Лео Сухов – Тьма. Том 9 (страница 9)

При виде этого безобразия у меня возникла мысль, что о назначении настенных шкафов, висящих по периметру лаборатории, научные работники, похоже, не в курсе.

Два мужчины и женщина, все трое в белых халатах, оторвались от стола с микроскопом, у которого стояли с очень важным и занятым видом.

И с большим подозрением посмотрели на начальство. Что Дмитрия Демьяновича, очевидно, сильно смутило.

Ещё больше он смутился, оглядывая бардак на столах и между ними. И даже замолчал на долгие семь-восемь секунд, растерянно поглядывая то на учёных, то на «рабочий беспорядок». Видимо, не ожидал такого «тёплого» приёма от научных сотрудников.

Пришлось брать дело в свои руки:

— Добрый день, судари и сударыни. Меня зовут Фёдор Андреевич Седов-Покровский. А это моя жена, Авелина Павловна. По заданию из Владимира мы доставили вам найденные в Ишиме исходные записи о накопителях.

Учёные перевели взгляды на меня. И так же нехорошо уставились, не проронив ни слова. Откровенно говоря, поведение было странным. Но какой я, к лешему, дворянин, если меня смущают подобные мелочи?

Как ни в чём не бывало, я повернулся и обратился к Замочнику с просьбой:

— Дмитрий Демьянович, не представите ваших сотрудников?

— Да-да! Конечно! — начальник «точки 101» выступил вперёд и для начала указал на мужчину средних лет с густыми усами: — Вениамин… Э-э-э… Александрович Кожевенников. Начальник отдела изучения материалов. Его помощники: Фома Степанович Вереницын и Инна Фёдоровна Шмырькова.

Вереницын был мужчиной лет тридцати, с коротким ёжиком волос, гладко выбритым лицом и хмурым взглядом из-под густых бровей. Шмырькова — худой брюнеткой с острым носом и огромными карими глазами. Её можно было посчитать красивой, но чуть-чуть длинноватый нос слегка портил картину.

— Отдел изучения материалов? — уточнил я, уцепившись за странность в словах Замочника.

— Э-э-э… Ну да! — ответил тот. — Отдел занимается работой с материалами, нужными для нашей работы. У них есть всё оборудование для изучения записей учёных из Чжунго. Инна Фёдоровна несколько лет работала с разными греческими записями.

— Хм… Видимо, судари и сударыни, это не то чтобы входит в круг ваших обычных задач… — догадался я о причине холодной встречи.

И, выразительно оглядев учёных, поднял на уровень груди пластиковый ящик, куда мы сложили записи.

Отвечать мне «светлые умы» не стали, но, судя по мимике и выражению лиц, я попал в точку. Как это часто бывает в подобных предприятиях, вместо того, чтобы найти подходящего умельца и выбить под него рабочее место, работу свалили на тех, у кого имелись мало-мальски подходящие навыки.

— Понимаю… Я тоже никогда раньше не работал в службе доставки по Серым землям… — усмехнулся я. — Однако мне дали задачу привезти записи сюда. Ну а вам, видимо, попытаться найти в них что-то полезное.

К сожалению, попытка воззвать к сочувствию не увенчалась успехом. Самомнение и эгоизм всё-таки победили. Зато я добился хоть какой-то реакции от начальника отдела. Тот нервно пожал плечами и закатил глаза.

Дальнейшее налаживание отношений в мои планы не входило. Поэтому я снова показал пластиковый ящичек, который удерживал в руках, и спросил:

— Ну и куда его положить?

Ученые начали старательно оглядываться по сторонам. Весь их вид показывал, что свободных горизонтальных поверхностей в отделе нет, и класть ценнейшие записи мне некуда. Даже на пол, где то там, то тут между столами валялись тяжёлые папки и какие-то коробки.

Так себе саботаж, если честно. Но в здешних условиях, с учётом оторванности от мира и реальности, мог бы и подействовать.

Вот только я, ещё начиная разговор, успел позвать Тёму. И старательно представил, что надо сделать. Раньше я не особо пытался… Но кот ведь не на звук моего голоса прилетает, а на мысль. И, кажется, у меня получилось, потому что я почувствовал ответный отклик.

После чего сделал несколько шагов вперёд, критически разглядывая бардак. И даже нашёл пространство между двумя приборами, куда можно было, чисто теоретически, попробовать впихнуть ящичек:

— Может быть, сюда? Не влезет? — я старательно потыкал грузом в щель.

Учёные следили за мной со смесью скепсиса и раздражения. На лицах было крупными буквами написано, как они относятся к людям, отвлекающим их от очень важной работы.

Однако эти трое уже совершили главную ошибку. Они смотрели на меня.

А в этот момент с другой стороны комнаты на одном из столов, между двумя стопками документов, зашевелилась наливающаяся чернотой тень. Стопки тут же накренились и начали мало-помалу сползать на бок, будто снег с горы. Прежде чем документы упали на пол, тень снова шевельнулась и растеряла непроницаемую черноту — Тёма ушёл. А учёные, да и Замочник, по-прежнему смотрели на меня и мой ящичек.

В этот момент раздался грохот и шелест разлетающихся листов. Бумаги и папки рассыпались по полу.

— Бог ты мой! Какая неприятность! — удивился я, делая несколько размашистых шагов через всю комнату.

И, тем самым, первым оказался рядом с рассыпанной документацией:

— Кажется, стопка была слишком высокой и неустойчивой… О!

Я радостно указал на место, где совсем недавно высились эти очень важные бумаги.

— А вот и местечко! — не обращая внимания на полные ненависти взгляды учёных, я пристроил ценный документ на освободившееся место. — Ну что же! Моя задача выполнена! Краснеть перед Его Величеством не придётся! Судари, сударыня, оставляю записи здесь. Конечно же, под вашу ответственность!

И, с улыбкой посмотрев на растерянно-злых светил науки, добавил:

— Я бы на вашем месте проверил, что внутри именно то, что нужно… Да?..

Учёные продолжали молчать. Но когда я избавился от бумаг, которые вёз через все Серые земли, мне, наконец, стало так легко… Я даже продолжил улыбаться, почти не испытывая желания объяснить зарвавшимся учёным, что к чему в реальном мире.

— Ну да ладно, на вашей совести будет! — снова легко улыбнулся я и повернулся к Замочнику. — Дмитрий Демьянович, как я понимаю, здесь мы закончили?

— А? — растерялся тот, а потом моргнул и закивал. — Да-да, закончили! Судари, сударыня! Не будем вам мешать!

Он заторопился к двери, приложил свой пропуск и первым выскочил в коридор. А мы с Авелиной последовали за ним, тоже решив не задерживаться. Не стоило давать учёным шанс опомниться и как-то изменить ситуацию. Можно, конечно, было позвать цесаревну…

Но как-то немного стыдно, если честно. А вот теперь у меня руки были чисты: свою задачу я выполнил.

Пискнув, створки закрылись за нашими спинами. Мы прошли по длинному коридору, свернули за угол к подъёмнику… И только тогда, развернувшись к нашему провожатому, я позволил себе задать вопрос:

— Дмитрий Демьянович, а что это сейчас было?

— Вы про что, Фёдор Андреевич? — часто моргая, удивился начальник «точки 101».

— А вот это всё: молчание учёных, заваленные столы, куда яблоку негде упасть? — включилась Авелина. — Они у вас всегда такие… гхм… молчаливые?

— Нет, обычно на собраниях очень разговорчивые! — машинально ответил Замочник и смутился. — Простите…

Я не стал напоминать ему о своём вопросе. Однако всем видом показал, что очень хочу узнать ответ. И Дмитрий Демьянович меня правильно понял.

Правда, заговорил, лишь когда мы зашли на подъёмник:

— Закрытое предприятие, договора на годы вперёд… Люди начинают чувствовать свою незаменимость, — вздохнул Замочник. — Это хотим, а того не хотим. Никто со стороны не придёт и не поставит их на место… А царь далеко. И все, кто может дать им по шее, тоже далеко. Вот и решили они, значит, вам своё недовольство показать… Опротестовать, так сказать…

— И им ничего за это не будет? — не поверил я своим ушам.

— Ну а что я им сделаю? Уволю? — Замочник скорбно покачал головой. — Без веских оснований, носителей государственных тайн из скрытого учреждения в Серых землях? Кто бы мне позволил…

— Вы же вроде начальник точки! — удивилась моя жена.

— Вы поймите, Фёдор Андреевич и Авелина Павловна: меня сюда поставили не увольнять, а не мешать большим умам! — устало пояснил Замочник. — Уговаривать, договариваться, ну и вообще следить за порядком. А методов воздействия на учёных у меня, считайте, нет. При этом за любую ссору в первую очередь спросят с меня… Э!..

Он раздражённо махнул рукой и, дождавшись, когда двери подъёмника откроются, первым вышел в пустой коридор. После чего не преминул бдительно оглянуться. И только удовлетворившись отсутствием чужих ушей, пожаловался:

— На них это дело навесил учёный совет предприятия. У меня там есть, конечно, право голоса, но исключительно совещательное. А вопросы работы учёных решает именно этот совет. Ну а я так — хозяйствующий субъект… Можно сказать, что обычный дьяк.

— Этой троице, видимо, не понравилась порученная задача? — кивнул я.

— Да, так и есть. На последнем совете этот вопрос опять обсуждался. И они были резко против изучения записей! — подтвердил Замочник. — Время это отнимает, а вознаграждение за задачу то ли будет, то ли нет. А у них свои дела встанут, где вознаграждение точно будет. Вот они и решили сделать всё возможное, чтобы до них записи не дошли. А я ведь им даже приказать в настоящих условиях не могу!

— Но подтвердить передачу им записей сможете? — хмыкнув, уточнил я.

— Само собой! Я записи видел, а вы после этого свой ящик не открывали, — кивнул Замочник. — Не беспокойтесь, никуда они не денутся. Очень уж удачно у них документы свалились…