Лео Сухов – Вечные Пески. Том 4 (страница 21)

— Ты необычный человек, воевода! — заметил он вместо приветствия, отщипывая сочную ягоду от грозди. — Я всё пытаюсь понять, зачем тебе гнать Мгелая в Рамдун… Я не спросил у тебя вчера, и этот вопрос не даёт мне с тех пор покоя.

— На него несложно ответить, — отозвался я, усаживаясь на войлок. — Мгелай не хочет воевать. В ваших ханствах никто не хочет воевать с демонами.

— Что и неудивительно… С них добычи-то нет, — хмыкнув, покивал бородой Мирад.

— А мне нужно, хан, чтобы кочевники с демонами воевали, — честно признался я. — Край Людей под ударом со всех сторон света. Везде идут тяжёлые бои. Демоны теснят всех, и пока не видно этому конца и края. Если вы, жители ханств, не будете воевать наравне со всеми, то…

Я замолчал, обдумывая конец фразы, чтобы сделать его поубедительней. А хан Мирад в нетерпении поторопил меня:

— То что?

— То ничего не изменится. Вы будете умирать, защищая свою землю. Или будете бежать, и всё равно умрёте, но бесполезно для себя и других. А, может быть, такие, как Мгелай, и вовсе кинутся напоследок грабить других людей… Но потом всё равно умрут. А орда… Орда становится только сильнее от любой смерти, хан! — очень серьёзно закончил я.

— Ты как будто похоронил нас, воевода! — Мирад зло прищурился.

— Только ли вас, хан? — я мрачно усмехнулся. — Сейчас я хороню всех людей, хан. Я же сказал: я не вижу в этой войне ни конца, ни края. Либо мы все начинаем убивать демонов так, чтобы четыре орды ослабели… Либо они перебьют нас всех до единого.

— Мне не нравится твой ответ, Ишер! — заметил Мирад, раздавив ягоду в пальцах.

Сок от неё брызнул ему на расписной халат. Хан с брезгливым лицом вытер алые капли с дорогой ткани.

— А уж как он мне самому не нравится, хан… — я абсолютно безразлично пожал плечами. — Моя жизнь — это целая череда событий, которые мне очень не нравятся. Сначала — мирное детство в деревне. А вот потом всё пошло наперекосяк. Гибель деревни от рук разбойников, месть этим разбойникам, Долгая Осада Кечуна, недолгое наёмничество, а потом осада Илоса. Пусть и не слишком долгая, зато кровавая. Я иду через смерть и кровь не первый год. И не смотри на мою молодость. Вся она прошла в тренировках и боях. Я хочу просто мирно пожить, хан.

Я замолчал и отпил вина, надеясь, что хан сменит тему. Однако Мирад внимательно ждал продолжения. Я заставил его ещё потерпеть. Взял с подноса ягоды и, тщательно осмотрев, сунул в рот. А затем принялся спокойно жевать, катая каждую каплю сока на языке. Ягоды — слишком редкое удовольствие в этих землях, чтобы ими разбрасываться. Они здесь — будто сама жизнь, свежая и сладкая, как дыхание ветра и вкус воды.

И, лишь закончив с ягодами и тщательно вытерев пальцы, я продолжил:

— Впереди только смерть и сражения, хан. Вы отказались от Законов Воды и Песка. Что ж, это ваше право. Но нельзя забывать, что законы выросли именно из таких времён. Когда год за годом, десяток за десятком лет — одна кровь, смерть и угасание человеческого рода… Нет, хан, мне это не нравится. Я не знаю никого, кому бы это понравилось. Но Законы Песка и Воды говорят, что перед лицом орды желательно говорить правду. И себе, и другим. Вот я и стараюсь говорить, по мере сил.

— У нас есть шанс выжить, Ишер? — дёрнув уголком губ, спросил Мирад.

— У всех есть. Стойкость, смелость, умение приспособиться к врагу… Это и есть залог выживания, — выдал я ему полуправду, для меня больше похожую на ложь. — Если отбивать натиск орды год за годом, она ослабеет. Она развеется. И тогда наступит мир. На долгие годы, а возможно, и века.

— Орде помогает родиться колдун! — сдвинул брови Мирад.

— Не просто колдун, а обиженный шептун. Шептун, который мечтает мстить людям, — поправил я собеседника. — Если ты думаешь, хан, что, убив всех шептунов, решишь проблему, то нет. Дар шептуна не исчезает, пока в мире остались люди. Он переходит к другим. А если шептунов убивать, то обиженных среди них будет ещё больше.

— Значит, остаётся только сражаться… — задумчиво покивал Мирад. — И рано или поздно с демонами будут сражаться все люди.

— Это так, — подтвердил я. — Даже те, кто хотел отсидеться, вступит в этот бой. И лучше бы все вступили в бой сейчас, а не когда орда станет непобедимой, напившись человеческих жизней.

— Я услышал тебя, воевода… — покачал бородой Мирад. — Кстати… Я поговорил ночью с тем ханом, о котором ты говорил, с Агалешем… Тебя он, оказывается, ненавидит не меньше, чем Мгелая.

— Я чужак, — парировал я, выдержав пристальный взгляд. — Меня Агалеш ненавидел с первого дня. А теперь ненавидит лишь сильнее. В этом ничего удивительного нет.

— Я подумал так же… — с ухмылкой кивнул хан. — Я приму твое предложение, воевода Ишер. Как только передашь мне обратно казну хана ханов Рамдуна, я отправлю к нему отряд. А сам постараюсь потянуть время здесь. Если хан ханов Рамдуна согласится на твоё предложение… Тогда мы исполним твой план, как ты и предлагаешь.

— А что ты скажешь Мгелаю? — заинтересовался я.

— Я не буду мудрить. Попрошу его, чтобы сопроводил тебя и твоих людей к Рамдуну. И пообещаю, что Мгелай после этого сможет уйти, чтобы дальше собирать войска. Однако на самом деле сделаем так, как предложил ты. На этом всё, пожалуй. Мой человек проводит тебя обратно. Через него можешь передать мне казну каравана.

— Так и сделаем, хан, — кивнул я, поднимаясь.

Собственно, нам не о чем больше было говорить. Я разжевал ему всё, что мог, и соврал везде, где моя ложь была безопасна.

А дальше, добравшись до Рамдуна, хан мог поступить как угодно. И как мы только что договорились, и как он сам, вместе со своим повелителем, вдруг решит. Может даже призвать подмогу из города, чтобы нас обоих с Мгелаем загнать в Рамдун. И в этом случае ничего хорошего меня и моих людей в городе не ждёт.

Зато я знал, как понять, собирается ли Мирад исполнять мой план. Если, добравшись до города, я не увижу Часана и других — значит, пора готовиться к неприятностям.

Проводник ждал меня у выхода из шатра. Невысокий кочевник в стёганом халате, с обветренным лицом и прищуренными глазами. Подав мне знак подождать, он нырнул в шатёр Мирада и вскоре вернулся. А затем молча махнул мне рукой и двинулся вперёд. Путь между шатрами он выбирал так умело, чтобы нас не видели даже в стойбище самого Мирада. А я почти бесшумно шёл следом, хотя песок под ногами иногда предательски шуршал.

Стойбище жило своей жизнью, не обращая на нас внимания. Воины чистили оружие, женщины возились у костров, дети гоняли тощего иуха между телег. А мы двигались то по краю лагеря, где народу было меньше, то за пустыми, судя по тишине, шатрами. Глядя на проводника, я отметил про себя: надёжный помощник у Рамдуна. Отлично знает своё дело.

Мы вышли к моему лагерю со стороны, где стояли телеги Севия. Остановившись, проводник огляделся и тихо спросил у меня:

— Казна?

Я показал ему жестом, что нужно обождать. В шатре с запасами обнаружились Элия и Ватана. При виде меня они оторвались от дел и заулыбались.

— Девушки, а где шкатулка? Та, которую отдал Мгелай после освобождения рабов? — ответив им улыбками, спросил я.

— Вот она, там! — указала Ватана в сторону сундука с казной.

Шкатулка и впрямь лежала за сундуком.

— Ничего не брали оттуда? — деловито, чтобы не оскорбить недоверием, уточнил я.

— Нет, Ишер, без твоего разрешения нет! — ответили Ватана и Элия.

— Хорошо. Спасибо вам, вы молодцы! — кивнул я.

И вынес шкатулку кочевнику:

— Как взяли, так и возвращаем. Если будет не хватать, пусть хан Мирад скажет нам, и мы возместим потери.

Тот взвесил шкатулку на ладони и, не прощаясь, растворился между шатрами. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как мало-помалу отпускает напряжение. Первый шаг сделан. Оставалось надеяться, что Мирад не передумает.

Я вернулся в свой шатёр, но отдыхать не лёг — времени не было. Велел Истору найти Севия и Гелая, однако так, чтобы никто не заметил.

Ждать пришлось недолго. Оба хана явились почти сразу, будто ждали моего зова. Севий вошёл первым, оставив пару охранников поблизости. Гелай, вошедший вторым, присел у входа, прислушиваясь к звукам снаружи, за пологом.

— Вас не видели? — спросил я.

— Мы свободные ханы, Ишер. Имеем право ходить по стойбищу, где вздумается! — с мрачной иронией ответил Гелай. — Не видел нас никто, в общем…

— Как всё прошло? — спросил Севий, присаживаясь на расстеленный войлок.

— Хан Мирад предварительно согласен. Мой план, кажется, принят к действию, — ответил я.

Я коротко пересказал, что задумал, и свой разговор с ханом. Севий слушал молча, только хмурился, когда я доходил до самых рискованных мест. Гелай же не скрывал беспокойства: покачивал головой, нервно поглядывая то на меня, то на полог шатра.

— Ты прав, воевода. План может сработать, — наконец, произнёс Севий, когда я закончил. — Если Мирад сдержит слово. Если Мгелай поведётся на приманку. Если в Рамдуне не решат, что проще выставить против орды и тех, и других.

— Много «если», целых три! — буркнул Гелай. — Слишком много!

— У нас нет другого выхода, — я взглянул на мнительного хана в упор. — Ты сам говорил, что не хочешь лишней крови. И этот план — возможность без неё обойтись.

Гелай помолчал, а затем тяжело вздохнул:

— Договорённости есть договорённости. Мы с тобой, воевода, пока их не выполним. Но ты уж постарайся, чтобы нас не перебили под стенами Рамдуна… Не хотелось бы умирать, зная, что на этом мой род пресечётся.