Лео Кэрью – Волк (страница 43)
Но даже объединенные под его началом, даже после того, как охваченные ужасом сатрианцы стали брить головы перед боем, чтобы не попасть на его призрачный пояс, анакимы все равно продолжили терпеть поражения. Они были оттеснены на самый север земель, которые позже прозвали «Сатдол». Над холмами повис страх – густой, как туман. Собранная с таким трудом анакимская армия рассеялась, и Хлодович с несколькими оставшимися воинами отошел за Абус. Сатрианская орда устремилась за ним.
Для анакимов все было кончено. У Хлодовича оставалось всего три сотни его собственных воинов – его личная Священная Гвардия. Он отступил к Харстатуру, поднялся на Алтарь Альбиона и принес в жертву собственного коня, молясь о даровании сил для победы над сатрианцами. Он пообещал отдать Всемогущему даже собственную жизнь, если тот поможет сохранить анакимов.
И Всемогущий ответил на его молитвы.
Четыре сотни всадников племени Орис появились на плато. Хлодович разослал их во все стороны в надежде найти подкрепления для своей разбитой армии. И они стали подходить – маленькими группами, ото всех племен. Видарры, Балтасары, Надоддуры, Лотброки. Кто-то из Орисов доскакал до севера и обнаружил там горцев, назвавших себя Альба, и те согласились присоединиться к ним. Наконец, нашлись и воссоединились с воинами Хлодовича Алготи – те, что остались от прежнего альянса. На вершине плато они стали готовиться к бою, привязывая острые каменные наконечники к копьям и делая первые щиты из связанных сыромятной кожей колотых деревяшек, найденых по дороге, чтобы хоть как-то защититься от сатрианских стрел. Тем не менее было понятно, что даже после того, как они собрались вместе, им будет не под силу победить сатрианцев. И тогда Хлодович собрал всех воинов на Алтаре на молитву, чтобы приготовить их к смерти.
Уже в скором времени огромная орда с юга обнаружила их и поднялась на плато. Оба войска выстроились друг напротив друга. Анакимы больше не искали победы – только возможности уйти в забвение на своих собственных условиях. Залпы сатрианских лучников заполнили воздух свистом жалящих стрел, но довольно быстро выяснилось, что они бессильны против закрытых щитами анакимов. Тогда они стали биться на копьях – каменные наконечники сталкивались и трещали. Шеренги противоборствующих армий сошлись между собой на вершине Алтаря. С каждой атакой и ее отражением становилось все ясней: Всемогущий не оставил их. Хлодович и его Священная Гвардия вдруг приобрели чудодейственную силу – каменные наконечники сатрианских копий раскалывались, лишь только прикасались к ним. Хлодович и Гвардия впали в неистовство. Битва длилась несколько часов. Боевые линии сходились и расходились множество раз, пока наконец Хлодович и Священные Гвардейцы не сумели прорваться сквозь центр сатрианского строя и разорвать его на части. Сатрианцы дрогнули, стали отступать, а затем и вовсе побежали, преследуемые всадниками Орисов. В тот день их погибло несколько тысяч.
Так, благодаря вере, была одержана победа. В самый темный час упорная решимость анакимов была вознаграждена вмешательством Всемогущего. Но не следует забывать, что между ним и Хлодовичем был заключен договор. После того, как боевые линии разошлись в последний раз и цель Хлодовича оказалась достигнута, он был повержен ударом топора. Всемогущий справедлив, и его нельзя обмануть. Кости великого человека были похоронены здесь же – на вершине Харстатура – в качестве подношения Богу.
Скаллагрим закончил свою песнь, и воцарилось глубокое молчание, прерываемое только потрескиванием костра. Здесь, на том самом месте, где была одержана священная древняя победа, под ясным небом, усеянным великолепными звездами, каждый представлял себе героев былых времен. Скаллагрим оказался прекрасным бардом, умевшим отлично заряжать атмосферу. Роуперу показалось, что сквозь мягкий свет пылавшего огня он видит перемещающиеся тени. Бесшумно крадущиеся сгустки тьмы остановились и посмотрели на него. Что-то слабо блеснуло – словно в ночи двигался темный кремниевый наконечник копья. Что это было? Призрак одного из тех огромных древних героев? А может, сам Хлодович? Сидящие вокруг костра проследили за его взглядом и стали смотреть в ту же сторону. Смутные образы в ночи отреагировали. Роупер почувствовал, как что-то стало удаляться прочь. Он не был уверен, что видит или слышит их, но чувствовал всем телом вибрацию от тяжелых шагов, уходящих по темному коридору вдаль…
Оглядевшись, Роупер понял, что все чувствуют примерно то же самое.
– Пэры, вы услышали, насколько свято место, на котором мы остановились, – нарушил он наконец молчание. – Более судьбоносного знака невозможно себе представить. Идите теперь и расскажите об этом легионам. Пусть они знают, что именно на этой наковальне была выкована наша страна.
Легаты разошлись, и у костра под ночным небом остались только Роупер и Прайс.
Роупер, отложивший заточку Холодного Лезвия на то время, пока слушал Скаллагрима, вернулся к своему занятию. Прайс озирался, напряженно вглядываясь во тьму. Потрескивал огонь, оба молчали. Роупер вдруг осознал, что это был первый раз, когда они с Прайсом остались наедине. Присутствие гвардейца почему-то тяготило.
– Скаллагрим – прекрасный бард, не так ли? – отважился заговорить Роупер.
– Такая уж история, – пренебрежительно бросил Прайс. – Этому месту она очень подходит.
Воцарилась долгая пауза.
– Хлодович, наверное, был твоим предком, Роупер.
– Главным его достижением стало то, что он закончил самый позорный период нашей истории – Эпоху Искоренения, – продолжил Прайс. – И теперь мы здесь, на том же самом поле, с главнокомандующим, в жилах которого течет та же кровь. И которому предстоит встретиться с тем же врагом. – Прайс бросил на Роупера странный взгляд через костер. – Думаю, Хлодович просто позволил нам выиграть время, не более того. И с тех пор его кровь сильно разжижела.
Роупер перестал точить Холодное Лезвие.
– Что ты хочешь этим сказать, гвардеец?
Прайс посмотрел на него холодно.
– Многие, кажется, забыли про твое отступление. Но я – нет.
У Роупера отвисла челюсть.
– На том отступлении я настоял лично! – сказал он, чувствуя, что краснеет.
– Вот я и говорю – кровь Хлодовича сильно разжижела.
– Это измена, гвардеец? Ты забыл про свой долг?
– А что ты сделал для того, чтобы заслужить мою верность? Я до сих пор не понимаю, почему должен за тебя умирать.
– Ты встаешь каждый день перед оком Всемогущего на колени и все равно продолжаешь дерзить?
Прайс и ухом не повел.
– Какой уж есть.
Они замолчали, и Роупер продолжил заточку Холодного Лезвия. Руки дрожали, заставляя точильный камень, проходящий вдоль меча, слегка постукивать. Ощущение было такое, будто верный пес обернулся волком. Краем глаза Роупер заметил, что Прайс повернул к нему голову, видимо, услышав стук камня. Роупер даже не стал смотреть в его сторону. Он и так догадывался, что лицо Прайса выражало презрение.
Некоторое время спустя к костру подошел еще один гвардеец.
– Милорд? Капитан Грей срочно зовет вас к границе лагеря.
Роупер немедленно вскочил, радуясь тому, что появился повод уйти. Он аккуратно вложил Холодное Лезвие в ножны и поспешил за гвардейцем во тьму. Прайс, видимо, рассудил, что теперь это проблема Грея, и остался сидеть у костра.
– Что случилось? – спросил Роупер, шагая с гвардейцем в ногу.
– Не могу сказать, лорд, но он настаивал на том, чтобы вы явились как можно скорее.
Роупер молча кивнул.
Гвардеец провел его мимо многих костров, вокруг которых сидели молчаливые фигуры. Солдаты всматривались в огонь, думая о завтрашнем дне. Небо над головой сверкало великой звездной рекой, убегающей до горизонта. «Зимний Путь», как называли ее, вел в том же направлении, куда шли и они. Довольно скоро костры стали редеть, пока наконец не пропали окончательно. Остался один последний, чей отблеск был виден издали. Должно быть, костер часовых. Темные фигуры слегка заслоняли языки пламени.
Провожавший его гвардеец всю дорогу молчал, и у Роупера противно засосало под ложечкой. В душу против воли стало закрадываться беспокойство. Если бы не конфронтация с Прайсом, то он отнес бы неприятные ощущения на счет того, как странно развивалась эта ситуация. Он отходил все дальше и дальше во тьму вместе с гвардейцем, которого совершенно не знал. В конце концов лагерь остался далеко позади, и Роупер теперь был полностью от него изолирован.
Как только он подошел к костру часовых достаточно близко, чтобы разглядеть, кто там сидит, то сразу застыл на месте. Вернее, попытался. Гвардеец тут же схватил его за шею и толкнул вперед – поближе к свету, и вынудил присесть на бревно. У костра их ждали три человека. Первый оказался еще одним незнакомым Роуперу гвардейцем, но два других – Асгер и Госта.
«
Ну, разумеется, позвал его не Грей. Трое гвардейцев, которые, несомненно, были ближайшими союзниками Уворена, просто воспользовались его доверием к Грею, чтобы выманить сюда. С какой целью – не хотелось даже думать. Внезапно он вспомнил про таинственные тени, мелькавшие у его костра. Не приходил ли кто-то из этих людей проверить, насколько он уязвим?