Лео Сухов – Вечные Пески. Том 5 (страница 37)

Вот и зачем этих людей, отравленных сомнениями, тащить за собой? Тем более, туда, где остальные ещё держатся за убеждения? Как бы мне ни было жалко жителей Корабела… Но шли бы они в задницу! Так я решил. И этого мнения придерживался.

Пока я осматривал город и ждал, когда войдут остатки нашего каравана и вышедшие из него одержимые, небольшая группа ремесленников из Стража и бывших ополченцев из Илоса уже разбирала подъёмный мост.

Первым дело надо было разломать механизм петель, на которых этот самый мост опускался и поднимался. Петли были большие, бронзовые, крутились они на длинном бревне, вмонтированном в стены. Наверняка имелся способ как-то проще бревно извлечь, но мои люди его не нашли. В итоге, принялись его просто и без затей рубить, причём в нескольких местах сразу.

Другая группа снимала цепи в надвратной башне. А заодно разбиралась с механизмом ворота, что опускал мост на этих цепях. И с этим тоже возникли сложности. Конструкция была настолько надёжной и прочной, что почти везде пришлось что-нибудь ломать.

Впрочем, ремесленники с этой задачей справились. А затем начали разбирать сам мост, выдирая гвозди, отламывая доски и отправляя их на каменную часть переправы. Местные одержимые на всё это действо смотрели с улыбкой. Однако не вмешивались, что меня несказанно радовало.

А вот когда начали переправу через ров, тут-то и обнаружилась проблема. Стоило первому перехану ступить в воду, как один из одержимых рванул к нему и вцепился в седло, всем видом показывая, что так и поедет на ту сторону. Ему пытались разжать пальцы, но ничего не получилось: держался улыбчивый крепко, причём улыбаться не переставал, даже когда ему по пальцам били.

Пришлось кочевнику и трём его пассажирам выбираться из воды, чтобы дождаться, когда одержимый сам отцепится. А затем, под приглядом строя копейщиков, возвращаться обратно в воду — и только тогда начинать заплыв.

Беженцы, которых кочевник взял с собой, цеплялись за седло, чтобы удержаться на воде. За первым переханом пошёл второй, затем третий. И всё это время кому-то приходилось оттеснять одержимых, которые пытались добраться до уходящих из города людей.

— Ситранис! Среди твоих людей есть, кто плавать умеет? — крикнул я регою.

— Я умею! — отозвался тот.

— Надо бы побольше, чем один ты… — пояснил я. — Я тоже умею, но мы вдвоём, боюсь, не удержим ворота.

Пока люди переправлялись, нам удалось отыскать ещё около трёх десятков человек, умеющих плавать. После чего илосцы и приозёрцы совместными усилиями принялись через ворота уводить одержимых обратно в город.

В то время как оставшиеся люди выходили из города и выводили переханов. Когда все «наши» оказались по одну сторону воротной арки, а одержимые — по другую, дело пошло быстрее. Правда, удерживать рвущихся к нам одержимых становилось всё сложнее.

Несколько раз мы пытались опустить решётку. Но каждый раз «улыбчивые» добирались до караулки и снова эту решётку поднимали. После нескольких попыток я предложил всем, кто умеет плавать, раздеться, передать тюки со своими вещами тем, кто будет уплывать на переханах, а самим в одних простых штанах и рубахе — держать караулку, не давая поднять решётку.

Мы снова поднялись в надвратную башню. Дождались, когда воины внизу затолкают улыбающихся одержимых обратно в ворота. Опустили решётку до земли и закрыли двери в помещение, которое вело к вороту. Вот эти двери и держали, пока одержимые ломились внутрь.

Я их тактику поведения при этом никак понять не мог… Вели они себя как не очень умные создания, но умудрялись найти взаимосвязь между самой решёткой и воротом от решётки… Не умели плавать, но вполне могли открыть ворота города… Это было странно, это было непонятно, это было… Мне требовались пояснения. И почему-то я был уверен, что в архивах Святилища найдётся далеко не всё.

Когда последний перехан отчалил от берега и поплыл на другую сторону рва, я приказал покинуть помещение с воротом и двигаться на выход. Мы подняли решётку, не став надеяться на одержимых, и протолкались через их толпу к берегу, морщась от впивающихся в голые ноги камешков.

И вот тут на пути нашего побега встало последнее препятствие. Видя, что мы пытаемся зайти в воду, ближайшие одержимые кинулись к нам и начали вцепляться в руки, в одежду, кидаться в ноги, отчего было очень сложно не упасть на землю.

— Назад! — приказал я своим, отрывая от себя какого-то очень упорного ремесленника со злым взглядом и счастливой улыбкой.

Стоило нам отойти подальше от воды, как одержимые успокоились. И снова просто стояли, со счастливыми улыбками глядя на нас.

— И что теперь? — мрачно озирая эту толпу, уточнил Ситранис.

Я посмотрел на солнце, которое быстро катилось по небу в сторону горизонта. До темноты оставалось не так уж много. Надо было как можно быстрее решать вопрос.

— Сейчас что-нибудь придумаю, — честно пообещал я.

Самым простым решением было бы отбежать подальше вдоль стен, а там уже броситься в воду и поскорее отплыть от берега. Однако стоило мне начать отходить, как пара одержимых немедленно двинулась за мной. А стоило мне побежать, как они тоже побежали.

Пришлось вернуться и снова начать думать.

У меня оставалось последнее средство — шёпот. Вот только шептать надо было на воду и ветер.

Вода и Песок — не враги. Я помнил эту фразу Арахаманы, которую она сказала мне во сне. Да, я учился шептать в песках, поэтому и запоминал больше шёпотов, ориентированных на песок и ветер.

Однако воду мне уже как-то приходилось использовать, создавая пескоструйки.

А теперь надо было попробовать поднять волну. Волну достаточную, чтобы отпугнуть одержимых. Я закрыл глаза и стал слушать Дикий Шёпот в своей голове. Слушать, улавливать в его звуках те, которые мне сейчас нужны. Те, что описывают лёгкий ветерок и мелкую волну, которая мерно плещет на край рва.

Это было сложно. Это было непривычно. Но я справился. И, подчиняясь моему шёпоту и воле, ветер задул с запада. Он проносился над поверхностью воды, наконец-то найдя себе занятие. И азартно гнал волну в сторону стен. Там вода наталкивалась на берег, катилась обратно, наталкивалась на следующую волну, снова возвращалась…

Чаша за чашей, я заставлял воду болтаться между берегами. Всё сильнее и сильнее.

И, наконец, волна поднялась. Сильная, устойчивая, высокая. Она обрушивалась, почти достигая кладки, обливая нас, людей, сидящих у стены, и заставляя одержимых заметно волноваться. Сами они броситься в воду не могли и не хотели. И даже от моей волны всякий раз старались уйти.

— Как подальше отойдут, бросаемся в воду и плывём! Изо всех сил! — прокричал я своим.

Броситься в воду сумели все. Тут сложностей не было. Главное — подбежать к волне, поднырнуть под неё, а дальше вода сама отнесёт тебя от берега. И кинувшиеся следом одержимые не смогли до нас добраться. Но вот дальше…

В общем, не так уж хорошо плавали наши добровольцы. Это на спокойной воде они, может быть, легко держались. А во время такого волнения оказалось, что плыть им тяжело. И пусть я уже перестал шептать, и ветер унялся, да только вода по-прежнему плескалась меж берегов. А одновременно плыть и шептать, успокаивая волну, у меня не выходило.

И если первые шагов двадцать на кураже проплыли все, то затем у людей начались сложности.

Трое человек, к несчастью, так и не выбрались. Утонули во рву, наглотавшись воды. Ситраниса я вытащил буквально чудом, чувствуя, как у самого заканчиваются силы. К счастью те, кто уже переправился, додумались кинуть нам верёвки, чтобы вытащить.

А затем, сидя на берегу и восстанавливая дыхание, я смотрел на толпящихся на другой стороне одержимых. Смотрел и думал над тем, как бы ещё посильнее осложнить им путь из города.

На ум приходило только одно — обрушить пару пролётов каменного моста. С чем я и пошёл к Ферту, как к самому опытному.

Судя по всему, нам предстояло переночевать под стенами Корабела. А для этого требовалось его намертво запечатать.

Глава 116

Откровенно говоря, вечер и ночка выдались не самыми спокойными. Сначала пришлось ставить огромный лагерь, чтобы все уместились. Этот лагерь частично окружили повозки, а частично — костры.

Ну а для такого количества костров понадобились брёвна. Я был вынужден на рубку деревьев отрядить пару сотен человек, чтобы успели. Защищать лагерь предстояло со всех сторон. Мало ли, откуда и какая угроза придёт. На всякий случай, даже мешки с чёрным песком разложили поблизости. Чтобы быстренько распотрошить, если демоны пустыни неожиданно нагрянут.

А на каменном мосту выставили охрану, чтобы сдерживала одержимых. На случай, если те всё-таки сумеют перебраться через два пролёта.

Ферт всё-таки сумел обрушить один пролёт моста. Сначала отнекивался, потом согласился, долго собирался… В итоге, пошёл и спустя пару гонгов мучений обрушил камень в озеро. Да так, что осталась стоять только колонна и короткий участок.

А потом нас накрыла тьма, и началось… То стая хищников выберется из лесу, чтобы поодаль от костров завывать. То одержимые на той стороне рва орут и воют в бессильной злобе.

В общем, спать в такой обстановке — это отдельное мастерство. И мало кому в лагере оно было доступно.

А потом ещё из рва вылезли три наших утопших воина, решивших, что пора бы снова ожить в виде глухов. Пришлось их успокаивать, а затем обильно обсыпать Порошком Солнца, чтобы спалить. А они так-то несколько часов в воде проболтались, поэтому горели плохо…