Лео Сухов – Тьма. Том 9 (страница 4)
— Щит давят! — сменив зелень лица на бледность, вскрикнула Авелина.
Из кабины ей вторил трёхэтажным матом Кислый, пытавшийся удержать машину. Я быстро отстегнул растерявшуюся Авелину и показал ей, куда нырнуть, чтобы не остаться в опрокинутом кузове. Благо за Тёму можно было не переживать: кот, как всегда, испарился за секунду до начала событий. А затем я и сам, отстегнувшись, рванул к выходу по наклонённому полу. Снаружи доносилась стрельба и крики.
А ещё рёв. Трубный рёв, какой издают слоны. И в этом рёве чувствовалась первобытная ярость. Что мне совершенно не нравилось. Эта ярость уже смогла остановить колонну броневиков с грузовиками. А теперь ещё угрожала опрокинуть тот, где находился я с бойцами.
На выходе из кузова путь мне преградило что-то белое, толстое, как нога, и, похоже, костяное. И я не сразу поднял взгляд, чтобы проследить, куда это белое ведёт.
А вело оно к косматому, коричневому и большому… Раза в два выше нашего грузовика. И это нечто смотрело на меня, как на врага всего слоновьего племени.
Бивень! Я упирался руками в бивень, перегородивший мне выход из кузова. А там, снаружи, наш грузовик пытался опрокинуть не слон, а самый настоящий мамонт. Ну а в отдалении лезли к другим грузовикам ещё несколько. В памяти Андрея было достаточно информации, чтобы узнать вымерших гигантов.
И мне бы захлебнуться от восторга, радостно крича про исторический момент… Ну и что Русь — родина слонов… Вот только эта зверюга, как и все изменыши, нас ненавидела. Причём так люто, что умудрилась щит Авелины продавить. А теперь ещё и ко мне какие-то личные счёты заимела. И решила ухватить меня своим хоботом, который вынырнул откуда-то сверху и, обдувая тёплым воздухом, потянулся ко мне.
Время привычно замедлилось, едва возникла реальная опасность. Из оружия у меня с собой был только «пушок», но я же двусердый как-никак. И я начал пулять в надвигающийся хобот своими огненными шариками. Пусть огонь не слишком эффективен против мокрой шерсти… Зато шариков было много, а летели они, при моей сноровке, очень быстро.
Животное, даже изменённое, остаётся животным. Столкнувшись с таким плотным градом огня, который я выпустил за пару секунд, мамонт резко отпрянул. И затрубил совсем уж зло и обиженно. Надо было добивать, конечно… Однако я всё ещё пребывал в глубоком удивлении. И в кои-то веки даже потерял несколько секунд, спешно копаясь в памяти Андрея.
В его мире они вымерли где-то за четыре тысячи до любителя блинов. А здесь… Здесь, похоже, что-то пошло не так, и мамонты продолжили существование. Иначе откуда эти изменённые животные взялись бы в Серых землях?
Конечно, гнёзда могли вывести их и на основе древних останков… Но кто бы тогда помешал восстановить и других вымерших животных? Тех же динозавров, с которыми наступление на земли людей прошло бы быстро, кроваво и победоносно. Однако же нет: динозавров, к счастью, видно не было, а вот мамонт…
Мамонт снова потянулся ко мне хоботом. И я врезал по нему несколькими воздушными лезвиями. Правда, дополнительно втянул в них грязь из кузова, чтобы получился мелкий абразив. Животному мои методы не понравились. Хобот оно снова отдёрнуло, вместо этого изготовившись навалиться на грузовик бивнями.
Но в этот момент заговорили тяжелые пулемёты броневиков. Вот они-то и поставили итоговую точку в нашей встрече с живой историей. Пули автоматов с шерстью мамонтов плохо справлялись. Изменыши-реликты дёргались, ревели, но продолжали своё чёрное дело. А вот очередь из пулемёта быстро добиралась до жизненно важных органов.
Огромные туши начали валиться в снег, истекая кровью. Авелина и бойцы, выскочившие из кузова, тоже вступили в бой. А я всё стоял и смотрел, как падают в снег древние животные, которых в мире Андрея никто вживую не видел…
— Федя, ты чего встал⁈ — долетел до меня крик Авелины, растянутый во времени моим восприятием.
Но я не ответил. Где-то на грани сознания зудела настойчивая мысль… И она не давала мне покоя. Мамонты… На мысль меня натолкнули они. Но я никак не мог ухватить догадку за хвост.
— Федя? — Авелина говорила уже нормальным голосом. — Ты чего?
— Я?.. — я тряхнул головой, вдыхая едкий запах крови и пороха.
Последний шерстистый гигант бился в агонии в десятке шагов от меня. И постепенно замирал, прощаясь с жизнью. А я пытался вспомнить, что здешнему Феде говорили в школе про этих гигантов… И никак не мог. Точно ведь было, но что конкретно?
— Мысль в голову пришла неожиданная, — признался я. — Ты знаешь, кто это?
— Слоны… Такие на севере Африки водятся и в Бхарате! — вспомнила Авелина.
— Это не слоны, — ответил я, глядя на туши. — Это не те слоны… У слонов кожа голая. А у этих по всему телу мех.
— Ну, знаешь, у елефантусов вообще бронированные пластины! — отмахнулась Авелина. — Но в основе-то всё равно те же слоны.
— Это шерстистый слон, Лин… Это не африканский, не бхаратский, а шерстистый, — покачал я головой.
В здешних учебниках им было уделено до смешного мало внимания. Это в мире Андрея понимали, какую роль мамонт играл в жизни древних людей. А здесь, что до мамонтов, что до древних людей никому дела не было. Ну были и были… И что с них взять-то теперь, если они все вымерли?
Были, конечно, и здесь фанатики от науки, пытавшиеся копаться в древней истории. Но всё равно местный мир знал про далёкое прошлое исчезающе мало. Про тот же Древний Рим я мог бы местным рассказать на порядок больше, чем они знали.
И даже мамонтов здесь называли просто «шерстистыми слонами». Кстати, тут они тоже считались вымершими задолго до появления первых цивилизаций. Да что там говорить, если тут древний Сеннаар, который Шумер, до сих пор считали выдумкой переписчиков Библии. Как и Вавилон: его здесь никто не искал и не откапывал. И град Илион тоже был просто выдумкой Гомера.
Если бы я решил рассказать про некую цивилизацию, которая придумала делить круг на триста шестьдесят градусов, день на двенадцать часов, год на двенадцать месяцев, а час на шестьдесят минут… Боюсь, научное сообщество сразу подняло бы меня на смех.
— Так они же вымерли, Федь! Бог знает сколько тысяч лет назад! — вот и Авелина удивилась, даже глядя на мохнатые туши.
— Забавно, да? — проговорил я, чмокнув её в покрасневший от мороза нос.
А затем решительно двинулся к огромным тушам. Снизу требовательно заорали. Я посмотрел вниз и увидел Тёму, который, топорща угольно-чёрную шерсть, сидел на глубоком снегу. Вид у кота был очень недовольный. Пришлось брать на руки и дальше идти уже с ним.
— Барин, осторожнее! — предупредил один из дружинников, но я даже отвечать не стал.
Подошёл к гиганту, обошёл его по кругу, провёл свободной рукой по бивню… И убедился, что это самый настоящий мамонт. Никакой не вымерший, вполне себе живой. Ну то есть был живой. До дождя из пулемётных пуль.
Глядя на этот оживший реликт прошлого, я почему-то думал о бабочках.
И о мелких неточностях.
И о том, что истории наших с Андреем миров почти не отличались.
Но потом тут появилась Тьма…
И ещё тут живут мамонты…
Где-то в древности — не такой уж и седой, если вдуматься — две истории разошлись. Сначала столь незначительно, что это почти не сказалось на развитии человечества. А потом, возможно, вызвало огромные изменения где-то в начале второго тысячелетия. И в этот мир пришла Тьма.
Как могли быть связаны мамонты и Тьма? Что заставило одних выжить и не вымереть, а другую — возникнуть и захватывать мир?
Когда случилось событие, навсегда разделившее миры Андрея и Феди?
Об этом я думал всё время, пока колонна готовилась снова выступать в путь. И в пути тоже думал, подпрыгивая в кресле на ухабах под взглядами жены, не понимавшей, что со мной произошло.
А я думал о том, что в мире Андрея мамонты вымерли на рубеже второго-третьего тысячелетия до нашей эры. Сам я в той жизни, конечно, не вспомнил бы такого. Но мне-то память Андрея была доступна в гораздо более полном объёме, чем ему. И выудить нужные данные не составило труда.
Мамонты долго ещё выживали в природных убежищах. Таких, как остров Врангеля и материковые остатки древних степей. А потом окончательно вымерли. Все примерно в одно и то же время. Почему так случилось, учёные определить не смогли. Возможно, резкое изменение климата добило изолированные и болезненные популяции. А может, накопившие проблемы со здоровьем привели к грустному концу.
А здесь они не вымерли. Тьма умеет создавать новых зверей, изменяя старые виды. Но в Серых землях зверьё изменяется само, без её прямого участия. Происходит что-то вроде мутации, под воздействием теньки — ещё на этапе гнезда.
А значит, мамонты пришли оттуда, где они всё ещё жили и продолжали род.
Но в чём всё-таки разница? И как здесь выжили их неизменённые прототипы?
Ответов у меня не было. И я очень хотел разобраться в различиях между этими мирами.
Глава 2
Как и полагается уважающему себя тайному заведению, «точка 101», или Государственное Научное Предприятие Накопителей Теневой Энергии им. И. А. Славословова, пряталось под землёй.
На поверхности торчала одинокая бетонная крепость, да несколько сараев. А сверху все они были накрыты маскировочными сетями, облепленными мхом и травой. Видимо, потому что именно мха и травы в округе было больше всего.