Лео Сухов – Вечные Пески. Том 5 (страница 3)

Во всяком случае, когда мои ладони обхватили жаркие полушария, мысли о желании поспать вылетели из головы.

Глава 98

Как я ни загонял кочевников в структуру войска, их традиции были сильнее. Подчиняться кому-либо, кроме того, кого называют ханом, молодые воины не горели желанием. Пришлось хитрить и изворачиваться. Все командиры, которых назначили Гелай, Севий и Тадар, были поименованы ханами. А ещё мной был назначен хан ханов Тадар, под которым ходили три хана — собственно, Севий, Гелай и Угмон.

А уже под ними было полтора десятка «молодых ханов». Этих я, честно скажу, на совещания приглашал редко. Для меня они мысленно равнялись триосмам, пусть и вели за собой по двести-триста человек.

А вот своих сотников я приглашал всех. Борк, Одори, Истор, Тавр и Денос с Гвелом всегда присутствовали. Правда, Денос и Гвел руководили сотней совместно: ни у одного из них не было достаточно опыта, а вот на двоих — в самый раз.

Может показаться, что я задвигал кочевников, но это не так. Я просто выставил условие. Когда они смогут организовать верховые сотни, взять в руки копья и успешно бить таранным ударом, тогда и начну «ханский молодняк» приглашать.

Один талантливый кочевник уже вовсю осваивал эту науку. Но пока не сумел добиться успеха даже с пятью десятками соплеменников. Впрочем, я его старания заметил и всячески поддерживал.

Кроме того, на совещания я всегда приглашал Ферта. В плане шёпота он был самым опытным из всех. К тому же, Ферт знал многое из того, чем я никогда не интересовался. Образование у него было очень неплохое.

В этот день я на совещание слегка опоздал. Правда, у меня имелись веские причины… О которых я, конечно же, никому рассказывать не собирался.

Шатёр совета стоял особняком, в стороне от жилых палаток. Его стягивали толстые кожаные ремни, а стенки из многослойного войлока и гнурьей кожи глушили голоса. В итоге, любой разговор превращался для тех, кто снаружи, в неразборчивое бормотание.

Я откинул тяжёлый полог, и в лицо ударило сухим жаром, смешанным с запахом кисловатого вина и кожи. В отличие от затхлой духоты жилых шатров, здесь дышалось легче. Высокий свод позволял дыму, поднимаясь вверх, уходить в отдушину над очагом.

В центре стола тускло светила прожилками углей бронзовая чаша. Какой-то трофей, по всей видимости. Большая и глубокая литая посудина на толстых коротких ножках.

Эту чашу из своих запасов щедро выставил Тадар. И я всё никак не мог собраться и расспросить его на этот счёт. Однако и я, и Ферт обратили внимание, что чаша — с наговором. И ещё каким. Топливо внутри быстро прогорало, превращаясь в угли. А вот угли… Угли горели очень долго.

Вокруг чаши, заменяя центральный столб, высились четыре деревянных стойки, окованных железом. На них крепились поперечные балки, державшие крышу. Между ними змеился стол из плотно пригнанных досок: потемневших от времени, отполированных тысячами рук и посуд.

На столе, чуть в стороне от огня, виднелся поднос с медными кружками и двумя кувшинами. В том кувшине, что пузатый — вода. А в высоком с узким горлом — кислятина, которую кочевники гордо именовали вином.

Каждый наливал сам, сколько душа просит. Прислуги у нас в стойбище не держали. Женщин мы с собой не взяли. Кочевники, конечно, хотели оставить «бесполезных», по их мнению, старушек, чтобы занимались готовкой, стиркой и уборкой… А те, что помоложе, не прочь были захватить и «очень полезных» молодых девушек, которые бы работали в помывочном шатре и скрашивали мужской досуг…

Но я запретил.

Строго-настрого.

Во-первых, потребительское отношение к женщинам претило. Кочевников от подобного надо было отучать, иначе быстро скатятся до уровня соотечественников. Во-вторых, у нас был боевой отряд, а не племя дикарей на свободном выгуле. Чтобы донести эту истину до подчинённых, пришлось использовать небывалое для себя красноречие.

Вот оно-то, вкупе с моим непререкаемым авторитетом, который установился по пути в Эарадан, и помогли избежать превращения армии в кочующий балаган.

Войдя в шатёр, я обвёл взглядом собравшихся.

Слева от входа, сплочённой группой, сидели мои «ханы». Тадар, в халате, накинутом поверх чешуйчатого доспеха, занял место напротив чаши-очага. Седой, с лицом, иссечённым песком и временем, он единственный из кочевников не болтал и не суетился. Его узловатые руки спокойно лежали на столешнице. А пальцы одной из них задумчиво поглаживали край кружки.

Севий и Гелай устроились по правую и левую руку от «хана ханов». Севий был в добротном халате из тёмно-синего сукна, по которому сразу можно было понять: отдыхает человек, не мешайте ему. Гелай, наоборот, выглядел так, будто хоть сейчас в рейд: лёгкий кожаный доспех с нашитыми костяными пластинами, волосы стянуты в тугой хвост, на поясе — кривой нож в богатых ножнах. Он нервно вертел в пальцах кусок лепёшки, кроша его на доски.

Справа, чуть отодвинувшись от кочевников, будто держа границу между илосским войском и союзным, разместились мои командиры.

Борк, массивный и мрачный, навалился верхней частью тела на стол. Чешуя его бронзового нагрудника то и дело царапала старое дерево. Рядом с ним вытянулся, распрямив плечи по-военному, Одори. Бывший инструктор всегда сидел так, будто кол проглотил.

Истор, как порядочный аристократ, был в лёгком, но дорогом нагруднике с гравировкой по краю. И, естественно, тот был начищен до блеска: думаю, этот доспех при случае можно было использовать как зеркало.

Рядом, чихать желая на высокое происхождение соседа, развалился Тавр. Здоровенный, как скала, в грубой рубахе с закатанными рукавами. Он лениво наливал себе воду из кувшина, внимательно при этом наблюдая за тонкой струйкой воды.

Денос и Гвел, два командира одной сотни, как и всегда, сидели плечом к плечу. Оба в простых, но надёжных кожаных куртках с железными вставками на груди и животе.

Чуть поодаль от всех, в тени между двумя столбами, устроился Ферт. Он не сидел, а скорее примостился, будто большая умная птица на жёрдочке. Поверх халата, позаимствованного у местных, он носил старую хламиду. Выцветшую, с обтрёпанным подолом, но сохранившую следы вышивки серебряной нитью. Капюшон был откинут, открывая изрезанное морщинами лицо. Он не смотрел на чашу-очаг, он смотрел сквозь пламя. Как обычно и делают шептуны, прислушиваясь к тому, чего не слышат другие.

При моём появлении общий гул голосов смолк.

— Воевода, — Тадар чуть склонил голову, приветствуя меня с достоинством.

Севий и Гелай тоже пробормотали что-то одобрительное.

— Ишер, — Борк просто кивнул, подвинув свою кружку, чтобы освободить мне кусок стола.

Остальные илосцы ответили короткими кивками или поднятыми ладонями. А Тавр, самый простой и прямой из всех, лишь хмыкнул, налив и мне воды в медную кружку.

— Опоздал! — буркнул Одори, но без злобы.

— Тени вам всем в полдень… — я не стал реагировать.

Шагнул к столу и ощутил, как живое тепло очага дотягивается до лица и рук.

— Вижу, без меня начали? — спросил я без претензий.

— Да мы так, болтаем о том, о сём! — Истор подвинул мне ближе поднос, а затем покосился на Ферта и заговорщицки сообщил: — А кто-то просто молчит!.. Как всегда!

— Я внимательно слушаю, — спокойно отозвался Ферт. — И не вашу болтовню.

— Я ж говорю: молчит! — с ухмылкой покивал Истор.

Я прошёл к своему месту. Полог за моей спиной ещё колыхался, впуская прохладный воздух. Я сделал глоток воды, промочив горло: говорить придётся много.

А затем открыл наше совещание:

— Вопросов на повестке немного… Собственно, главный из них: как и когда будем переезжать на новое место. Я обещал два дня отдыха, от слов не отказываюсь… Но, возможно, у вас есть другие мнения?

— Значит, переезд — дело решённое? — уточнил Истор.

— Здесь нам уже не найти врагов по силам, — пожал я плечами. — А у тебя есть возражения? Если есть что по делу, высказывай.

— Нет, возражений у меня нет… Но ты же не о них спрашивал! — засмеялся Истор. — А я просто обязан был уточнить.

— Уточнил? — я улыбнулся.

— Ага! — отозвался тот.

— Ну тогда едем дальше… Хотя! — я осмотрел собравшихся. — Может, кто-то считает, что переезжать нам вовсе не надо? Или хочет предложить другое место для переезда?

К моему удивлению, со своего места помахал Гвел, привлекая к себе внимание. Обычно он на совещаниях помалкивал, однако тут у него явно назрел важный вопрос.

— Да, Гвел? — уточнил я.

— Мы с Деносом сегодня общались с Ватаной по поводу припасов… — сообщил парень. — Она волнуется, что кончается провизия. Запасы ещё есть, но их хватит, в лучшем случае, на десидолю. Может быть, стоит вначале добраться до обжитых земель? А потом уже вернуться на Серое Угорье?

Мне Ватана об этом говорила. И тоже предлагала пополнить припасы. Поэтому ответ у меня был наготове. Я, правда, даже Ватане его озвучить не успел.

— Знаете, я не против добраться до обжитых мест и припасы пополнить… Но я сильно не уверен, что после этого мы вернёмся на Серое Угорье. До ближайших поселений в Приозёрье нам ехать прилично. Туда добраться, там закупиться, доехать обратно… Времени с гарантией уйдёт много. К тому моменту демонов к западу от Пограничных холмов будет уже столько, что нам здесь делать будет нечего. Так что нет. Сначала обустроимся в новом лагере. Побудем там пару четвертей. А потом, наконец, уходим на восток.