Лео Сухов – Тьма. Том 9 (страница 3)
В весенних путешествиях на север есть огромный минус. Это как будто ты съездил накануне зимы в тёплые края. А потом возвращаешься домой. И приходится перемещаться из лета в зиму. Резко и без подготовки. Это, надо сказать, не очень приятно.
Вот и с нашим путешествием так вышло. Если на юге Серых земель апрельское солнышко уже пригревало, растапливая снег, то здесь, на севере, стояли трескучие морозы.
Чем дальше мы уезжали, тем холоднее становилось. Слева вставали вершины Урал-камня, становясь всё ближе. А справа раскинулись бесконечные болота. Впрочем, вершины гор здесь были не такие высокие, как рядом со Стопервым. Да и болота — не слишком болотистые, даже летом.
А ещё здесь было русло какого-то из притоков Оби. На карте, которую вручили цесаревне перед походом, он обозначался названием Какпйола. Как объяснил мне Бархан, оно сохранилось со стародавних времён.
К сожалению, самой реки не стало задолго до того, как сюда нагрянула Русь. Просто растворилась в растущем болоте Западной Сибири.
Как и обещал дядя Женя, первые часы колонну никто не трогал. Плетение, выданное мне, имело радиус где-то в полверсты. И я даже представить не мог, как именно это заклятие действует. Совсем не мой уровень.
И всё же мало-помалу плетение начало слабеть. А изменённое зверьё появлялось всё чаще. И всё ближе к колонне. Звериные потоки текли на запад откуда-то из глубины болот. В итоге, было принято решение ехать до тех пор, покуда позволяет обстановка. И даже ночью.
Плетение, хоть и ослабевшее, продержалось ещё долго. Почти шестнадцать часов, а не восемь, как обещал дядя Женя. Пропало оно уже глубокой ночью, когда мы ушли так далеко на север, что вокруг снова залегли глубокие сугробы.
Зарядивший под вечер снегопад не унимался ни на минуту. Наше следы стремительно заметало. И это давало надежду, что ромейские скрытни потеряют наш след.
Всё-таки мы ехали под защитой плетения. И несколько раз это заставляло стада животных расступаться перед нами. Грекам же, вероятно, оставалось либо прорываться силой, либо ждать, когда зверьё пройдёт.
А теперь наши следы и вовсе замело. Тем более, колонна, как я заметил, несколько раз меняла направление движения во время снегопада. Очевидно, как раз для этого. Так-то мы могли бы чуть ли не по прямой ехать. Дороги здесь всё равно не было.
Так далеко на север не забирались никакие поселенцы в Серых землях. Разве что во время вылазок из Ишима отдельные смельчаки заходили. Кстати, где-то там, впереди, начинался Уральский Ледяной щит, тянувшийся до самого Молгонзейского моря.
Когда грузовики и броневики, наконец, остановились, я, Авелина и Тёма вместе с полудесятком новых охранников тут же выбрались наружу. Ноги, а у кого-то и лапы затекли за время пути. И теперь отчаянно требовали нормальной разминки.
Пока бойцы расставляли палатки, мы с Авелиной решили посмотреть, что за суета началась среди ратников цесаревны. Оказалось, они размещали на снегу какое-то устройство. Выглядело оно, как антенна, растущая из переплетения трубок и проводов.
— И что это такое, твоё высочество? — удивился я, остановившись рядом с Сашей.
— Это указатель, — не смутившись, пояснила Рюриковна.
— А кому и что он должен здесь указывать? — с улыбкой спросила Авелина, выразительно окинув взглядом безлюдные просторы.
— Нам… Дорогу на «точку 101», — очень серьёзно ответила Саша. — Ведь на картах этой точки нет. Да и быть не может.
— И как это чудо техники работает? — заинтересовался я.
— Ловит скрытые волны от нужного передатчика, — пояснила Саша. — Да, связь не особо работает… Но если задаться целью, всегда можно найти способ. Конечно, повторить усилитель Стопервого у нас не получилось. Однако кое-какие наработки есть. И это одна из них.
— И что? Прямо вот подключите, и мы сразу узнаем, куда ехать? — уточнил я.
— Если бы… Несколько часов надо, чтобы направление обнаружилось! — засмеялась Саша. — Быстрее никак. Зато потом сигнал уже не потеряет. Будем, как по лазерной указке ехать.
— И долго нам ехать? — подал голос подошедший Арсений. — А то едем-едем… А толку никакого. Будто в дурную бесконечность ныряем.
Я его, кстати, отлично понимал. Тоже возникали подобные ощущения. Слишком уж однообразные вокруг были пейзажи. Не знаю, как тут летом, когда сходит снег… Но сейчас, куда ни глянь, было белым-бело и унылым-уныло.
— Направление мы держали верное. Завтра должны добраться. Если, конечно, ничего не случится… — ответила Саша, которой, судя по выражению лица, тоже осточертела бесконечная поездка.
Правда, у меня на словах цесаревны мелькнула мысль, что эдак и накаркать можно. Оставалось надеяться, что больше в пути никаких сюрпризов не будет. Всё-таки создавалось ощущение, что мы забрались на такой край света, куда редко заходит даже изменённое зверьё.
Хотя, если я правильно понимал, мы до полярного круга не добрались. Что же там ещё севернее творится-то? Если здесь в апреле метёт, как в Ишиме в середине зимы?
Снегом, кстати, пока мы стояли, заметало всё: машины, броневики, крыши палаток. Оно и хорошо, вроде бы, если палатки снегом сверху присыпет. Это не самое плохое утепление, медведи не дадут соврать. Но ведь за ночь может так завалить, что задохнёшься и не встанешь.
— Пойдём проверим, как там наши устроились? — предложил я Авелине, у которой успел мило покраснеть носик, едва торчавший из тёплого шарфа.
— Пошли, — кивнула жена, поглубже нырнув и в шарф, и в воротник.
Моя дружина устроилась неплохо. Вместе с разведчиками. Развели костры, готовили ужин. А те, кто сегодня ночью не дежурил, разбирали стаканы с алкоголем. Я думал было возмутиться, а потом прикусил язык. Догадался, по какому поводу собираются опрокинуть стаканчик.
— Ваши благородия! Вам тоже! — один из дружинников поднёс и нам.
Авелина посмотрела на меня, а я чуть качнул головой, предупреждая возможные вопросы. Собственно, объяснение ей подъехало в лице Давида, который привлёк к себе внимание, постучав ложкой по пустой бутылке.
— Ну, братцы, помянем… Хлебова, Молчуна, Пехтуру, Свистуна и Лаптёнова… — проговорил он, когда остальные дружинники затихли. — Фёдор Андреевич говорит, что даже тел наверняка не осталось: всё пеплом развеялось. Но мир их праху! Вечное Царствие!
Давид отсалютовал всем стаканом. А затем опрокинул в рот содержимое одним длинным глотком. Остальные дружинники, да и мы с Авелиной, так не смогли. Сто пятьдесят арбуна залпом не выпьешь. Если, конечно, в этом деле не тренировался.
Честно, я жуть как привязался к Хлебову и его полудесятку. Привык к их присутствию. К регулярной жизнерадостной болтовне. Новый полудесяток был более молчаливым и серьёзным. Что, конечно, неплохо… Но совсем по-другому ощущается.
Что удивительно, старую охрану я до конца не воспринимал погибшей. То ли мозг спасался от правды, то ли не мог её принять, не получив зрительных сигналов. Для меня Хлебов и его ребята просто занялись другими делами. Вот их рядом больше и не было.
Я не видел их трупов, я не видел их смерти… И хотя понимал, что выжить в аду, который грек устроил в подземельях Стопервого, невозможно, мозг отказывался от неприятной правды.
Я хмыкнул, задумавшись об этом. Получается, я всё больше удалялся от Андрея, который под конец жизни оброс такой бронёй цинизма, что его мало чья судьба трогала…
На удивление, ночь прошла спокойно. И даже снегопад прекратился ближе к утру. А чудо-агрегат цесаревны, наконец, поймал сигнал. И теперь держал устойчивую связь, показывая направление.
Выдвинулись мы сразу после быстрого завтрака. Броневики, ревя, торили путь по свежему снегу. Следом одной длинной металлической гусеницей ползли грузовики, взбивая снег колёсами. Скорость, правда, была такая, что вспомнились первые дни пути.
Кузов раскачивался туда-сюда. Кислый ругался из кабины, заставляя Тёму недовольно прясти ушами во сне. А я честно пытался заниматься, но куда там… При такой качке лучше было покрепче держаться за кресло, где сидишь. Авелина и вовсе периодически зеленела, храбро сражаясь с приступами тошноты.
А потом я услышал то, чего не могло быть здесь, на просторах Западносибирской равнины.
Трубный рёв слона.
— Это ещё что за звук? — успел удивиться полудесятник Атом, прежде чем грузовик содрогнулся и попытался завалиться на бок.