Но один настырный изначальный умолял до последнего.
– Возьмите меня с собой, отец, я докажу, что достоин стоять рядом с вами! – повторял он.
– Как тебя зовут?
– Адад, отец!
– Ты не пригодишься, Адад.
Баал вместе с Анат отправился на край мироздания. Из оружия они взяли нож, лезвие которого могло прорезать кокон мира, и ничего более.
– Занятная вещица, – удивлялась Анат, с усилием водя лезвием по земле. – Как из воздуха сделано. Твоя подруга не обманула, Баал?
– У нас общий враг – она не упустит возможности разделаться с ними нашими же руками.
Нож сработал. Баал пробил брешь в коконе, сотворенном Создателями, – маленькую щель. И через нее они зачерпнули силу необузданного Хаоса. Изначальные назвали себя хозяевами нового мира, и места для Ашу в нем не предусматривалось.
Баал повел собратьев. Под его началом они повергли Великих творцов. Ашу отступили. Они не могли остановить ни изначальных, ни Хаос, заполнивший мир через брешь. Победа изначальных близилась, однако творцы сумели преподнести сюрприз. Их объединенное могущество стало теснить изначальных. Но Баал нашел способ склонить весы на свою сторону, стать еще сильнее. Он принялся пожирать других изначальных – и все они ради общего дела отдавали жизни добровольно.
– Ты насытился, брат? – спрашивала Анат.
– Голод становится сильнее. – Баал не скрывал от нее последствий.
– Брат…
– Отринь сожаления, Анат. Я закончу начатое.
– А что потом?
Ответить Баалу помешал ворвавшийся незваный гость. Изначальный бросился на колени перед Баалом.
– Отец, я знаю, что вам нужны силы, чтобы справиться с врагами, – затараторил он. – Возьмите мою жизнь, она вас напитает.
Изначальный дрожал. Он не хотел умирать.
– Ты Адир?
– Адад, отец. Мое имя – Адад.
– Твоя жизнь мне ни к чему, Адад. Ступай.
Адад выжил, в отличие от многих других. Но благодаря жертвам Баал сумел добиться желаемого. Он нанес Ашу сокрушительный удар – вырвал у творцов Голос, с помощью которого те приказывали ашури. Однако изначальные не сумели повелевать ашури – у них не было права Приказа, что вплетен в тела Ашу.
Творцы потеряли контроль над своими марионетками и решились на отчаянный шаг. Им помогла ошибка Баала. Ашу заманили изначальных к проделанной в коконе прорехе и разделили мир, отсекая часть, заполнявшуюся Хаосом. Творцы укрепили барьер, дабы убедиться, что изначальные никогда не выберутся из своего узилища.
Баал помнил, как захлопывалась дверь к спасению. Часть мира, доставшаяся изначальным, была испорчена. Хаос проникал капля за каплей, оскверняя, приводя на край безумия.
– Никто не остался за барьером? – спрашивал Баал, смотря на лица окружающих.
– Сиббиту, – говорила Анат. – Он единственный не пошел с нами, не попал в ловушку.
– Сиббиту хитер. Он поможет нам выбраться.
– И нам остается ждать?! – взвился кто-то из изначальных. – Нужно действовать! Пусть изначальных поведет тот, кому удастся вернуть нас домой.
– Закрой свою пасть, Адад, – велела Анат.
– Не только Баал готов себя проявить!
– О? И кто же еще? Рвешься на его место, Адад?
– Могу попробовать! Пока плана нет, но…
– Довольно! – зарычала Анат.
Она когтями разодрала Адада, оставив того хныкать от боли.
Изначальные ждали и пытались выбраться.
Сиббиту не помог.
Баал не знал, минули столетия или тысячи лет с момента их пленения. Время покинуло их.
В другой части мира Шамаш помнил, как слабел. Битвы с изначальными отняли у Ашу последние силы. Время долгого сна приближалось, а мир пребывал в беспорядке. Ашури, приученные уничтожать творения соперников своих хозяев, следовали инстинктам и продолжали разрушать все, что попадалось на пути. Лишенные Голоса Ашу решили создать тех, кто восстановит из пепла утерянное. И так появились люди, вторые дети Ашу. Каждый творец привел в мир свой народ, опутанный цепями всепоглощающей воли. Люди четырех народов ненавидели друг друга, ибо таково было желание Ашу. Никто не смог бы объединить вторых детей и направить их против творцов.
Шамаш знал: его люди сберегут земли юга, а когда придет час, будут воевать за него, доказывать превосходство своего творца над остальными Ашу. Но люди вышли намного слабее изначальных и не могли сдерживать ашури. Что им оберегать, если ашури за год опустошат Аккоро от края до края?
Воспоминания смешивались в неразборчивый ураган.
Шамаш пошел в узилище изначальных. Другие Ашу отговаривали, но он исполнил задуманное и принес с собой частичку Голоса – слишком слабого для Ашу, но подходящего для людей. Наделенные этой силой смертные стали зваться жрецами, а Шамаш… он исказился. Его, снедаемого хворью, заперли в Саордале. Ашу погрузились в сон, дабы восстановить силы. Настала Эра людей, и во главе ее стояли жрецы. Две сотни лет продолжалось их владычество, пока не пришел тот, кто стал для них погибелью.
Его звали Алламус, и он считал себя спасителем. Рожденный жрецом в западных землях, он путешествовал по Аккоро, находя все новых сторонников.
– И все слова – истина? – вопрошали они.
Алламус не скрывал ни слова правды.
– О да, для Ашу мы – зверюшки. Если захотят пустить нас в бой ради забавы – так и поступят, – отвечал Алламус.
Люди боялись. Они гневались. Они отрицали. А потом он давал надежду, от которой невозможно отказаться.
– Мы станем сильнее, – обещал Алламус. – Никто не наденет на нас поводок.
– Но что мы против Ашу?..
– Верьте: жрецы не оставят вас.
Они верили. Алламус стал их твердью в зыбком мире.
Но отнюдь не все хотели получить убежище. Большинство соблазнилось богатствами. Алламус был готов отдать каждый драгоценный камень, доставшийся ему в наследство от семьи, дабы добиться своего. Однако ни сокровища, ни сила смертных не могли потягаться с Ашу. Он искал что-то другое.
И нашел. Ответ явился во снах, принесенный женщиной с удивительными волосами цвета янтаря. Она поведала ему все, и Алламус в полной мере осознал свое предназначение.
– А если ничего не выйдет? – спрашивал невысокий тощий паренек, шедший рядом с Алламусом.
Его нарекли Шедом – в честь деда, избравшего в жены женщину без дара. К сожалению, через разбавленную кровь жреческие силы не передавались, и Шед был их лишен.
– Если у тебя ничего не получится? Или… Оно вырвется?
– Твои сомнения почти оскорбительны, Шед. – В голосе Алламуса прозвучало предупреждение, но при этом он ласково потрепал мальчишку по волосам. – Я не ошибусь.
Шед закусил губу. От нервозности он не знал, куда себя девать, и притоптывал на месте, словно молодой жеребенок.
– Я… я не доверю им. Все, чего они хотят, – власть.
– Ты прав. И я обещаю даровать им желаемое, а в придачу свободу от прихотей Ашу.
– Алламус! – Шед по привычке испуганно огляделся. – Не так громко, пожалуйста! Не все с тобой согласны!
Жрец рассмеялся. Его любимец – куница по имени Сэль – злобно зафыркала и посильнее вцепилась в одежду хозяина, чтобы не свалиться с его плеча.
– Кого ты боишься, Шед? Да еще в моем доме!
Он построил свою башню в южных землях прямо над входом в Саордал. Подземный город манил Алламуса своими тайнами, но соваться туда он не спешил. Пока хватало и того, что он отпугивал незваных гостей. Люди не приближались к дому Алламуса. Даже те, кто клялся ему в верности, предпочитали встречаться с ним где угодно, но не в башне. Алламус усмехнулся, вспоминая узоры на стенах. Образы Ашу с первого взгляда восхищали тех, кто им поклонялся. И мало кто замечал оскорбительные допущения, с любовью запечатленные Алламусом.
– А та комната? Ну, с колонной.
– Что с ней не так? – Алламус беззаботно погладил фыркающую Сэль.
