Лео Любавич – Яд для рая (страница 12)

Дорога к следующему сектору вела через внутренний декоративный сад. Когда-то это было место отдыха — арки, водяные зеркала, мягкий свет, редкие геномодифицированные цветы, запрограммированные на безопасный аромат и медленную сезонную смену цвета. Теперь сад напоминал раскрытую пасть.

Лепестки стали мясистыми и почти прозрачными, как ткани глубоководных существ. Из цветков шел не запах, а сладко-гнилой газ, настолько густой, что он ощущался даже сквозь фильтры. Лианы свисали слишком низко, не беспорядочно, а так, словно изучили привычную высоту человеческого прохода. В темной воде под мостиками плавали тонкие белесые нити, сжимающиеся от каждой вибрации.

— Сенсорная сеть, — тихо сказала Лина. — Тепло, углекислота, механическое возмущение. Возможно, соли пота.

— Можно быстрее? — сквозь зубы бросил Рафаэль. — Мы теряем время.

— Мы теряем жизнь, если вы еще раз перепутаете эти понятия, — не оборачиваясь, ответила Аэлита.

Они пошли медленно. И почти уже прошли, когда один из техников прикрытия — молодой, слишком уверенный в своих перчатках — инстинктивно оттолкнул с пути упругий лист. В ту же секунду лиана ударила.

Не метнулась — именно ударила, точно, как хлыст. Захлестнула ногу, и из гладкой ткани по всей длине мгновенно выдвинулись тонкие кремовые шипы. Рядом разом раскрылись два цветка, выбросив облако пыльцы. Вода у мостика пошла пузырями.

Сергей среагировал первым, врубив резак в узел обвивающей ткани. Аэлита уже тащила техника назад за разгрузку. Ника, еще до того как тот упал, прижала к лицу экстренную маску-фильтр и вколола блокатор аллергического каскада. Лина, не теряя ни секунды, срезала фрагмент лианы в стерильный контейнер.

— Она ударила не по движению, — сказала она через мгновение, глядя на данные. — Он раздвинул экран на рукаве. Открылась кожа. Атака шла по открытой биохимии.

Техник выругался, сдерживая дрожь. На штанине уже проступали темные точки проколов.

— Шипы полые, — Ника бросила взгляд на скан. — Что-то ввели. Не нервный яд... скорее местный некрозный коктейль. Я остановлю.

— И быстрее, — буркнул Рафаэль.

Она подняла на него глаза. Молодое лицо осталось спокойным, но в этом спокойствии появилась сталь.

— Еще один такой совет, и лечить будете себя сами.

Это было сказано тихо, без надрыва, и оттого сильнее.

Выживших они нашли в сервисном отсеке рядом с медблоком. Дверь была заблокирована вручную — не системой, а металлическим штоком, вставленным в перекошенные направляющие. За ней пахло потом, жаром, лекарствами и страхом.

Трое.

Один мужчина средних лет в полусознании, с губами, растрескавшимися от обезвоживания. Женщина с дрожащими руками и такими расширенными зрачками, будто она смотрела в слишком яркий свет. Подросток, у которого по шее и вискам темнел сосудистый рисунок, который проступал изнутри кожи черной ветвящейся сеткой.

Ника мгновенно включилась в работу. Голос ее стал еще спокойнее, движения — еще быстрее.

— Чистую зону. Итан, мне свет. Сергей, дверной сектор. Лина, не ближе двух метров без сигнала. Вода, система доступа, термоконтроль.

Даже Аэлита на мгновение отступила, потому что иногда лучший способ командовать — дать командовать тому, кто сейчас знает жизнь лучше тебя.

— Не вводите ничего из привезенного пакета, — сказала Ника, даже не глядя на Рафаэля.

— Если это единственный шанс...

— Если это единственный шанс, сначала я должна понимать, от чего они умирают, — отрезала она.

Мужчина на койке вдруг распахнул глаза с такой ясностью, что все замерли.

— Вы... с орбиты? — шепнул он.

— С Земли, — сказала Аэлита, подойдя ближе. — Мы вытащим столько, сколько сможем. Куда ушли остальные?

Он сглотнул, будто даже память причиняла боль.

— Сначала... жара. Неестественная. Потом воздух... как будто стал густым. Птицы пропали. Потом вернулись... другие. Растения... начали слушать. Больные... чем больше их было, тем хуже становилось снаружи. Мы держались здесь. Потом нас... выдавили.

— Кто? — спросил Итан почти шепотом.

Мужчина посмотрел куда-то мимо них, туда, где за стеной дышал сад.

— Оно, — прошептал он. — Не убивало сразу... гнало. Вниз. В пещеры. Лес слышит, когда ты болен...

Его тело свело судорогой. Ника уже была рядом, удерживая, снижая температуру, восстанавливая ритм дыхания.

— Держись, — сказала она. — Ты уже не один.

И в этих простых словах было что-то большее, чем медицинская помощь. Как будто посреди чужой, враждебной системы кто-то снова произнес главное человеческое заклинание.

Пока Ника работала, Лина разложила образцы в переносной анализатор. Данные стекали на экран узкими колонками. Углекислотная активация спор. Термочувствительные микроворсинки. Расположение шипов по зонам пробития мягких защитных тканей. Усиление корневых сетей у дверей, шлюзов, лестничных сходов. Мутации декоративных растений шли не во все стороны — только в полезные.

Захват.

Удушение.

Отслеживание.

Токсическое подавление.

Лина долго молчала, и Аэлита успела понять, что боится именно этой паузы. Не крика, не паники — вывода.

— Это не распад экосистемы, — сказала Лина наконец. — Это адаптация.

— Адаптация к чему? — спросил Рафаэль слишком быстро.

Она подняла на него глаза, и в их холоде было больше обвинения, чем в прямой речи.

— К поражению человека.

Итан выдохнул что-то нервное, почти неслышное:

— Для такого нужен управляющий фактор... так не бывает самопроизвольно.

— Бывает реакция сложной сети на угрозу, — сказал Сергей, не отрываясь от геоданных. — Если угроза в самих людях.

— Сейчас не время для теорий, — бросила Ника.

— Сейчас самое время, — возразила Лина. — Если мы неправильно назовем процесс, мы неправильно ответим.

Рафаэль выпрямился, возвращая себе привычную корпоративную гладкость.

— Преждевременно говорить о направленной адаптации всей биосферы. Это может быть локальный биосбой.

Лина даже не повысила голос:

— Если вы продолжите называть это локальным сбоем, вы убьете всех, кто еще жив.

Напряжение в отсеке стало таким плотным, что его можно было измерять прибором. Аэлита видела, как трещит команда: страх, наука, отрицание, долг. И в тот же миг подросток на койке выгнулся в новом приступе.

Сработали датчики.

— Рост спор за стеной! — выкрикнул Итан.

— Корневая активность по периметру, — добавил Сергей.

— На вентиляции новая биопленка, — сказала Лина.

За тонкой перегородкой действительно послышался шорох — не громкий, а деловитый, как работающий механизм.

Ника удерживала пациента, не давая ему сорвать маску.

— Температура растет! Мне охлаждение, быстро!

И тогда Аэлита увидела связь почти физически: болезнь внутри человека и движение среды снаружи сливались в один процесс. Будто больные были не только жертвами, но и маяками для чего-то большего.

Эта мысль ударила словно шокером. Спасать нужно было именно их. И именно они, возможно, притягивали охотника.

— Слушаем меня, — сказала она коротко, и спор умер сам собой. — Узел не удержать. Извлекаем живых. Все следы ведут вниз — идем по ним. Ника, готовишь транспортировку больных. Лина — образцы и биотрек. Сергей — самый устойчивый маршрут. Итан — выгребай из локальной сети все, что уцелело. Рафаэль — открываешь все свои корпоративные доступы. Немедленно.