Лео Сухов – Тьма. Том 9 (страница 38)

Но медведь всё-таки улучил момент. Ударил нам вслед молнией, разбившейся, к счастью, об артефактную защиту. И тут же сам получил огромным валуном по башке. Камень появился прямо над ним, метрах в пятнадцати над землёй. Обычный косолапый от такого подарка бы лепёшкой по земле растёкся. Однако этот медведь лишь обиженно заревел, мотая башкой.

А Папоротников, нам подсобивший, начал спешно плести новое заклинание. Жаль, он уже обидно просчитался. И с крепостью снаряда, и с высотой падения, и с прочностью медвежьего черепа. А медведь-изменыш, в результате, разозлился ещё больше. Ситуация возникла критическая. Бубен, самый сильный из нас, только поднимался с земли… На пули разведчиков медведь внимания почти не обращал…

А вот тёмный сгусток, влепившийся ему в грудь, оценил.

Шерсть на том месте, куда прилетело проклятие Базилеуса, начала стремительно седеть, превращаясь в прах и обнажая тёмную кожу, покрытую язвами. Судя по всему, они тоже были следствием прилёта тёмного сгустка.

Косолапый зарычал, перевёл взгляд на Базилеуса, затем на Папоротникова, будто решая, кого прикончить первым… И тут же получил в нос сосулькой. Черный крепкий лёд, пробив кожу в слабом месте, прошил хрящ насквозь, слева направо. Не смертельно, но, скорее всего, чувствительно. Я помнил, что животные очень не любят удары по носу.

Чья была сосулька, я и так знал. Авелина эти штуки любила и всегда имела запас. Понимая, что сейчас мишка переключится на нас, я начал срочно формировать огненные шарики.

Но тут наконец-то поднялся на ноги Бубен, злой, как десяток таких вот изменённых медведей… Он ответил зверю банально и очень по-русски. Влепил со всей силы воздушным кулаком в челюсть. Медведь аж вскинулся на задние лапы, на долю секунды уставившись в небо — и летящий по нему обломок собственного клыка в окружении кровавых капель.

Красоту картинки, наверно, лишь я и мог оценить со своим восприятием. Как и мгновенные изменения в самом медведе, чьи глазки быстро-злобно налились кровью. Зубные лекари дорого берут, да и вообще зверьё не обслуживают. Так что, в целом, я понимаю его чувства. Сам бы расстроился.

Очень злой мишка ещё приходил в себя от удара Бубна, а молнии по шерсти уже проскакивали чаще и чаще… Бросив в него огненные шарики, я начал торопливо ставить защиту перед артефактным щитом. Судя по молниям, нам всем должно было вот-вот больно прилететь.

К слову, разведчики это успели осознать — и даже попытались найти укрытие. Жаль, укрытие поблизости было только одно: я и Авелина, ну и выставленные перед нами защиты. Поэтому все бойцы, включая Енота, который успел за воротник куртки ещё и Ливелия зацепить, плотной группой сбились за нашими спинами.

Последнее, что я увидел перед ответным ударом косолапого — влетевший ему в пузо воздушный кулак Бубна. А ещё очередной чёрный сгусток Базилеуса. И новый валун Папоротникова, летящий с высоты метров двадцати на медвежью башку.

Вспышка!

Мир потонул в слепящем пламени разряда. Громовой раскат буквально затопил ущелье. Звук бил со всех сторон, заставляя внутренности трястись и, кажется, перемешиваться.

Я закричал. Видел лицо Авелины рядом — она тоже кричала. А потом звук прекратился, и только давящее эхо продолжало гулять вдали. Я лежал на земле, пытаясь прикрыть корчащуюся от боли жену. Она почему-то держалась за живот, хотя впору было за уши. И, судя по ощущениям, у меня, кажется, тоже шла оттуда кровь.

— Тихон! — заорал я, призывая молоденького лекаря, который поехал с нами.

Но не услышал своего голоса. Просто надеялся и, кажется, даже молился, чтобы лекарь меня услышал. В тот же миг я развернулся к медведю. И, наверное, так и замер бы от ужаса, если бы не находился в ускорении. Потому что мишка стоял на земле, на всех четырёх лапах, и ревел, по всей видимости, хоть я со своей глухотой и не слышал — но видел распахнутую пасть. Его шерсть была покрыта уже не десятками, а сотнями маленьких молний, которые складывались над бурой головой в подобие короны.

И эта корона отражала всё, чем люди пытались бить в медведя. Плетения рассыпались, пули бессильно опадали, а зверь явно готовился жестоко ответить…

Я оглянулся на жену, к которой уже подбежал лекарь и что-то кричал мне. Я не слышал, но у меня всё и так сложилось в голове: и отстранённое поведение Авелины в последние дни, и периодический отказ от еды, и даже внезапная страсть к кофе, которую она сегодня проявила. А главное — то, что сейчас она беспомощно держится за низ живота, а не за уши, из которых кровь на снег капает…

Не то, чтобы у меня опыт большой, но за пару жизней можно разобраться. Просто я балбес и тугодум в плане тонких материй, и всегда им был — в обеих жизнях… Да и жена, похоже, только сейчас поняла, чем именно мы здесь рискуем.

Я это прочитал в её испуганных, широко раскрытых глазах, встретившись взглядом… А потом такая невероятная злость взяла…

На себя, толстокожего, на медведя этого треклятого, Дикого, мать его, Вождя, чтоб ему пусто было! Ну вот надо же было прийти прямо к его логову… Проклятое «везение» неудержимого…

Откуда я знал, что это Дикий Вождь? Так я его слышал! Не ушами, а мысленно… Стоило потянуться к чёрному сердцу, как я почувствовал его мысли и желания. Это даже словами не расшифровывалось, просто поток ощущений.

Медведь был зол на то, что мы сделали ему больно. Он недоумевал, как мы прошли через зверей на юге, он звал на помощь всех изменышей округи, но знал, что никто не успеет прийти. Ведь он сам всех их прогнал, чтобы обезопасить себя.

Он давно жил тут. Не первый год, не второй… Он тщательно скрывался. А теперь очень досадовал на то, что его раскрыли. И собирался убить нас всех. Всех до единого. Чтобы не смогли про него рассказать другим таким же, как мы. Он готовился к рывку, который станет для каждого из тех, кто его нашёл, последним.

Время замедлилось ещё больше. Оно мне было очень нужно, каждая его капля. Я видел мечущего плетения Бубна, видел, как бьёт заклятиями Папоротников, видел летящие проклятия Базилеуса… А ещё я видел, как медведь напитывает свою защиту тенькой, скопившейся вокруг его логова.

И уже было бесполезно корить себя, что видел, куда стягивается вся тенька, но не придал значения. И щиты на траектории удара зверя было бесполезно ставить. С учётом его нереальной силищи это бы нам не помогло. Я даже не уверен, выжил бы Бубен в такой ситуации…

Да, можно было обнять жену, почувствовать её сердце и насытить защиту… Но даже она не справилась бы с гневом Дикого Вождя. Слишком большую силу он собрал здесь за годы своего тайного правления…

…И, наверно, можно было согласиться с Тьмой, которая тихо шепнула:

«Какая жаль!..»

Но у меня ещё была первооснова. Чтобы мир замер на мгновение, чтобы я жил в тысячу раз быстрее всего вокруг, я буквально выдавливал из себя тысячи капель теньки каждую секунду. И я чувствовал её сейчас так хорошо, как никогда.

Это была не сырая сила. Не просто хлопья, которые через мгновение истлеют в воздухе. Это был я сам. Каждая капля — это был я. И вместе с тенькой я устремился вперёд, к медведю, к его голове. Моё физическое тело, конечно же, и не подумало сдвигаться. А вот тенька, с которой мы были сейчас едины, плотным сгустком рванула вперёд… И столкнулась с мощнейшей защитой косолапого. Стало так больно, будто я автобус на полном ходу головой боднул.

Я сгорал в молниях, я растворялся в воздухе, я рычал от боли, но пробивался к своей цели. К огромной, как дубовая бочка, и талантливой, как лучшие маги этого мира, медвежьей голове.

И в тот момент, когда медведь рванул вперёд, моя первооснова, превратившаяся в диск, встала у него на пути…

А дальше время для меня потекло с обычной скоростью.

Я сам направил всю силу, ускорявшую восприятие, во врага. И, понятное дело, тут же выпал в обычное течение времени. Треск, хруст… Разряд молнии, ударивший неподалёку… Мелькнувшие ошмётки разорванной артефактной защиты…

Меня бросило на землю, протащило несколько метров. А потом удар… Шелест… Снова удар…

Я уже не мог шевелиться. Глаза пытались закрыться, погружая меня в беспамятство. Но я последним усилием воли держался в сознании. И отчётливо видел, как по камням катится, слегка подскакивая, будто сдувшийся мяч, огромная голова, оторванная в момент, когда медведь рванул вперёд.

Время и материя в нашей реальности неразрывно связаны. Для любого физика время — не более чем форма протекания физических процессов. Когда моя первооснова столкнулась с медвежьей шеей, та на мгновение замерла для всего окружающего мира. А сила рывка завершила дело, оторвав замерший участок от тела и головы…

…Закрывая глаза, я слышал тихий шёпот у себя в голове:

«А нет, не жаль… Пришло время поиграть, Феденька!»

А потом меня укутала тишина и темнота.

Интерлюдия IV

— И что там? — беспокойно спросил Бубен, взглянув на лекаря, усевшегося, наконец, у костра.

— Авелину Павловну я погрузил в сон, — устало откликнулся тот. — И в ближайшее время её не стоит из него выводить.

— Ты ей уши залечил? — спросил Папоротников.

— Дело не в ушах. Дело в напряжении матки… — расстроенно признался лекарь. — Если её разбудить, случится выкидыш.

— Она беременна, что ли? — Бубен так удивился, что выронил, но успел подхватить второй рукой кружку с травяным отваром.