Лео Сухов – Тьма. Том 9 (страница 45)

— Нет, малой, это означает, что мы не уложимся ни в какие вероятные сроки! — ответил Андрей. — А значит что? Значит, дверь должна быть там, где мы можем её найти. И довольно быстро.

— Насколько быстро? — уточнил Федя.

— За день, два, три… Четыре, может, — пояснил Андрей. — Время нашего пребывания здесь наверняка ограничено. И надо найти дверь до того, как это время истечёт.

— Раньше статуя хоть сроки называла!.. — возмутился Федя.

— Ха! Ну так смотри: один разок нам подкинули лабиринт. А потом ещё трёхмерный лабиринт. И сроки она называла, чтобы не переусложнять задачу. А теперь, если вдуматься, задача у нас попроще. И усложняется только тем, что мы не знаем, когда наше время истечёт. Вот тебе и загадка Тьмы на этот раз!

— Так себе загадка… — засомневался Федя.

— Не скажи: она вполне нам по плечу. По плечам, то есть. Мы знаем, что искать. И примерно знаем, где искать, — попытался обнадёжить его Андрей.

— Это огромный город, а дверь может быть где угодно! — не согласился Федя. — Можем месяц ходить туда-сюда и ничего не найти…

— Это нам просто ещё одно условие поиска не озвучили. Но, думаю, оно предполагается, как само собой разумеющееся! — улыбнулся Андрей. — Дверь может быть лишь там, где мы уже были. И если вспоминать все наши перемещения, выходит не так уж много подходящих мест. А ну-ка вспомни ещё раз ту дверь на скале!..

— Ну да… — кивнул Федя-младший.

— Она довольно большая. А значит, не поместится между окнами большей части домов, — ткнул пальцем в ближайшее здание Андрей. — Она должна быть на боковой стене, или на полу, или на потолке… Нам даже в канализацию лезть не надо! Ведь и там дверь очевидно не поместится. Во всяком случае, в той трубе, которую мы видели. Ну и ещё мы, конечно, не знаем, сколько у нас времени… Но, думаю, надо просто искать. Кто ищет, малой, тот всегда найдёт.

— И с чего начнём? — уныло оглядываясь, спросил Федя.

— Ну как с чего? С этого огромного здания в центре города, где мы впервые с тобой встретились! А уже от него, как от начальной точки, будем проверять те пути, которыми раньше ходили!

Резон в словах Андрея был. Я тоже отмечал, что Тьма не действует по велению левой пятки. Она очевидно даёт лишь те испытания, которые реально есть шанс пройти. И, видимо, только изображает решимость не выпустить по завершении. Правда, на этот раз я не был уверен, что задание такое уж лёгкое, как Андрею кажется. Но пока сидел тихо и не вмешивался, надеясь, что эти двое без меня справятся.

Просто, в отличие от Андрея, я знал: в первый день Федя гулял по городу не только в направлении, где раньше находилась дверь, но и по другим районам успел побродить. Одна беда… Уверен, он точно не помнит, где ходил, а где нет. Потому что в голове звенящая пустота. А я тоже подробно не помню. Для меня слишком много времени прошло.

И эта сложность лишь на тот случай, если Андрей не ошибся с условиями. А я бы не стал утверждать наверняка, что он прав. Надо было серьёзно подумать… И, к счастью, я-то как раз имел такую возможность.

Вот и занимался этим, пока Андрей и Федя-младший шагали к храму в центре города. Огромный круглый зал, остатки постаментов и ног, кучи камня вдоль стен…

А напротив входа, там, где раньше был ромбовидный провал, теперь виднелось изображение двери.

Андрей и Федя, естественно, поспешили к ней. Хоть и настороженно оглядывались по дороге. В последний момент мужчина, придержав Федьку, первым взялся за ручку.

И снова за дверью не обнаружилось выхода.

Один лишь ромбовидный провал, внутри которого стояла усмехающаяся Тьма. Шагнув вперёд, она решительно поставила ногу на каменный порог. А затем провела пальцем по груди Андрея, который спешно отклонился назад, и бархатным голосом сообщила:

— Это было бы слишком очевидно, милый!

— Я тоже так подумал, — согласился Андрей. — Но надо было проверить.

— Ну вот, ты всё проверил… — Тьма улыбнулась.

А затем, снова подавшись вперёд, положила ладошку на широкую Андрееву грудь.

— Ещё не всё!.. — заметил Андрей, накрыв её ладонь своей, и даже сделал полшага вперёд…

А дальше всё произошло мгновенно. Он плавным движением вскинул вторую руку — миг! — и в ней уже зажат «пушок», а чёрное дуло упирается в подбородок Тьмы. Грянул выстрел. И, если не ошибаюсь, Андрей заряжал артефактными патронами. А значит, каменную голову вполне могло бы снести…

Однако не снесло.

И всё же Тьму чуть повело назад от выстрела. Пуля вошла в камень с визгом, но буквально растворилась в нём… А потом Тьма вновь улыбнулась. Но теперь она выглядела более живой, чем раньше. Кожа, как и в первый раз, когда она почти добралась до Феди-младшего, начала меняться, превращаясь в настоящую…

— Ещё! — попросила она, облизнув губы языком и снова подавшись вперёд.

Андрей дважды ошибку повторять не стал. Молча двинул оживающей статуе по лицу рукоятью пушка, заставив отшатнуться. И тут же захлопнул дверь, на всякий случай размашисто перекрестив напоследок.

— И что теперь? — в полной тишине спросил Федя-младший.

— Ну… Очевидно, мы зашли не в ту дверь, — проговорил Андрей и развернулся, тщательно натягивая на перекошенное лицо улыбку. — Будем искать ту…

Глава 15

«Серый пастушок»

Ромейская народная сказка

В одной пустынной деревне жил юноша, и звали его Досифей. Был он с детства хромым и косым, отчего над ним частенько смеялись. И дня не проходило, чтобы кто-то в деревне не обозвал его уродцем или чудовищем. Привык к этому бедный Досифей. Смирился, что до конца его жизни так и будут над ним смеяться.

Родители Досифея рано его покинули, оставив всего ничего наследства. Маленький домик да двух овец, с которых и шерсти много не начешешь, и молока не сильно надоишь. Однако Досифей не отчаивался. Каждый день уводил своих двух овец далеко-далеко от деревни. Аж на самую границу Серых земель, где никто не требовал бы плату за выпас.

У звонкого ручья, что бил из склона пограничного холма, росла сочная трава. Там-то две овечки и паслись, не зная забот и недостатка в пропитании. А Досифей приглядывал за ними, чтобы не ушли вглубь от границы. Сам-то он зайти далеко в Серые земли не мог. Стоило ему пройти сто шагов, и боль в голове поднималась такая, что падал бедный пастушок без сил.

Так продолжалось изо дня в день, год за годом. Шерсть Досифей продавал в деревне, покупая себе муку и зелень, а из молока делал масло и просфатос. И всё бы ничего, но тут одна из его двух овец понесла, и прознали о том другие жители деревни. И стали судить, чей же барашек тут постарался. Мол, не стоит ли у Досифея забрать одного из ягнят, когда народятся.

И жила в той деревне, в семье акрита, девица по имени Кирьяка. Была она сердцем зла и не могла пройти мимо Досифея, чтобы не уязвить его, не сказать ему гадость. Всё ей покою не давал бедный да некрасивый юноша.

Решила она Досифею зло сотворить. А как прознала, что овца у него понесла, выбрала в стаде своего отца барашка и приказала верному слуге отвести этого барашка к холмам, где юноша пас своих овец.

В тот же день объявила она в деревне, что из стада отца пропал барашек, и так сокрушалась, так плакала, что жалели её соседи. И так Кирьяка всё обставила, так всё рассказала, что подумали люди, будто барашек уже давно пропал, да никак не находится.

Досифей же, как всегда, вывел своих двух овец к холмам и отправил пастись, сам за ними поглядывая. Раз поглядел — две овцы. Два поглядел — две овцы. Три поглядел, а, кроме двух овец, с ними и барашек. Удивился юноша, но решил вечером свести барашка в деревню, спросить, не потерял ли кто.

Да только жители деревни сами пришли к нему в тот день. Послушали Кирьяку и решили, что от того пропавшего барашка и понесла овца Досифея. А как пришли и увидели, что барашек с овечками пасётся, и слушать юношу не стали. Принялись бить и обвинять в воровстве.

Упал избитый Досифей без памяти на землю, да так и пролежал до вечера. Барашка увели обратно жители деревни. А овцы юноши гуляли-гуляли, да и ушли в Серые земли. Очнулся Досифей, огляделся — нет овец. Побежал домой — и там нет. Попытался в деревне спрашивать, да там его вновь только били и бранили… Одна лишь его добрая соседка сказала, что никто овец не трогал, а барашка забрали.

Понял Досифей, что ушли его овечки в Серые земли, и горько заплакал. В ту ночь отправился он на их поиски, а когда утром его хватились — только по следам и поняли, что ушёл пастушок вглубь Серых земель, преодолевая боль. Падал без сил, поднимался — и снова шёл искать пропавшую скотину. Так где-то в Серых землях и сгинул.

Быстро в деревне забыли про некрасивого юношу. Да только неведомо им было, что не погиб тогда Досифей, да и о родной деревне не забыл — затаил зло. Год прошёл, другой минул, и вот пришли из Серых земель лютые звери. Были они ростом огромны, а нравом злы и кровожадны, и даже на зверей не сильно походили.

Всех жителей родной деревни Досифея эти звери загрызли. Только одну его добрую соседку не тронули. А потом и дальше пошли, разоряя и убивая всё на своём пути. Говорят, до самой Кесарии добрались, воевали будто и не звери совсем, а люди. Стратигу пришлось войско собирать и идти в Серые земли, чтобы разыскать причину такого нашествия. Много крови в те страшные дни пролилось.

А в сердце Серых земель встретил их юноша, что назвался Досифеем. Был он ростом высок, силён и умел повелевать диким зверьём. Правда, так и остался при росте и силе косым да хромым. Потребовал он покинуть его владения. Однако силы стратиг привёл немалые и отказался уходить.