
— О-о! — округлил глаза Бара. Подобная перспектива явно была ему не по нутру.
— Вели снять кандалы, — продолжил Яромир, — и я буду тренироваться день и ночь, чтобы победить.
Торговец мясом, кажется, заинтересовался.
— Хм-м-м… — неопределённо протянул он.
— Я одержу победу в твою честь, — дожимал Яр, дивясь внезапной великоречивости. — Ты станешь богатым человеком. Благородным энси. А взамен дашь волю мне и моей женщине.
— Хм-м-м…
— Договорись со мной, как со свободным. Ты не пожалеешь. Я верен слову.
Бара Шаад задумчиво сморщил лоб. Размышлял он долго. А когда наразмышлялся всласть, изрёк:
— Звучит убедительно, но… ты — мой раб, не забывай. Ты и так сделаешь, что велю. А если нет — заставлю. Если не силой, то угрозами. Твоя женщина в моих руках, тебе это известно. При таких раскладах нет смысла… договариваться.
Яр стиснул зубы. Сдаваться он не собирался, но…. Кто же знал, что словесные баталии сложнее тех, что на мечах! Интересно, что бы сказал Марий?..
— Я бы сказал вот что… — возникший Полумесяц склонился к его уху и, приложив ладонь к губам, часто зашептал.
— Ты человек рынка, Бара, — твёрдо изрёк Яромир, повторяя за Марием слово в слово. — И многое знаешь о корысти и выгоде.
— Да, я такой! — самодовольно улыбнулся Торговец и зарумянился, аки сдоба в печи.
— Раз так, ответь, кто победит: боец, которого выгнали на ристалище угрозами или тот, кто бьётся за свою свободу?
Бара усмехнулся.
— Ты не допустишь, чтобы девице причинили вред.
— Да. Но и сражаться в полную силу не смогу.
— Отчего же?
— Тревога на сердце — плохой союзник в ратных делах.
В глазах Бары мелькнула некая невысказанная мысль.
— Призна́юсь, немым ты мне нравился больше, — сказал он.
— Урежешь язык? — Ледорез сардонически вскинул бровь.
— Тю-ю, любезный! — отмахнулся Бара. — Калечить бойца в канун состязаний — глупость несусветная. К тому же… — Он загадочно улыбнулся, — в беседах с тобой имеется своя
Яромир промолчал. Торговец поднялся.
— Что ж, будь по-твоему, сокровище моё драгоценное! — Он подался вперёд и провёл пальцами по небритой щеке Ледореза. Ненароком коснулся сомкнутых губ.
Пришлось приложить усилие, чтобы не отдёрнуть голову.
— Договорились. Ты мне победу, я тебе — свободу! — торжественно изрёк Бара и добавил: — Насчёт этих твоих тренировок… посмотрим, что можно сделать.
Он ушёл, оставляя долгий удушливый шлейф из перца и роз.
— Мне кажется, или у него к тебе какой-то нездоровый интерес? — спросил, нахмурившись, Марий, проводив Бару взглядом.
— Кажется, — буркнул Яр.
Полумесяц плюхнулся на лежанку.