Лео Витман – Ропот Бездны (страница 101)

– Уходите? – спросила Гула, заметив, что Энки собирается в дорогу.

Соглядатаи привели для него коня – сильного и быстроногого.

– Пока только на время, Гула. У меня срочное дело.

– Удачи, господин.

– Когда будете рядом с Этрике, я к вам присоединюсь.

Энки пустил коня в галоп. Зная о планах Маара, он хотел добраться до друга как можно скорее. Что успел рыжеволосый нашептать в ухо Шархи? К каким еще ошибкам направил? Благополучие людей интересовало фальшивого вершителя менее всего. В письме Энки высказывался намеками, опасаясь, что оно попадет на глаза Маару, Шархи отвечал не менее осторожно. Возможно, он и сам уже раскусил «приближенного».

Останавливаясь лишь для недолгого отдыха, Энки скоро добрался до цели. В сам Шанти он не поехал и остался у водопадов, как они с Шархи условились. Нежелание встречаться в городе лишний раз подчеркивало подозрения властителя. Он знал, что за ним следят.

Шархи прискакал один – ни слуг, ни стражи. Выглядел он усталым и измученным. Спрыгнул с лошади тяжело, будто нечто придавливало его к земле.

– Как ты, друг мой? – первым делом спросил Шархи. – Я уж не надеялся, что ты напишешь. Прости, мое последнее послание было… грубоватым. При дворе столько всего происходит…

– Все в порядке, Шархи.

Они обнялись. Властитель захватил с собой корзинку с закусками и даже привез две фляги с медовым напитком.

Денек выдался ясным. Они устроились на молодой, только начавшей пробиваться траве и под шум водопада насладились простой едой. Не ощущая вкуса, Энки нахваливал привезенный другом сыр и засушенные фрукты.

– Слышал о твоих караванах, – сказал Шархи, и в голосе его промелькнула гордость за друга. – Ты твердо стоишь на ногах.

Стоило начать с рассказа о Мааре, но, видя отпечаток тревог на властителе, Энки не мог не спросить:

– У тебя все хорошо, Шархи?

– Мы столько не виделись, не знаю, с чего и начать. – Шархи провел рукой по волосам, прикрыл глаза. – У властителя нелегкая доля. Одинокая.

– Мое решение пойти собственным…

– Знаю, Энки. Ты со мной не во всем согласен. Но мы братья. Останемся братьями на всю жизнь. Я не виню тебя. Правда. Поначалу злился, но у меня было время подумать. Твой выбор – только твой. Я же рад, что нам удалось встретиться. Ты писал, что разговор срочный?

– Именно. Как ни прискорбно, Маар долго водил нас за нос…

Он рассказал Шархи все, о чем поведал Нергал. Слушая, властитель мрачнел, кивал, и ярость тугой пружиной скручивалась в глубине черных глаз.

– Рыжий много на себя взял. Подлый лис! – скривился Шархи. – Изначальный, да? Тело у него вполне человеческое.

– Ты покончишь с ним?

Со смертью Маара оборвутся все собранные им обеты – Шархи это понимал.

– Шархи, ты же хотел избавить народ от клятв, когда они примут тебя? Во всех уголках востока молвят, что ты избран Ашу. Разве это не принятие? Маар опасен. Если мы не остановим его…

– Можем остановить, когда он добудет для меня юг.

– Шархи!

– Понял-понял. – Шархи приподнял руки. – Я шучу, брат. Я не дурак. Бешеных собак держать подле себя нельзя, неважно, насколько они полезны. Ох, кто же знал, что все настолько далеко зайдет…

– Ты не один, Шархи.

– Нергал ждет в Этрике?

– Он собирался туда. Поехали со мной, поговорим с ним. Хотя твое отсутствие может обеспокоить Маара.

– Ты веришь Нергалу? Не лжет ли он? Я разломов не видел, а ты… После использования ашури ты сам не свой, брат. Не хочет ли Нергал прикончить нас разом – тебя и меня?

– Доверься мне, Шархи. Мне ты доверяешь, правда?

– Всегда, – искренне ответил Шархи. – Энки, я никогда не лгал, называя тебя другом.

– Тогда мы выстоим. Вместе.

Энки прилег на травку. В голове было приятно пусто – голоса в кои-то веки смолкли. Ничего не болело. Он был легче перышка. Отвлечешься – и ветер унесет за собой. Не двигались ни руки, ни ноги. Да и нужно ли двигаться? Так приятно расслабиться.

Тяготы покинули Энки. Облачка прелестной формы проплывали над ним, пока Шархи тащил его за собой. Лебеди, медведи и куницы, созданные из белоснежных клубов, кружились в затейливым танце. Лица… Улыбающиеся лица. Среди них женщина, чье имя он забыл. Почему… почему он забыл ее имя?

Осадок в медовом напитке… Да, в него что-то добавили.

«Он заберет меня в Шанти, – вяло ворочались мысли. – Но мне нельзя в город – много людей. Опасно для них».

Но властитель направлялся не к лошадям. Не проронив ни слова, Шархи скинул Энки с вершины водопада. Полет продлился несколько секунд, а за ним – падение на камни.

Шея Энки хрустнула и сломалась. Мертвые янтарные глаза смотрели в небо – чистое и пронзительно-синее.

Эпилог

Отец

Маар терпеть не мог Этрике. Впрочем, как и остальные людские города. Убогие, лишенные фантазии – что в них красивого? Обитель так вообще заунывное местечко. Если бы не необходимость, он бы сюда не заявился.

– А, вот оно что…

Маар нашел искомое. Осколок ожерелья, напитанный кровью Сиббиту. Эта безделица стала якорем, что позволял Сиббиту являться людям, вырываясь из хватки Саордала. Он изрядно побеспокоил брата жрицы Ишари, свел парня с ума. И почему? Должно быть, Вечный город окончательно пожрал мозги Сиббиту, раз он так ошибся. Перепутать их отца с братцем Ишари! Смех! Позор! Он расскажет всем братьям об этом. Совсем скоро расскажет, ведь близок час воссоединения.

Столетия прошли, а он помнил. Ашу исчерпали почти все силы во время сражения с изначальными. Они понимали, что скоро придет время погрузиться в сон. Но кто присмотрел бы за созданными ими ашури? Люди? Они не были способны.

Шамаш предложил выход. Он создал проход в темницу, заполненную Хаосом. Проход к запертым изначальным. Ашу похитил сотни душ собратьев Маара, принес их в мир смертных. И там души изначальных были запечатаны в телах людей. Обреченные перерождаться снова и снова, они не помнили своей истинной природы и служили Великим Ашу.

Так и появились жрецы. Они могли говорить с Великими Ашу и, обладая Голосом, передавали Приказы Великих Спящих.

Маар был среди тех несчастных. После стольких лет рабства его утешала мысль, что Ашу поплатился за свою вылазку. Хаос изменил его. Другие творцы не пустили Шамаша в Чертоги и заперли его в Саордале. Изумительная благодарность! Бросив своего брата, они заснули, и началась эпоха людей.

Так казалось. Жрецы – истинные изначальные, чья чистая суть не изменилась, – правили в смертных телах, но после восстания Алламуса Ашу Арбэл ненадолго вышел из дремы. Владыка запада заточил все души изначальных, что ему принадлежали, в башне Нир'Ушур – в колонне, созданной Алламусом. Какая ирония! Ведь именно из проклятой колонны Алламус надеялся сделать врата, что привели бы изначальных в мир людей.

Жрецы более не рождались на землях Арбэла, зато Ашу сделал из людей вершителей. Владыка запада приказывал смертным, впитывать осколки сущности изначальных и укрощать жрецов.

Ашу ждали. Набирались сил. Они жаждали вернуться, вырвать у воров украденный Голос и взять Аккоро под контроль. Как будто изначальные это допустят!

Маар хихикнул, но тут же смешок превратился в хрип. Его схватили за горло, приподнимая над землей.

– Разве я не велел ждать?

– Отец! – просипел Маар.

Ненависть и преклонение перемешались в нем. Баал проснулся. Отец вернулся.

– Я сделал это для вас, отец! Я знал, знал, что вы проснетесь! Только вы смогли бы поглотить силу Шамаша! И разломы – они повсюду! Моим братьям будет легче выбраться. Вы не просыпались. Проживая жизнь как Алламус, вы очнулись быстрее. Я беспокоился! Я помогал! Мое присутствие пробуждало вас, и вы контролировали ашури.

– Тс-с, – призвал к молчанию Баал, и Маар захлопнул рот.

Лицо отца изначальных, которого некогда звали Энки, обманчиво смягчилось.

– Ты очень-очень плохо себя вел. Придется наказать тебя, Адад.

Услышав свое имя, Маар переполнился восторгом. Да, его имя, его дорогое имя, данное отцом. Адад. Он – Адад. И никто иной.

– Ступай за мной, – сказал Баал, разжимая хватку на шее.

Адад последовал.

А за Гранью, в Чертогах, Великие Спящие услышали голос своего врага и вздрогнули.

Пробуждение близилось.