Лео Сухов – Вечные Пески. Том 11 (страница 34)

Хорошо ещё, полноценной проверки на воротах не было. Только охрана — сотня воинов, которые никуда не торопились и лишь приглядывали за порядком. А ещё несколько десятков чиновников с глиняными табличками и палочками для письма. Они переписывали всех, кто входил: быстро, без разбора, задав вопрос-два. И, черканув полученные сведения, сразу же пропускали дальше.

Думаю, это была просто формальность. Спрашивали что-нибудь в духе: «Как звать и какое подразделение?», чтобы отчётность сдать командованию. Впрочем, иногда случались и заминки, когда чиновники отводили кого-то в сторону и дотошно допрашивали.

Жаль, на практике поверхностность проверки не особо ускоряла дело. Толпа оставалась толпой, даже будучи составленной из воинов одного войска. Каждый считал, что именно ему нужно войти первым. Именно его отряд важнее. Именно его раненые тяжелее. Ему очень нужно, а другим — не настолько. Видимо, именно поэтому толпа у ворот и возникла.

Я смотрел на лица людей вокруг: грязные, обветренные, серые от пыли и усталости. У многих — несвежие повязки, пропитанные кровью, другие — отчаянно хромали и морщились от боли. Все они шли сюда пешком не один день. А если учесть, что дошли раньше меня и моих спутников, значит, и вправду спешили.

Пеший марш — это дело утомительное и тяжёлое. Сначала быстрый завтрак, сборы, потом идёшь несколько гонгов по начинающейся жаре. Затем гонг, в лучшем случае, на привал. И снова идти до темноты, по медленно остывающему пеклу. А ведь на ночь ещё надо поставить шатёр, ну или организовать место для ночлега. И обязательно успеть поесть, чтобы не изнемочь, да и чтобы спалось лучше. А ночью, возможно, придётся вскакивать по тревоге, отбивать налёт демонов…

И после стольких сиханов пути. После того, как выжил во множестве сражений, когда рядом умирали более умелые или уважаемые бойцы. После всех тревог и переживаний, в шаге от спасения, стоять в проклятой очереди, толкаясь локтями с соседями⁈

Отличное завершение вылазки…

Да, я бы на их месте тоже злился. Особенно зная, что высшее командование уже на том берегу и отдыхает с аристократическим комфортом.

Я мог понять злость этих людей. Она ведь появилась не от плохого характера. Она возникла от усталости. От того, что ты сделал всё, что мог, и даже больше. А впереди всё равно стена, охрана, и хмурый чиновник, который зачем-то записывает твоё имя в табличку.

Мы стояли три гонга. Три гонга — это много. Я успел рассмотреть стены, башни, ворота, чиновников, воинов. Успел заметить, что у некоторых чиновников таблички закончились, и им притаскивали откуда-то новые.

Толпа вокруг нас ругалась. Спорила. Выясняла отношения. Проклинала весь белый свет. Обзывалась иухами позорными. Кто-то размахивал руками, доказывая, что его отряд должен пройти вне очереди. Кто-то махал кулаками в ответ, предупреждая, что пустит эти кулаки в ход, если другая сторона не уймётся. А кто-то уже вовсю дрался, катаясь в пыльной земле, под радостное улюлюканье зрителей.

А вот нас, несмотря на все опасения, не трогали. С чем это было связано? Не знаю, может, лица были страшные? Может, опять же, узнавали меня и спутников? А может, просто никто не желал толкаться с переханами. У нас их было шесть на троих человек. И выглядели они сегодня особенно злыми и вредными. Не юглы, конечно, но тоже потихоньку начинали звереть.

Так или иначе, меня, Ферта и Сашия никто не задирал, в драку не втягивал. Нас просто старательно обходили стороной. В итоге, вокруг даже образовалось немного пустого пространства. Впрочем, возможно, роль сыграло то, что мы не спешили пробиться сквозь толпу. И двигались с нею приблизительно на одной скорости.

Наконец, мы подъехали к воротам. Некоторое время помаячили перед входом в город, пока один из чиновников — худой, с длинной палочкой и глиняной табличкой на поясе — не направился к нам. Надо сказать, выглядел он к этому моменту не менее уставшим, чем прибывшая издалече толпа.

Чиновник поднял голову, осмотрел нас. Нахмурился.

— Кто такие? Вы не из объединённого войска Междуречья? — спросил он сиплым голосом, будто кричал весь день, не переставая.

— Воевода Ишер, — сказал я. — Наёмник. Шептун. И ещё два шептуна. Сопровождали Меолеану Аравантис. Выполняли боевые задачи, поставленные командованием.

— Почему не со своим отрядом? — нахмурился чиновник. — Ваш отряд прошёл на тот берег в числе первых. Я точно помню, при мне их пропускали.

Я спешился, чтобы не общаться сверху вниз. Обычно подобного никто не любит. Перехан облегчённо вздохнул, почувствовав, что тяжкая ноша слезла со спины. Ферт и Саший остались в сёдлах.

— Задержались, выполняя задание командующего, — ответил я. — Со мной два шептуна. Ферт и Саший.

Чиновник прищурился. Взял палочку, провёл по табличке. Записал. Затем посмотрел на меня.

— Задание командующего, — повторил он за мной. — Какого командующего?

— Эрегихона Аравантис, — честно отозвался я, понимая, что чиновник не поверит.

Тот и не поверил. Хмыкнул, но вписывать в табличку ничего не стал. Уверен, слишком много людей называли громкие имена в последние дни, чтобы пройти быстрее. Слишком уж много воевод и сотников стояло в этой очереди. И чиновник, должно быть, слышал десятки, а то и сотни историй. Он даже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос.

И тут к нему подошёл один из триосмов охранной сотни. Я его раньше если и видел, то мельком. А вот он, судя по расширившимся глазам, меня узнал. Подошёл поближе, вслушался в разговор и решил вмешаться.

Он наклонился к чиновнику, зашептал. Глянул на меня — быстро, исподлобья — и снова зашептал, активно жестикулируя.

Чиновник побледнел, что было заметно даже в сером свете утра. Кровь отхлынула от лица, пальцы, державшие палочку, дрогнули. Выпрямившись, он посмотрел на меня совсем другим взглядом. И даже угодливую улыбку на уставшее лицо нацепил. Могу себе представить, каких усилий стоил вымотанному бедняге подобный подвиг.

— Прости, воевода, — сказал он. Голос изменился, стал тише. — Я не знал. Проезжайте. Немедленно. Переправляйтесь на тот берег и ищите командующего. Он требовал сразу направить вас к нему.

Я благодарно кивнул. Не стал ничего говорить. Кивнул своим, чтобы не отставали. И, взяв перехана под уздцы, повёл в ворота.

За спиной я слышал, как чиновник что-то быстро говорит триосму. Как триосм отвечает коротко и зло. Как толпа за нами снова начинает гудеть. Судя по крикам, кто-то пытался пролезть следом, но воины загородили проход.

Мы въехали в город. Улица от ворот уводила куда-то в глубину. Узкая, пыльная, стиснутая домами с обеих сторон. Кое-где на дверях висели замки. Кое-где ставни были открыты, а где-то, наоборот, заколочены наглухо. Жители Садды покинули город ещё год назад. Теперь они пытались выстроить жизнь заново на другом берегу, в Междуречье. А пустой город стоял и ждал новых людей. И, на удивление, дождался. Правда, совсем ненадолго.

Мы не знали точно, куда идти, но определить направление оказалось несложно. Достаточно было держаться потока людей, вошедших раньше и удалявшихся от ворот. Мы влились в него. Я шёл пешком, ведя перехана в поводу. Ферт и Саший тоже спешились. Сначала идти получалось довольно бодро, но чем дальше, тем плотнее становилась толпа и тем меньше скорость. А впереди слышались крики и ругань.

Начав смещаться в сторону, я вскоре выбрался из толпы. Мы с Фертом и Сашием завернули в небольшой переулок.

— Так… Сдаётся мне, подобраться к мосту будет тяжело, — сказал я. — Думаю, надо поступить иначе. Я и Ферт продолжим ползти с толпой к переправе. А ты, Саший, на своих молодых ногах метнись в порт.

— Лодку снять? — догадался парень.

— Лучше две или три, — кивнул я. — Нам бы и переханов тоже перевезти. Узнай цены. Если сможем себе позволить, заплатим вдесятеро от того, что требуют местные. Надо будет, подождём два-три гонга. Но переправиться надо сегодня. Как закончишь в порту, возвращайся и ищи нас в толпе. Справишься?

— Справлюсь, воевода.

— Держи деньги и иди, — я протянул кошелёк с имевшейся наличностью.

Себе, правда, отсыпал часть монет. На случай, если придётся решать вопросы у моста. Однако куда больше я рассчитывал на лодки.

Саший отправился в порт. А мы с Фертом, влившись обратно в поток, пошли дальше. Хотя смысла в этом я, откровенно говоря, не видел. Слишком много было желающих побыстрее переправиться на тот берег.

Глава 264

Очередь тянулась вдоль улицы, упираясь в начало моста. Правда, это самое «начало» с моего места до сих пор не было видно. Какой бы удобной ни была переправа, но быстро такая масса людей, какая собралась на берегу, перебраться не сможет. Особенно когда это уже, скорее, волнующаяся масса, а не войско.

Да и с телегами явно наметилась проблема. Похоже, их далеко не все пускали, потому как многие возвращались, сворачивая затем в сторону порта. Если верить разговорам наших соседей в очереди, эти неудачники по весу для переправы не подходили.

Те, кто сумел пробраться вперёд («я только посмотреть»), да ещё и вернулся непомятым, потому что действительно шёл посмотреть, рассказывали удивительные вещи. Рядом со входом на мост был сделан пробный пролёт из таких же досок, которыми соединяли опоры. На этот пролёт требовали завезти телегу, а рядом стоял воин с палкой и замерял что-то, глядя на доски. Если те прогибалась слишком сильно, телегу разворачивали.