Лео Сухов – Вечные Пески. Том 3 (страница 39)

Я не стал давить. В конце концов, лучше нанять одно племя сейчас, а потом экономить на всех остальных племенах. Мгелая я делал своим представителем на равнинах ханств. Дальше он будет торговаться сам. И сбивать цену будет так, как может. В первую очередь, для того, чтобы его воинов я продолжал нанимать втридорога.

И мне не жалко было денег. Во-первых, кочевники дорого не возьмут. Они просто не понимают, во что ввязываются и чем это закончится. Во-вторых, у них так много людей и так мало денег, что золотой пласт Илоса ценится в несколько раз дороже, чем когда-то в самом Илосе. Я уж молчу про полновесные водянки Междуречья.

Мгелай тоже рассчитал всё верно. Заполучил союзника и почти четыре сотни умелых бойцов. Плюс ко всему, деньги и статус, который поставит его выше других вождей. И даже вождей других племён. А другие племена нанимать тоже придётся. Это явственно выходило из моего рассказа про Илос. Да и старейшины, отмерев из состояния истуканов, пришли к тому же выводу.

— Если на стену Илоса враг из своих бойцов лестницы строит, это большой враг, его много! — проскрипел, подняв узловатый палец вверх, Гведул.

— Это не дело одного племени! — не менее скрипуче согласился Сасан.

— И несколько племён будет мало! — поддержал Гведул, покачав головой, и я побоялся, как бы у него тонкая сухая шея при этом не переломилась, но нет, выдержала. — Ой что будет!.. Никогда такого не было! Ханства надо объединять, да!

— Большое войско нужно! — закончил Сасан.

— Будет нам всем большое войско! Будет! — радостно согласился Мгелай, видимо, подсчитывая в уме барыши.

Молодой хан сколько угодно мог бахвалиться, как разграбил бы Илос. Но если бы Мгелай когда-то и выступил к городу со своим племенем, в лучшем случае бы пару караванов пощипал. А, вернувшись, хвастался бы, как разорял предместья и какую богатую добычу взял.

Тут принято разделять бахвальство и реальность. На словах все кочевники — лучшие воины мира. В деле же, многие бывают трусоваты и ненадёжны. Вот такой необычный народ, приходится это учитывать.

И, конечно, у меня не было денег нанять всю степь. Да это и не требовалось. Достаточно было собрать под своей рукой тех, кто уже столкнулся с ордой. А дальше люди и так потянутся к ядру.

А вот ядро нанять придётся, это я понимал.

— Хан Убилей, хан Тимус, хан Агалеш, хан Тусмурк! — перечислял, загибая пальцы, Мгелай. — Вот их мы навестим в первую очередь! Они давали клятвы моему деду! Давали клятвы моему отцу! Давали клятвы мне! Наша дружба крепка, они пойдут с нами. Затем навестим ханов Парша, Иваса, Кепела, Амутепа, Гавена, Пипана, Осоля… Мне они в дружбе не клялись, но ведь никогда не поздно! И тогда сможем навестить племена Ибетов, Лабадов и Плевисов. Соберём в каждом племени ханов, предложим им выступить на нашей стороне!

Сначала Мгелай перечислил ханов своего племени. Да-да… В племени может быть много ханов. Каждый кочевник, слегка оторвавшийся от уровня песков под ногами, мнит себя ханом и владыкой душ.

И способ действий у Мгелая был понятен: собрать друзей, подтянуть родню, надавить на соседнее племя. А затем по нарастающей подминать под себя остальные племена. Воевать он не собирался, только наши деньги и дружбу предлагать.

Впрочем, найм кочевников — дело недорогое. Деньги всё равно получает их правитель. Вот Мгелай и выторговал себе сотню пластов за всё племя. Друзей сторгует по пятьдесят каждого, родичей — по тридцатке. А всяким дальним больше десятки за десидолю не даст.

Если бы я их на сторону нанимал, вышло бы дороже. А так я вроде бы их нанимаю их же спасать. Вот и не дерут за своё спасение три шкуры. Ограничивают себя, не забывая о желании выжить.

— Ты помни, хан, орда придёт быстро. Пройдёт несколько дней, и гухулы будут кружить рядом с вашими стойбищами! — давил я. — И тогда придётся бросать то, что мешает бежать.

— Бросать плохо! Пусть другие бросают! — отмахивался от моих слов Мгелай. — Мы успеем всё сделать за пару дней и снимемся на север-восток. Не бойся, мудрый воевода Ишер!

Странные это были переговоры. Формально, я не столько покупал племя Мгелая, сколько налаживал с ним дружеские отношения. Мои люди всё так же будут идти с кочевниками, пользоваться их гостеприимством, шатрами, едой — будто бы гости. Однако заплатить за это мне придётся звонкой монетой.

Такая вот нелогичность в словах и делах. Но это ханства. Это вера в какое-то Небо. Это отрицание Законов Песков и Воды. Это вечное бахвальство и продажность во всём.

Я даже почти не жалел, что ханства, скорее всего, падут под ударами демонов. Очень уж неприятное тут сложилось общество. В моей прошлой жизни они бы ещё нашли себе место под солнцем.

А в Вечных Песках таким не место.

И всё же было бы глупо не объединиться с ними, чтобы задержать орду. Да, воины из кочевников так себе. Но куда лучше стариков и старух Илоса, которых использовал город. А если прикинуть, сколько людей можно под свои знамёна созвать…

И хан Мгелай справится с этой задачей. Он достаточно амбициозен, чтобы желать власти. И достаточно глуп, чтобы не бежать от ответственности, сверкая пятками. Ему поверят, за ним пойдут — и все, к сожалению, полягут.

Они бы и так погибли, когда придут демоны. Но теперь у них был шанс самим выбирать. Умирать с оружием в руках. Или среди ночи, внезапно выпотрошенным в шатре.

А ещё объединённые ханства дадут время Междуречью и Приречью. Время наконец-то собрать войска.

И, возможно, тогда люди смогут остановить все четыре орды. Возможно…

Я так-то не слишком в людей верю. Даже в тех, которые соблюдают Законы Песка и Воды.

Завтрак, плавно перешедший в переговоры, так же плавно перетёк в обед. Мы сидели в шатре, утрясая многочисленные условия и ближайшие планы.

— Нам понадобятся места для ночёвки, но не простые, — объяснял я. — Нужны защищённые места. Такие, где все укроются, где есть узкий вход, который легко держать. Скалы какие-нибудь, возвышенности… И ещё нужна вода и припасы. Вам, кстати, тоже надо скот выпасать.

— Есть! Есть такие места! — скрипел Сасан и смотрел на Гедула.

— Проклятый уступ есть! — вспоминал тот.

И на карте, которую Мгелай выложил на пол шатра, появлялись новые отметки.

— А у биримов можно купить капулусы! Как раз урожай снимать! — предлагал Сасан.

Я же лихорадочно вспоминал, кто такие капулусы. И даже вспомнил: бахча это водянистая. Растёт на каменистой почве, запуская корни глубоко в землю. Если есть где-то там вода, обязательно найдёт и насытится.

А толстая корка позволяет плодам долго не портиться, целых две-три четверти. При этом розоватая мякоть содержит много влаги и легко утоляет жажду. Горькие они, правда, жуть. Зато являются природным хранилищем жидкости.

— В Белый Игс надо заехать будет! — как бы между делом, заметил Мгелай.

Я сразу насторожился. Помнил ведь, как он недолюбливает тамошнего хана:

— Зачем это?

— Переханов твоим воинам купить! — ответил Мгелай. — Только там стада такие, что хватит на всех твоих!

— А в Араме нет? — спросил я.

— Арама — нищее стойбище! — отмахнулся молодой хан. — Её лучше взять и разграбить! Зачем тебе Арама, Ишер? Покупать надо в Белом Игсе! Нельзя воинам пешком ходить!

Когда я вышел из ханского шатра, дело шло к вечеру. А мне ещё предстояло донести до командиров своего маленького войска то, о чём успел договориться с кочевниками.

Первый день отдыха, который мы выгрызли у судьбы, подходил к концу. Зато дело сдвинулось с мёртвой точки.

И это было хорошо, хоть и слегка затратно.

Глава 70

Жители других краёв не поймут, как появление моего отряда могло вызвать такой взрыв активности у кочевников. И мне потребуется это пояснить. Ведь математика происходящего очень проста.

Что такое мир в ханствах? Это паритет. Вот есть Мгелай — у него полторы сотни воинов. Вот есть его друзья — у них у каждого воинов, может, и поменьше. Однако вместе они легко задавят Мгелая, если тот вдруг вздумает выступить против них.

Вот есть племя. Внутри него Мгелай и его друзья владеют силами меньшими, чем силы всего племени, но равными другим группировкам, которых ещё две-три точно имеется. Вот есть родственные племена для племени Мгелая. Их силы тоже приблизительно равны между собой.

А вот есть племена более дальние — там тоже есть объединения. И тоже сохраняется похожий паритет. А над всем этим стоит хан ханов, который управляет каким-нибудь населённым пунктом. У него хватит сил, чтобы сокрушить какой-нибудь союз родственных племён, но не хватит сил, чтобы подмять всех.

Это паритет. И это мир в ханствах. До тех пор, пока сохраняются пропорции, войны не будет. Ханы будут донимать друг друга набегами, стараясь ослабить исподтишка, будут ругаться на власть хана ханов, обзывать его помойным иухом, но открыто не выступят.

И тут на границе земель появляется четыре сотни илосских воинов!..

Конечно, остаётся ещё вопрос, зачем я кочевников нанимаю, а не они меня и моих воинов. А всё дело в патологической жадности этих людей. Я и раньше неоднократно о ней слышал, а теперь лично убедился, пока с Мгелаем общался.

Их жадность, она непривычная. То, чего у них в избытке, они жалеть не будут. Вот молоко и мясо танаков — ешь, пока не лопнешь. Этого у них в достатке. А своя жизнь всего одна. И ценят они её дорого. Но блеск золота затмевает даже ценность жизни.