Лео Сухов – Города в поднебесье (страница 16)

Я выбрался на карниз и посмотрел на город. Хоть внизу и было темно, но я отчётливо видел ползающих по улицам сколопендр. Поёжившись скорее от холода, чем от страха, я понял, что температура и вправду упала, да и ветер усилился. А если так, то и в убежище скоро может стать весьма неуютно. Впрочем, я жил в России, и далеко не на самом юге. А если жители севера что и знают про холода, так это как от них правильно спасаться…

Я потратил десять минут на стаскивание новых камней к очагу. А вернувшись, первым делом поплотнее подоткнул все доски вдоль стены и двери. После чего я ещё долго и кропотливо достраивал очаг – так камни дольше будут отдавать тепло. Не придётся жечь больше дров, и костёр не будет задымлять помещение. Дым, идущий от очага, пока вполне успешно уходил через маленькое отверстие на самом верху самодельной стены. Теперь бы ещё снег пошёл…

И он пошёл, под утро. Я снова выбрался на карниз и как раз успел увидеть, как сколопендры спешно стягиваются к арху, будто в страхе улепётывая со всех своих ножек. Я смотрел на них, всё пытаясь понять, что их беспокоит, а потом с тёмного неба прилетели первые снежинки, которые очень скоро превратились в сплошную метель. К счастью, за ночь я успел соорудить нечто вроде второй стены, роль которой играли доски, наклонённые в сторону от нашего убежища. Единственным проходом оставался только узкий лаз сбоку. Ещё немного посмотрев на город, я вернулся в тепло и подкинул дров в очаг.

«Значит, сколопендры боятся холода! Может быть, впадают в спячку или некий анабиоз, как и многие хладнокровные», – подумал я и решил, если следующей ночью твари не выберутся из арха, то я попробую днём спуститься и достать ещё еды и какой-нибудь полезной утвари. А через некоторое время я уже клевал носом, только иногда открывая глаза и подкидывая дрова в очаг… И так до тех пор, пока не проснулась Нанна.

Проспав несколько часов, я первым делом пошёл проверять снежный нанос. Стенка получилась на славу! Огромный сугроб, почти дотянувшийся до свода трещины, преградил путь холодному воздуху. Оставалось только засыпать щель сверху – и попробовать перегородить проход у стены.

- Зачем это? – спросила Нанна.

- Чтобы теплее было! – терпеливо объяснил я. – Между сугробом и стеной нашего убежища будет как бы… препятствие из воздуха. Да, воздух будет при этом холодный, но куда теплее, чем снаружи. И за счёт этого в нашем убежище тоже будет теплее.

- Ничего себе!.. – удивилась девочка. – Откуда ты такое знаешь?

- Ну, в моих яслях пневмы не было… Вот людям и приходилось полагаться на знания об окружающем мире, – усмехнулся я. – К тому же, страна… Края, где я жил – они были холоднее, чем здесь.

- Разве бывает холоднее? – удивилась Нанна. – А я всегда думала, что холоднее, чем в Экори зимой, нигде не бывает…

- Ну вот видишь, оказывается, бывает... Слушай! – я вспомнил о своём любопытном ночном наблюдении. – Ты ничего не знаешь о том, что происходит зимой с тварями?

- Ну какие-то ложатся на всю зиму спать… – сосредоточившись и даже наморщив лоб, ответила Нанна. – Какие-то вроде продолжают охоту…

- А вот эти сколопендры? – спросил я.

- Я не знаю, что за шко-ло-пен-ры… У нас вот этих называют скамори. И да, они не любят холод, – ответила Нанна. – У нас был сторож в приюте, и он раньше охотился на разных тварей. Представляешь? Специально спускался, чтобы их ловить!.. В общем, он говорил, что скамори – очень опасные для посёлков. Если скала не совсем отвесная, то могут забраться… Вот теперь я тоже это знаю…

- Не отвлекайся! Скажи, а скамори тоже спят?

- Да, – Нанна кивнул. – Я слышала, что да… Стоит только выпасть снегу, как они сразу засыпают. А что такое?

- Так снег же! – я показал обеими руками на сугроб, удивляясь недогадливости Нанны. – А раз снег, то скамори спят! Значит, я могу спуститься в город и попытаться что-нибудь добыть.

- Но это же будет воровством! – возмущённо заметила девочка. – Ты возьмёшь чужое…

- М-м-м-м… Нанна, как ты думаешь… – спросил я, понимая, что назревший вопрос надо решить сразу и быстро. Как нарыв лопнуть, чтобы больше не донимал. – Вот там, внизу, сейчас ещё лежит какая-то еда. Успеют ли восстановить город до того, как она совсем испортится?

- Наверно, нет, – над этим ответом Нанна думала не слишком долго, но я собирался усложнить задачу.

- Или, например, я знаю, что где-то там, внизу, есть железный котёл, – продолжил я. – Успеют ли восстановить Экори до того, как он проржавеет насквозь?

- Не знаю… – Нанна пожала плечами. – К чему ты это говоришь? Ведь котёл всё равно не твой…

- Для меня сейчас этот котёл – уже ничей, – объяснил я. – Его хозяин, может быть, и жив, а, может, и нет. Когда вернётся – ещё неизвестно. А нам с тобой очень нужен котёл, тарелки, ложки с вилками, ножи, тёплые вещи, инструменты и материалы…

- Ну, наверно, да…

Боже, вот знать бы точно, что я делаю всё правильно!.. Ребёнок ведь искренне верит, что воровать нельзя. С другой стороны, я вижу, что здесь, в принципе, воруют – и ещё как!.. Может, я и был неудачником по жизни, но кое-что всё-таки понял. Ещё на Земле понял. Любой закон хорош только тогда, когда нет никаких исключений. А если есть исключения – значит, и нарушать закон будут все, кому не лень. И раз я увидел нарушения правил и законов, хотя бы по отношению к себе, то и в других пунктах этот закон регулярно нарушается. Вот только могу ли я быть уверен, что найду правильные слова? И могу ли я вывалить всё это на наивного ребёнка, воспитанного в суровых местных традициях?

- Нанна! – позвал я, привлекая её внимание. – Думаю, что если я одолжу внизу несколько вещей, чтобы мы выжили, это вовсе не будет грабежом. Потому что скалу заселят ещё очень нескоро, и большинство полезных и нужных вещей испортится. Понимаешь? И никто не узнает, что ты и я ими воспользовались. Если мы, конечно, сами ничего не скажем…

- Я не скажу!.. – понимающе округлив глаза, пообещала девочка. И вот это уже был прогресс.

- Пойдём! Покажешь, где находился твой приют, – предложил я. – Наведаюсь в вашу библиотеку и одолжу книги…

День прошёл в заботах – в заготовке последних доступных дров и в приготовлении горячей пищи. Раз уж с водой у нас проблем теперь не было, то и бульон можно было сварить. А ещё я занялся дальнейшим укреплением нашего убежища – потому что нет предела совершенству, особенно если выжить очень хочется...

Ночь тоже прошла без происшествий. Только где-то в храме пару раз громыхнуло… Однако в архе было тихо, и никто не выбирался из него – я в этом был уверен. После снегопада небо над скалой расчистилось, так что ночь была лунная и светлая. Я бы издали заметил скамори – даже несмотря на то, что они были белесые и почти сливались по цвету со снегом.

В этот раз я разбудил Нанну ещё затемно, а сам улёгся спать пораньше – чтобы пораньше встать и отправиться в первую вылазку. Когда я проснулся, солнце уже взошло над скалой, и снаружи было светло. Наскоро перекусив, я выгрузил все запасы еды из рюкзака, чтобы взять его собой. После чего без долгих прощаний скинул канат вниз, подмигнул Нанне на прощание – и начал спуск.

Оказавшись снова на земле, я огляделся. Город вокруг был молчаливый и зловещий. Тёмные окна домов – блестящие, если сохранились стёкла, и бездонные, если стёкла были выбиты – безразлично взирали на меня. На улицах валялся строительный мусор, брошенные жителями вещи и ещё трупы – слишком много изуродованных тел, припорошённых снегом... И сам город был совсем как эти трупы, лежащие на его улицах – такой же жалкий в своём поражении и ещё очень страшный, всё время напоминающий об угрозе, скрывающейся на его улицах…

Я не сразу решился сделать первый шаг, боясь нарушить покой царившей здесь тишины. С другой стороны, день не будет длиться вечно, а сделать нужно было ещё очень много. И в свете последнего разговора с Нанной – даже больше, чем планировал изначально… Ведь теперь мне предстояло найти доказательства не только того, что люди здесь ещё как воруют, но и того, что сама Нанна наверняка пострадала от этого.

Глупо? Наверно, именно так и сказало бы большинство нормальных людей в моих яслях. Это сказали бы люди, которые никогда в жизни не были мной. Это сказали бы люди, у которых мелкие грешки остаются незаметны, а про большую часть их ошибок знают только они сами. Ну а я привык к тому, что про мои ошибки знают все вокруг, так что лучший способ скрыть ошибку – просто не допустить её.

Сколько бы ни обещала Нанна молчать о присвоенных вещах, но кто поручится, что, оказавшись в привычной обстановке, она не кинется к своим спасителям (например, капитану транспортного дирижабля) и не выложит ему всё скопом? Для большинства – конечно, это маловероятный вариант развития событий. А вот для меня, самого невезучего человека, которого я знаю – наиболее вероятный. И я ни капли не удивлюсь, если капитаном транспортного дирижабля окажется местный моралист, который сдаст меня страже сразу по прибытии в Тангос.

И вот сейчас у меня есть всего два варианта, как поступить в такой ситуации. Первый – избавиться от девочки. Однако это совершенно не мой вариант. Я никогда не убивал людей. А этот шаг сделать, как я понимаю, вообще очень сложно. Можно хоть всю жизнь на трупы смотреть, а вот нож в сердце – живое, бьющееся – воткнуть не сможешь. И даже если бы я мог и умел убивать – как мне убить ребёнка, который мне доверяет? Кто я после этого? И чем я тогда отличаюсь от скамори? Такая же тварь – не более… Нет, тварью я быть не хочу. И по ночам хочу спокойно спать – без кошмаров…