Лео Сухов – Жертвы жадности. Общественный договор (страница 6)
Я поднял пустую флягу, посох и отправился в путь – навстречу людям!
Я всегда любил людей, общение и большие компании. Вот моя старшая сестра могла целыми днями сидеть дома и читать книги. А для общения ей отлично хватало социальных сетей. Я же всю жизнь из дома сбегал: то погулять, то поиграть в футбол. Потом уже бегал в клубы, в кафе, к девушкам. Ловеласом я не был, дон Жуаном, как подумал в начале – тоже. Я был обычным парнем. Ну, может, симпатичным – девушкам нравился. Ладно!..
Я был кучерявым красавчиком, которого мама и сестра приучили следить за собой! Ко мне на раз приставало прозвище «павлин», на два – я выхватывал по физиономии от очередного отвергнутого после знакомства со мной ухажёра. И знаете, я тоже научился рихтовать особо наглые морды! Я даже на самбо ходил четыре года, из которых один – на боевое. Так что я умел драться и держать удар. Правда, по моему внешнему виду любители решать вопросы при помощи кулаков обычно этого не определяли.
Так вот… я люблю людей, и мне тяжело находиться в гордом одиночестве! То, что у меня нет мыла, что под обломанными ногтями скопилась грязь, волосы постепенно превращались в колтун, а лицо покрывала трёхдневная щетина, – меня не сильно беспокоило. Я хочу ещё посмотреть на того, кто в моём положении выглядел бы лучше! А вот то, что рядом не было ни одной живой души, – меня угнетало! И ещё угнетало, что подтираюсь я листьями. Особенно во время поноса накануне.
Я даже забыл понаблюдать за людьми, которые были внизу, – хотя сначала и планировал. Я шагал по лесу, как решительный слепец, простукивая землю и отгоняя всяких разных гадов. Обнаружив на пути кобру, в этот раз я обошёл её стороной, как бы она ни раздувала капюшон.
– Сама себя кусай, гадина! – посоветовал я ей, держа дистанцию метров в пять-шесть.
Змеюка снова раздула капюшон, а я – надул щёки! Знай наших! Мы тоже можем надуться! Вот так, с надутыми щеками я повернулся в сторону своей цели и встретился взглядом с двумя мужиками. Ну как мужиками… Один – мой ровесник, другой – постарше. Оба такие же тощие, как и я – и выглядят как жертвы концентрационного лагеря. Но они хотя бы щёки не дуют.
– О, мы два дня шли, а тут ещё люди есть! – радостно провозгласил первый смутно знакомым голосом.
– Серый, да какие люди! Смотри, баклан какой! – ответил второй очень знакомым голосом.
И вот тут-то меня и накрыло. Я одним огромным прыжком преодолел разделяющее нас расстояние – и что было силы врезал сначала одному посохом в солнечное сплетение, а потом другому в кадык.
– Что за?..
Это попытался хрипеть Серый, потому что «???» задыхался, теряя по пять хитов в секунду. Однако я не дал Серому шанса, врезав кулаком в висок, а потом ещё раз и ещё, почувствовав как проламывается кость.
Я отпрянул от Серого, только начиная осознавать, что натворил. Пальцы на правой руке с трудом сжимались. Мой противник лежал на земле с остекленевшим взглядом, только нога его несколько раз дёрнулась. И в этот момент прилетел ещё один лог.
Я застыл, переводя взгляд с одного противника на другого. «???» дёрнулся и затих с выпученными глазами. Его рука медленно сползла, открывая изломанный рельеф горла. А потом два тела просто растаяли, оставив вместо себя только примятую траву и немного крови. Сзади испуганно шикнула кобра, но когда я обернулся, – её уже не было. Умная змеюка свалила от греха подальше.
Я медленно сел на землю, пытаясь унять дрожь. Меня мутило. Нет, содержимое желудка не грозило исторгнуться наружу, хотя я никогда до этого никого не убивал. Зато меня колотило от избытка адреналина и от дикого напряжения. Болели все мышцы, болели костяшки правой руки, а грудь будто сдавили обручем. И где-то глубоко внутри ворочался «злой я», который победно ревел от свершившейся мести – и требовал найти и покарать хотя бы Серого ещё разок для ровного счёта. А потом я понял, что у меня ещё и щёки болят из-за того, что я продолжаю их надувать. Разлепив губы, я с протяжным звуком, подобающим больше не голове, а… другой части тела, выпустил воздух.
– Филя, ты полный придурок! – сказал я сам себе. – Только такой лопух, как ты, мог затаить злость и обиду на двух дебилов-гопников… Да ещё и так кроваво с ними расправиться… Раньше я с такими ссоры выпивкой заливал… Докатился…
Я посмотрел на 120 единиц жизни и 100 единиц энергии – и наказал себя, вложив сразу два свободных очка в силу. Теперь она мне пригодится. По опыту я знал, что замириться с такими придурками, как Серый и «???», можно просто – но ровно до того момента, пока ты их жёстко не отметелил. После этого остаётся два варианта. Либо они тебе будут жестоко мстить, либо ты сможешь их и дальше безнаказанно унижать, а они будут пресмыкаться. Всё зависит от того, что именно они сейчас решат между собой. Всё это промелькнуло у меня в голове, пока я наблюдал, как мои руки и ноги выделывают какие-то странные, самостоятельно разработанные движения.
Ещё через двадцать минут прогулки по склону я понял, что меня всё-таки должно было стошнить. Просто нечем. Плохо было так, что прошедший понос уже вспоминался как что-то несущественное. Заметив впереди камни и неглубокую канавку, я предпринял последнее усилие, добрался до этой цели, сел на камень возле ручейка и остался сидеть, приходя в себя. Ручеёк был, кстати, значительно шире моего. Он весело журчал по дну канавки – обтекая голыши, которые сам и нанёс – и прятался за поворотом в траве. Я наполнил пустую флягу, допил воду из второй – и наполнил и её тоже. Чувство голода снять не удалось. Есть захотелось ещё сильнее, но хоть воду в организме восполнил.
Сквозь листву я видел, что солнце начало клониться к горизонту. Я с утра ничего не ел – только пил, а идти предстояло ещё час или два. Это заставило меня встать на ноги и двигаться дальше. Совсем не такой я представлял свою первую встречу с людьми в этой проклятой игрушке… Совсем не такой!
На пляж я вывалился злой, уставший, грязный и очень голодный. Людей на пляже было действительно много. На первый взгляд, не меньше двух сотен. Большинство – в возрасте от двадцати одного (это не у меня глаз-алмаз, это условие участия: для лиц старше двадцати одного!) и примерно до тридцати пяти. И все такие же худые, усталые и измождённые. У некоторых были одежды наподобие моей, у других – какие-то мотки мусора на самом сокровенном.
– Здрасти! – сказал я, подходя к ближайшему мужику. – А тут у вас какое-то поселение?
Не, ну а что мне у него ещё было спрашивать? Как дела? Какая у вас тут погода? Так я ответы знал: дела – дерьмово, погода – полное дерьмо. Ну и вариации, в зависимости от культурности собеседника, тоже предполагал.
– Ага, – глянув на меня, мрачно ответил мужик. – Деревня Жисьгумно.
Ну вот, а я о чём говорил?
– А тебе чего надо-то? – неприветливо поинтересовался мужик.
– Да я просто пришёл, вот…
– Ну и иди дальше!.. – отмахнулся он от меня.
Нарываться на конфликт я не хотел. «Ага, расскажи это Серому и"???"», – мелькнула в голове горькая мысль. Но я от неё отмахнулся, как от неконструктивной. Мне нужны были люди – и вот они! Теперь мне была нужна информация. И разговорить хоть кого-нибудь я очень даже могу. Надо только пройтись… И найти человека, у которого выражение лица не напоминает посетителей кладбища. И тогда, возможно, я что-нибудь узнаю.
– Извините, вы не могли бы уделить мне одну минутку? – спросил я у мужичка, выбивающегося из общей картины сединой, лысиной и тем самым спокойным выражением лица. Он сидел на песке и задумчиво смотрел на море. Я же упомянул, что большинство жителей на вид были не старше тридцати пяти? Ну так вот, мужчина явно принадлежал к меньшинству.
– Время пошло! – жизнерадостно согласился он.
– Я только сейчас сюда пришёл… Четыре дня один хожу, – начал я издалека. – Меня Филипп зовут… Можно просто Филя! А у вас тут какое-то поселение?
– А меня Александр, ну или – Саша. Приятно познакомиться, Простоф… ф… Тебя ведь достали уже этой шуткой, да? – участливо и очень жизнерадостно осведомился мужик и, дождавшись кивка, продолжил. – Это вообще не поселение… Это человеческие атомы, которые собрались на пляже три дня назад и до сих пор решают, что делать дальше.
– То есть, если я сейчас пойду к пальме, добуду себе кокос и буду его лопать, никто не прибежит с криками: «Это была моя пальма!»? И не станет отбирать мою добычу? – поинтересовался я.
– Это как пойдёт. Но если прибегут – дай в лоб. Может, удастся отправить на перерождение! – хохотнул Саша. – Но вообще-то не должны. А что, так оголодал?