Лео Сухов – Тьма. Том 9 (страница 32)
— А вначале он не такой был? — догадался я.
— Да, поначалу добрый был, весёлый. В Серых землях, правда, веселиться сходу перестал, — пояснил Енот. — Жаловался, что голова болит постоянно. И чем дальше, тем больше.
Я вспомнил то, что удалось почитать по дефектам чёрного сердца. Или, как здесь говорили, его изъянам. Один из них давал отличные возможности достигнуть высоких рангов. Однако имелся у этого изъяна побочный эффект. Чем дальше на территорию Тьмы или в Серые земли — тем сильнее болит голова.
И всё же многие богачи обращались в лекарни за сердцем с этим изъяном. Благо, достоинства в их случае перевешивали минусы. Но поголовным спросом изъян не пользовался. А почему? А потому что двусердый дворянин — в первую очередь, воин и защитник. Он, по определению, должен воевать с отродьями. А как воевать, если чем глубже лезешь в земли, поражённые Тьмой, тем невыносимей болит голова?
В итоге, такое двусердие, полученное в лекарне, давало лишь личное дворянство. Детям, чтобы они стали дворянами, всё равно пришлось бы рисковать. И выбирать варианты чёрного сердца, более подходящие для будущей службы.
Иногда похожие «побочки» наблюдались и у потомственных дворян, использовавших иные схемы проращивания. Правда, у всех народов подобное считалось позорным недугом. Ещё и похлеще срамной болячки: ну где вы видели воина, падающего в обморок, к примеру, при виде крови?
— … А чем дальше, тем жёстче! Будто одержимый стал! — между тем, продолжал Енот. — И шёл, совсем почти не останавливаясь. Вот как дело было, ваше благородие.
— Печально, но случается. Значит, они в горы шли?
— Да, ваше благородие.
— Хотели найти сердце Тьмы? — уточнил я.
— Хотели… В смысле, нет! Ничего подобного! — Енот слишком поздно опомнился.
Невинные вопросы хороши тем, что если их задать в нужное время, нужным тоном и с нужным настроением — собеседник не учует подвоха. Ответ сам сорвётся с губ и выдаст истинное положение дел.
Это уже потом придёт понимание, что проболтался.
— Да ладно, я и сам уже догадался, — отмахнулся я. — Завтра поедем в эту твою Туру. Чего нам там ждать, если по-честному?
— Да сложно сказать, ваше благородие… Город небольшой. Больше половины населения — эвенкилы и другие местные. Русских мало. Но с югом торгуют через десятые руки. Власть никакую не признают, живут замкнуто… Однако гостей принимают.
— Не враги и не друзья… — кивнул я. — Ладно. Спасибо, что поделился!
— Да не за что, ваше благородие… — вздохнул Енот, явно чувствуя себя виноватым, что сболтнул лишнего про деда.
— Я никому не расскажу, не переживай! — пообещал я, вызвав у разведчика вздох облегчения. — Ну и да, по-хорошему, твой дед был в своём праве.
По поводу того, что хитростью заставил Енота разговориться, я чувства вины не испытывал. Как там писал мне наш многоуважаемый царь? Серые земли — удивительное место, способное подарить глубокие знания о природе Тьмы.
Если уметь смотреть по сторонам и внимательно слушать. И, конечно, если не упускать возможности. Вот я и не собирался эту возможность упускать. Пройти по следам одного из Цоековских, искавших сердце Тьмы, которое вроде как сказка и выдумка? Пожалуй, я бы никогда не простил себе, если бы смалодушничал и не решился.
И даже то, что я рискую не только своей жизнью, но и жизнью жены — меня не остановило. Всё-таки нас сопровождали очень сильные двусердые. Если уж они не смогут защитить в этом походе, который вдруг обрёл вторую цель, то кто тогда?
Глава 11
Город и вправду стоял на острове, в месте слияния рек. И было видно, что этот остров насыпали люди, а не природа. Очень уж ровные склоны, да и сама поверхность. Природа обычно к таким вопросам подходит с фантазией. А вот человек — да, вечно тяготеет к прямым линиям.
А ещё город Тура был совсем не таким, как другие городки Серых земель. В них я видел суровые бетонные коробки, серые стены и мощные укрепления. А здесь кипела дикая, будто плещущая за края жизнь.
Впрочем, в облике Туры было много непривычного.
Начиная прямо с городской стены. Мы, русские, построив стены из кирпича или известняка, ещё обычно белили их. Для красоты, значит, и живописности. А в довесок возводили круглые башни с пологими крышами. Здесь же всяким украшательством не заморачивались. Натаскали откуда-то каменных глыб, грубо обтесали, ну и сложили стену метров десять в высоту.
Впрочем, приглядевшись, можно было заметить железные балки и бетонные укрепляющие столбы. Явно более современная достройка. Но, что самое удивительное, новострой выглядел органичной частью укреплений, а не чужеродным вкраплением.
Это бывает, если делом занимаются люди, чувствующие основную постройку. Ну или когда строители не просто делают работу, а знают, что делают её для себя.
И так здесь, несмотря на общую дикость, было во всём. За стеной и башнями, за отвалом берега, ведущим к воде, за арками и воротами тщательно следили. Заботливо меняли выпавшие камни, латали трещины и обновляли раствор. Жители Туры любили защищавшую их стену, как живую.
С местными мы, кстати, познакомились раньше, чем с городом.
На льду, вдоль берега, были раскиданы шатры и чумы. Рядом, куда ни глянь, виднелись олени. Одни пытались раскопать что-нибудь съедобное на льду. Другие тянулись к кормушкам, куда уже была навалена еда. А третьи просто бродили по льду с задумчивым видом. Всё это дикое благолепие окружали деревянные сани, поставленные рядами и утопающие в снегу.
Чтобы добраться до ворот, пришлось, снизив скорость, просочиться через огромное стойбище. Наше появление, конечно, вызвало любопытство, но, в основном, у местных детей, в тёплых шубках похожих на круглобоких медвежат.
Больше всего внимания, естественно, привлекал Тёма, гордо восседающий на Авелине. Дети бежали за нашим снегоходом, что-то радостно крича и показывая на кота, который с видом царя-батюшки милостиво взирал на юных подданных.
А вот мы, остальные, удостоились лишь мимолётного взгляда. И не от радостно гомонящих детей, а от взрослых серьёзных мужиков — с такими же недовольными лицами, как у Бубна, но узким прищуром глаз.
В город нас пустили достаточно легко. Только попросили оставить снегоходы на стоянке у ворот. Ну и взяли пошлину за вход — патронами, которые здесь вместо валюты ходили. За охрану стоянки отвечал сморщенный, как печёное яблоко, эвенкил. На ломаном, но понятном русском старик заверил, что здесь никто на наш транспорт не покусится — иначе он им всем «тогда ух!».
Что именно «ух!», мы уточнять не стали, но попросили одного из ребят Енота, между делом, почаще заглядывать на стоянку. Лишиться снегоходов в нашей ситуации было бы критично.
Внутри, за стеной, город выглядел лоскутным одеялом времён. Приземистые особняки века 17-го, а рядом — куда более поздние, едва ли не современные постройки. Имелась даже одна-единственная бетонная коробка. Прямо будто памятник обычным городкам Серых земель, воткнутый посреди города.
К слову, это была гостиница. И нам она могла пригодиться.
Дороги внутри Туры, как оказалось, никто и думал мостить. Они были покрыты шуршавшим под ногами щебнем. Да и весь остров был насыпным. Куда ни копни, всюду в городе попадётся щебень.
— А что, бывают у вас гости с Большой земли? — полюбопытствовал я у пожилого мужчины за стойкой гостиницы, пока он записывал наши имена в бумажную книгу.
— Не… Не бывает почти! — не отрываясь от записей, которые выводил старательно, едва ли не высунув от усердия язык, как школьник за прописями, отозвался тот. — Торговцы, конечно, из ближайших городков добираются… И контрабандисты бывают… Охотники всякие… А никто с Большой земли сюда давно не добирался.
— И зверьё не донимает? — уточнил я.
— А чего ему туточки делать, сударь? Эвенкил за своих оленей хоть Тьму, хоть чорта лысого изведут. А другого зверья тут поди как мало… Изменыши, конечно, немного жрут, но им ведь тоже что-то в желудки пихать надо… — мужчина, наконец, с довольным видом закрыл книгу и принялся по одному выдавать нам ключи. — У нас туточки спокойно и тихо. А с тех пор, как Тьму прогнали, совсем сплошная тишь да благодать.
— А куда местные по весне деваются, когда снег сходит? — уточнил я.
— Те местные, которые за стенами, что ли, зимуют? — переспросил мужчина и, дождавшись кивка, охотно пояснил: — Так это, конечно же, уходят кочевать. Оленем еда нужна, городу — мясо. Уходят, пасут оленей, охотятся. А осенью, как станет лёд, возвращаются. И так у нас туточки каждый год.
— Что, и нападений впрямь давно не было? — спросил я.
— Мой дед, и то не припоминал, чтобы какая-то крупная стая пришла… — развёл руками мужчина. — Мелочь, бывает, конечно… Но с этим мы легко справляемся. А по многу голов, даже когда из гнёзд прут на юге, к нам сюда не идут. Не спрашивайте только, милсдарь, почему. Никто точно этого не знает. А кто будет говорить, что знает — скорее всего, врёт. Хорошего отдыха!
Разговор закончился, но добавил мне пищи для размышлений. Тихая гавань посреди Серых земель? Вряд ли этот пожилой человек меня обманывал. Незачем. Значит, есть у этого явления своя причина. Осталось только узнать, какая.
В Туре было электричество и водопровод. И канализация имелась. Не сказать, чтобы всё это работало без сбоев, но было же. Как удалось выяснить из расспросов, электричество и вода шли здесь от газовой котельной. А она, в свою очередь, располагалась где-то за пределами города.