Лео Сухов – Жертвы жадности. Общественный договор (страница 7)
– Да как-то весь день не до еды! – признался я. – То кобры, то иду, то кобры… А я уже кокосами травился, вот и стараюсь их нечасто кушать.
– Вот это ты зря! – заметил Александр. – Мы вот который день едим то кокосы, то моллюсков, то улиток. Знаешь, тут с рационом – так себе!
– А рыбу никто не ловил? – поинтересовался я.
– А на чем её готовить? – вопросом на вопрос ответил Александр. – Вон, Виталик второй день огонь пытается разжечь при помощи палок и такой-то матери. И знаешь что?
– Что? – решил я подыграть, прекрасно зная ответ.
– Да ничего! – Александр счастливо засмеялся. – Ну и минута-то вышла!
– Да, спасибо за уделённое мне время! – очень официально ответил я, поднимаясь. Саша снова радостно захохотал.
Вокруг люди, которые меня знать не знают – и не хотят узнавать. Я голоден, и у меня осталось всего 15 % сытости. Скоро стемнеет, а мне негде спать. Вот и пришла пора мне заниматься в окружении людей тем же, чем я занимался, когда их не было: добывать кокос и всё, что в нем. В отдалении в море впадала речушка, к которой все местные жители ходили за водой. К ней я и направился. Набрав камней, я подошёл к ближайшей кокосовой пальме из тех, что в изобилии росли вдоль пляжа – и с третьей попытки сбил себе орех, вызвав аплодисменты двух анорексичек. На всякий случай, я отошёл подальше от них, чтобы не клянчили и не просили поделиться. И принялся за дело.
Вы не подумайте! Я так-то джентльмен: двери придерживаю, руку подаю, стул отодвигаю и даже совместные ужины не жадничаю оплачивать. Но как мне в своё время сказал батя: «Джентльмен он в Ландо́не, а в Африке англосаксо́не». Так вот я сейчас, может, и не в Африке, но англосаксо́нь ещё та! Летали на самолетах? Читали инструкцию, кому сначала кислород подавать – родителю или ребёнку? Ну так вот, сначала мне нужен кислород, а потом я готов делиться.
С моими возросшими силами, ловкостью и телосложением орех сдался на удивление легко. Не прошло и пары часов, как я уже заканчивал выедать мякоть в своей новой фляге. А может, дело было в осколке камня, который я умудрился поломать другим камушком? Во всяком случае, над камнем мелькало системное сообщение:
На ноже и в самом деле были зазубрины, облегчившие отпиливание «крышки» ореха. После еды я нарубил себе тем же ножом листьев, оборудовал лежанку – наподобие той, что была на прошлом месте ночёвки – и уселся рядом, глядя, как стремительно закатывается местное солнце за горизонт.
Я три раза перечитал системное сообщение и помотал головой. Большего бреда эта игра мне не выдавала ещё ни разу. Впрочем, я так устал, что уже не мог нормально удивляться. Тем более что у меня появилась такая уверенность в том, что всё хорошо, что я даже боялся её спугнуть.
Я смотрел на людей вокруг и был по-настоящему счастлив, хотя не видел для этого ни одной объективной причины. А может, это какой-то неизвестный мне параметр так влиял на моё состояние?
«Над этим обязательно стоит подумать! – решил я. – Но не сегодня!».
Глаза слипались. Я устроился в своей норе и ослабил верёвку на поясе, чтобы не натереть себе всё за ночь. Я, конечно, позаботился о себе – и проложил под верёвкой дополнительно листьями, но лишний раз рисковать не стоило. Немного полежав и счастливо посопев, я уснул.
Глава 4. Общественная деятельность
Проснулся я от того, что мне на голову что-то упало! Точнее, упало на то место, где должна была быть моя голова. А было моё правое плечо. И мне было очень больно, но это не помешало мне вскочить на ноги, подхватить посох, лежащий рядом, и чуть не потерять свою юбку. При свете луны я различил две фигуры – женскую и мужскую.
– Ой, Лёш! Он жив! – взвизгнула девичья фигура.
– Мля! – выдала мужская в тот самый момент, когда мой посох влетел ей в солнечное сплетение.
Девушка завизжала, а парень сложился пополам. Вокруг раздались недовольные голоса.
– Да как так? – просипел парень, страдая от оглушения, которого ему насчитали аж 20 секунд. И, кстати, жизней-то у самого Лёши было уже не меньше, чем у меня.
Понимая, что надо объяснить зрителям, которые начали собираться вокруг нас, в чём дело, я вытащил камень из своей «кровати».
– А давай-ка я, пока ты тут валяешься, тебе этим камушком долбану? – заорал я. – Убить меня хотел?
Раздались возмущённые выкрики. Девушка перестала визжать и резво бросилась прочь. Сквозь толпу собравшихся пробилось трое мужчин.
– Что здесь происходит? – спросил один из них.
– Да вот этот! – я отвесил Лёше ещё один пинок в солнечное сплетение, продлив оглушение на пятнадцать секунд и сняв ещё несколько единиц жизни. – Убить меня со своей подружкой хотели! Кинули камень на голову, но промахнулись.
– А ты кто вообще? Я тебя что-то не помню… – проговорил второй подошедший.
– Я – Филипп. Вчера пришёл, под вечер, – представился я.
– Новенький, значит… – кивнул первый мужчина. – Ну будем знакомы, а я – Лосев. Так меня тут называют, и я вроде как староста. Так, говоришь, камень кинули?
– Ага! Смотри, плечо мне порвали! – я повернулся плечом на свет. Многострадальная ссадина выросла втрое. Вокруг наливался неприятный синяк, из раны текла кровь, а системное сообщение обещало мне сепсис и воспаление.
– Слышь, брат, тебе песец! – заметил какой-то доброхот из зрителей. – У нас был чувак с такой надписью. За три дня окочурился!
– Да, это был первый убитый ночью, – кивнул Лосев. – Остальных чистенько убивали. Не ты ли, Лёш?
Теперь уже Лосев пнул незадачливого убийцу.
– Ого! – удивился он. – Сто шестьдесят очков жизни! Это у тебя уже какой уровень?
– Похоже на четвёртый-пятый… Если всё в телосложение и силу кидал, – заметил третий мужчина, который до этого молчал. – Но, скорее всего, седьмой-восьмой. Уж больно тихо и незаметно ходит. Значит, ловкость прокачивал.
– Ну вот и наш убивец, – обрадовался Лосев. – Новенький, Филипп, давай-ка его камнем по башке! Бери опыт, раз поймал!
– Да я как-то… Нельзя так… – попытался отказаться я.
– Не вянь, Филипп. Бей! – посоветовал второй мужчина. И что-то такое было в его голосе, что я вздохнул, размахнулся и со всей силы опустил камень на голову Лёши.
Лосев задумчиво посмотрел, как тает в воздухе тело незадачливого ассасина, и кивнул мне. Жалости к Лёше я не испытывал, а вот троица «судей» мне очень не понравилась. Уж очень легко они решали, кому камнем по тыковке, а кому опыт.
– Пойдём, новенький. Поговорим! – сказал он. И, кажется, это не было просьбой, так что я предпочёл кивнуть.
– Расходимся, граждане! Баиньки! – крикнул на собравшихся второй, и толпа начала рассеиваться.
Шли молча. Я захватил свой посох и нож. Хотя вряд ли они помогли бы против этих троих. Судя по жизни Лёши, Лосев с пинка выбил не меньше, чем я. Однако бросать своё имущество я теперь опасался.
– Лосев! – сказал я, когда мы проходили вдоль моря. – Дайте искупаться… А то ведь и правда сепсис случится!
– Ну давай… Ждём! – ответил тот, останавливаясь. Рядом застыли двое его помощников.