Лео Витман – Ропот Бездны (страница 100)

– Немного.

– Можешь вернуться. Твой друг ведь так говорит?

– Так, – согласился Энки.

Шархи передавал ему письма через своих соглядатаев. Чаще всего властитель уговаривал, иногда угрожал. Случалось, что и выдвигал предположения, будто Энки спелся с его врагами.

– Пойдешь дальше, Энки?

– Да.

– Один?

– Я ослеп на один глаз, но вижу лучше, чем когда-либо, Арата. Я иду, куда хочу идти. И сойду с дороги, когда пойму, что настал час остановиться. А пока – да, один.

– Ты думал, как все могло сложиться? – улыбнулся Арата. – Если бы я не сторонился тебя, как другие? Стал бы я для тебя бесценным, человек? Кинул бы ты мне веревку, о которой позабыл в тот день у колодца?

– Я знаю, что сделал бы сейчас. То, что сделаю: пойду без страха. Я хотел, чтобы ты жил, но знаю, что должен отпустить тебя. Прощай, Арата, – сказал Энки пустоте перед собой.

Дорога вела вперд. Путь, избранный им, продолжался.

Караван двигался дальше. Люди, идущие за ним, менялись, и лишь одна женщина оставалась.

Ее звали Гула. Она присоединилась к Энки, будучи отощавшей и больной: израненные руки, сотрясающаяся от кашля грудь, потухший взгляд.

– Садись в повозку, – сказал, увидев ее впервые, Энки.

Женщина безропотно выполнила то, что сочла приказом.

Ей потребовалась пара недель, чтобы встать на ноги. И с тех пор каждый день преображал ее все сильнее. Хорошо питаясь и принимая лекарства, она окрепла, смогла идти самостоятельно. А после помогала подниматься на ноги другим.

– Я много знаю о травах, господин, – призналась она однажды. – Могу я собирать их для вас?

– Буду рад, если поможешь.

Познания Гулы воистину удивляли. Иногда Энки сомневался, что за маской прячется низкорожденная, но это не имело никакого значения. Гула старалась, не чуралась никакой работы и оставалась с караваном тогда, когда Энки был вынужден… отлучаться.

Пролетали дни. Объезжая поселения и деревни, Энки узнал, что на дорогах появилась еще парочка странствующих караванов, и один из них вела Белет. На них не нападали, скорее всего, думая, что они – часть жреческого каравана.

Идея Энки выпорхнула из его рук, отделилась от него. Он улыбался с облегчением. Лучше и быть не могло.

– На следующую зиму нужно найти больше повозок, – проговорила Гула. – Чтобы люди не шли под дождем.

– Все продумываешь загодя, да? Молодец, Гула.

– Рада быть полезной, господин. Кстати, я нашла новую деревушку, куда мы можем заехать.

– Обязательно навестим ее.

«Впервые она проявила инициативу», – подумал Энки.

На самом деле женщина взвалила на себя едва ли не все обязанности: вела учет припасов, следила за людьми каравана, разбирала найденные в лесу травы и делала целебные настойки.

– Гула, – сказал ей жрец. – Если я уйду, караван поведешь ты.

– Не шутите, господин!

– Ты сможешь.

– Знаю, что смогу. Если вы исчезнете, я не брошу караван.

Она не скрывала недовольства, а Энки умолчал о причинах решения. С того разговора Гула еще жестче перехватила бразды правления, и Энки превратился в одного из попутчиков. Повозкой теперь правила Гула.

Он знал, что когда-нибудь ему придется покинуть караван, однако срок пришел раньше, чем Энки рассчитывал.

Перемены принес огонь. В ночи он горел пламенным мотыльком, порхающим в туманной мгле. Жрец пошел за ним.

Лес не пугал безмолвием: стрекотали жуки, щебетали ночные птицы, с ветки на ветку перепрыгивали белки. Огонь исчез, но кто-то наблюдал за Энки. Стоял рядом.

– Кто здесь? – спросил жрец, вглядываясь во мрак.

– Тебя легко найти, – ответили ему. – Низкорожденные болтают о караванах.

– Нергал, – узнал Энки фигуру, выступившую из-за деревьев.

– Я пришел с миром, жрец.

– Без сомнения. Дружелюбием от тебя так и веет.

– Чего ты ожидал, мальчишка? Объятий? То, что ты устроил в Аккоро, заслуживает наказания.

– Явился за этим?

– Не сегодня. Знаешь ли ты, что, используя свои нечестивые силы, создаешь разломы – двери для изначальных в наш мир? Для существ, не терпящих подле себя людей?

Энки видел эти разломы. Ничего хорошего они не знаменовали, но двери для изначальных?

– Маар знал. Это часть его плана. Ты плясал под его дудку, мальчик…

Нергал говорил и говорил, раскрывая историю своего заточения и замыслов Маара.

Рыжеволосый все просчитал с самого начала. Выманил их с Шархи из города, привел в Саордал, проследил, чтобы Энки пожрал Шамаша. Он брал клятвы у людей, готовя их склониться перед изначальными.

– …Ашу проснутся, а до тех пор нам нужно продержаться. Объединить силы, – предложил Нергал.

– Откуда такая уверенность? В Чертогах они не обращают внимания на проблемы смертных.

– С людской суетой мы должны справляться сами, мальчик. Но изначальные – враги Ашу. Великие Спящие не дадут им топтать землю Аккоро.

– Я должен рассказать Шархи.

– Да, – кивнул Нергал. – Властитель – марионетка Маара.

– Шархи подозревал его.

– И все же подпустил слишком близко. Сможет ли твой властитель отказаться от клятв? На них держится его власть.

– Шархи не позволит управлять собой.

– Оставляю беседу с ним на тебя, жрец. Встреться с властителем и приезжай в Этрике. Решим там, каким будет наш следующий шаг. Помни: Маар не должен ничего заподозрить.

– Ясно.

Нергал ушел, не попрощавшись.

«Ашу проснутся», – сказал он. Но что хорошего в их пробуждении для людей, размышлял Энки. Они изгонят изначальных, а после? Обратят людей в рабство? Как и задумывали, натравят народы друг против друга? Однако и господство изначальных ничем не лучше. Кто для них люди? Животные, нелепая поделка ненавистных творцов. Лучшее, что получат люди при их владычестве, – положение слуг.

И если Ашу исчезнут, что предпримут создания Хаоса?

Энки помнил их – женщину в исчезающем доме, тени под тоннелями на границе юга. Ашу сдерживают их. Не станет Великих Спящих – и что дальше?

– Я хочу отправить письмо властителю, – сказал Энки будто в никуда.

Но неотступные соглядатаи его услышали. Один из них подошел к жрецу и дождался, пока тот закончит писать послание.

– Доставьте поскорее. Караван пока не тронется.

Ответ он получил менее чем через неделю. Шархи находился в городке Шанти и предлагал встретиться в его предместьях.