Лео Сухов – Тьма. Том 1 и 2 (страница 9)
Теперь же…
Я осторожно пошевелился, проверяя, не подключено ли ко мне всяких капельниц и прочих медицинских приблуд. Нет, ничего такого не было. Я лежал на спине, на удивительно удобном матрасе, прикрытый зелёной простынёй.
Высвободив из-под неё правое плечо, я уставился на полоску изменённой кожи. Полоска проходила через едва заметный круглый шрам – след от зуба, который разбил мои мечты и планы на жизнь в этом мире. Я – меченый…
Нет, тот седой боярин был прав.
Я – двусердый...
Как ни назови, а звучит всё равно, как приговор без права на обжалование. Потому что хоть двусердые и являются аристократами, да только нормальной жизни у них нет. Я считал дни до окончания службы? Всё, могу больше не считать. Она теперь никогда не закончится.
Права должны порождать обязанности. В Федином мире это хорошо усвоили. И я теперь буду обязан по первому зову проследовать на службу. А, столкнувшись с проявлением Тьмы, не смогу убежать прочь. Нет, я и раньше вроде бы не бегал, но… Теперь я должен буду развернуться к Тьме лицом и принять любой, даже неравный бой, прикрывая собой обычных людей.
И откосить от этого не получится. Стоит мне выписаться из больницы, и меня возьмут в оборот местные чиновники. Я получу специальное удостоверение, а ещё личного куратора в каком-нибудь Военном Приказе и планы на дальнейшую жизнь. Строить свои планы мне теперь никто не позволит. И вот это, сказать по правде, обидно!
Планы-то я в предыдущие годы строил. И намечал возможности для заработка. В конце концов, у меня за спиной мама, братишка, сестрёнки… Мелким надо помочь выучиться и встать на ноги, а как я это буду делать, если сам своей судьбой больше не распоряжаюсь? А? Истерику что ли закатить подростковую?..
Нет, это был, конечно, не мой метод… Уж если я что в прошлой жизни и умел на «отлично», так это стойко принимать удары судьбы. И идти дальше. А уж если упал, то встать – ну и да, снова идти дальше. Я даже сам себе из прошлой жизни немного завидую... В этой-то у меня характер чуть помягче будет.
Но я принял решение: надо вставать! И даже попытался приступить к его реализации: сел на кровати, свесил ноги и начал высматривать хоть какую-то одежду. Нельзя же встречать удары судьбы в голом виде – неудобно как-то…
Увы, ничего подходящего под определение «одежда» в пределах видимости не было. В лекарской палате имелась только моя койка, пара стульев и тумбочка. Ну и сдвоенное стрельчатое окно. И всё.
Была, конечно, надежда, что в тумбочке что-нибудь найдётся… И я уже собрался было к ней наклониться.
Не успел.
Хорошо, мозгов хватило срам прикрыть. Потому что именно в этот момент, по закону подлости, дверь открылась. А внутрь палаты уверенным шагом от бедра вплыла молоденькая медсестра.
О-о-о-очень хорошенькая медсестра.
- Ой! – на миг девушка сбилась с шага.
А я постарался выпрямиться и не смотреть на её стройные ножки, которые выглядывали из-под слишком коротенького халатика. Уверен: решись она надеть такой в какой-нибудь городской лекарне – и её немедленно бы оттаскали за волосы почтенные матроны-лекарки, блюдущие за тем, чтобы вокруг не было блудящих.
За красивые, между прочим, волосы, соломенного цвета…
Мне ведь девятнадцать лет, блинский блин! Ну кто посылает к девятнадцатилетним мальчикам, на которых даже трусов нет, красивых молоденьких девочек?! Если не удержать свои мысли в рамках приличий – а при такой длине халата это, знаете ли, весьма сложно! – можно шокировать девушку тем, что на мне шевелится одеяло, хотя руки-то – вот они! Фокус!..
Но я был кремень! Почти… В некоторых местах кремнём, к счастью, не успел стать. Я натянул на лицо вежливую улыбку, а одеяло – повыше, и кивнул. А девушка справилась с растерянностью при виде практически голого мускулистого свежеиспечённого дворянина. И тоже нацепила на лицо профессионально-вежливое выражение.
- Здравствуйте, Фёдор Андреевич, – поздоровалась она.
- Можно просто Фёдор! – великодушно выдавил из себя я.
- Мы ожидали, что вы очнётесь несколько позже, Фёдор Андреевич… – моё предложение, видимо, было напрочь проигнорировано. – Но раз уж очнулись, то вы лучше лежите, ваше благородие! А я сейчас позову его сиятельство Климента Софроновича. Он ваш лекарь.
- С-спасибо! – я вымученно улыбнулся.
Ложиться я не собирался. Во всяком случае, пока прекрасная дама не покинет палату. А дама, как назло, подошла ближе. И, будто этого было мало, наклонилась. Видимо, решила уверенным движением уложить пациента обратно в койку. Однако, оценив степень покрытия тела одеялом, всё-таки передумала.
Ну и правильно сделала. Я ж не железный. Три года на заставе просидел, между прочим! А там если кого и имели, то не я, а меня. В переносном смысле, конечно.
Но я на всякий случай постарался ещё чуть свободнее расправить одеяло. А девушка решила не накалять и без того неловкую ситуацию. Одарила меня вежливой улыбкой, изобразила лёгкий поклон – да что же ты делаешь-то, хулиганка?! – и, довольная собой, покинула палату.
Всё той же походкой от бедра.
Тьфу! Ведьма!
Я поспешно вернул ноги на кровать и накрылся одеялом, сложив его пополам и натянув до самой груди. Благо, что было оно почти безразмерным. А всё оставшееся время до прихода лекаря я старался не думать о заходившей ко мне медсестре. Потому что ещё более неловко, чем смутить девушку, будет встретить его сиятельство молодецким стояком.
- …И принесите форму! – дверь в палату открылась, и на пороге возник строгий мужчина лет сорока на вид, хотя ему легко могло быть и все шестьдесят. – Ну-с! Фёдор Андреевич!
Я задёргался, спешно вспоминая, как там надлежит приветствовать князей при встрече. Фёдор проходил этикет в школе, но благополучно забыл до лучших времён. Всё равно увидеть живое «сиятельство», да ещё и лично поздороваться, ему в ближайшие годы не светило.
- Не надо! Лежите! – строго проговорил мужчина. – На работе я лекарь, а не князь. Так что все церемонии можете оставить на потом. Так…
Врач остановился рядом с моей кроватью. Внимательно осмотрел плечо, а потом оттянул одеяло, разглядывая изменённую кожу на груди. Надавил пальцем, заставив меня поморщиться: оказалось, ещё немного болит.
На мгновение лекарь застыл, прикрыв глаза. После чего удовлетворённо кивнул и сел на стул, начав заполнять какие-то бумаги.
- Что могу сказать, Фёдор Андреевич… Формирование второго сердца завершено. Система циркуляции энергии встроена в ваш энергетический каркас.
- У меня был энергетический каркас? – удивился я.
Нет, ну я знал, что у всех людей есть что-то такое. И там ещё где-то душа должна быть. Но ни в одной лекарне, ни на одном обследовании мне про каркас ничего не говорили.
- Само собой… Врождённый, так сказать! – совершенно спокойно объяснил лекарь.
Я попытался вспомнить, как зовут его сиятельство… Но понял, что успел позорно забыть. На всякий случай мельком осмотрел халат, но таблички с именем там не было. Пришлось прибегнуть к проверенному средству:
- Спасибо! От всей души! Я ведь мог в процессе умереть, а вы меня спасли…
- С моей стороны, Фёдор Андреевич, много работать не пришлось… – покачал головой его сиятельство Моя Дырявая Память. – Когда вас доставили на эвакуационном транспорте, процесс уже завершался. Я лишь чуть подправил структуру энергетических каналов и стабилизировал её. Формально, большая часть работы была проделана до вашего поступления в лекарню. Отчасти её сделали вы сами – продолжая убивать отродьев. Я бы, конечно, подержал вас ещё пару дней, чтобы понаблюдать, так сказать, своими глазами. Боевое Рождение в последние десятилетия было редкостью – всё больше управляемое проращивание. Но… Но Павлик – жмот! И оплатил ваше пребывание у нас только до сегодняшнего вечера.
- Павлик? – переспросил я.
- Боярин Павел Павлович. Тот человек, который сначала помог вам с проращиванием сердца, а затем организовал эвакуацию в тыл, – пояснил лекарь.
- А… Доставили только меня? – под ложечкой как-то нехорошо засосало.
- Нет, что вы! Вывезли всех тяжёлых. Как я понимаю, вас интересует судьба вашего бывшего десятника? Он лежит на втором этаже в отделении протезирования. Денег на выращивание ног у него, к сожалению, нет. Но мы можем приживить ему очень качественные протезы. Это Военный Приказ готов частично оплатить. А частично деньги выделил Павлик из своей будущей премии за ваше обнаружение.
- Премии?
- Да, программа поиска и помощи новым двусердам. Деньги выделяются по линии Тёмного Приказа, – кивнул лекарь. – Что-то там порядка пяти тысяч рублей. Понимаю, вам сейчас многое непонятно, но это нормально. Всё-таки образ жизни обычных людей несколько отличается от образа жизни двусердов... Да и доступ к информации иной. Привыкнете. Так… Может, вы всё-таки хотите пару дней отдохнуть у нас? За свой счёт, конечно. Сутки пребывания обойдутся всего в десять рублей. Я бы вообще провёл ваше лечение через сбережения лекарни… Но, к сожалению, не нашёл оснований.
Десять рублей в сутки?! Десять рублей в сутки!!! Видит Бог, я сделал всё, чтобы моё лицо не вытянулось, как африканская маска. И вообще сумел сохранить покер-фейс, как говорили в моей прежней жизни.
Но вся моя зарплата на границе с Тьмой составляла сто четыре рубля сорок одну копейку в месяц. А тут, значит, возьми двадцатку – и положь её в кассу лекарни, чтобы его сиятельство за мной понаблюдал!