Ленор Роузвуд – Безумные Альфы (страница 53)

Призрак издаёт низкое урчание — возможно, это смех. Предатель.

— Как бы ни развлекал этот образ, — встревает Ворон, — сомневаюсь, что даже внушительное обаяние Чумы смогло бы провернуть такой обман.

Я впиваюсь в него взглядом.

— Ты всё ещё здесь?

Он поднимает руки в показной сдаче.

— Просто делюсь экспертным мнением. Но я умею чувствовать, когда мне не рады. — Он пятится к двери, ухмылка ни на секунду не меркнет. — Удачи, мальчики. Она вам понадобится. И да… помните — я потребую оплату, когда придёт время.

И он исчезает, оставляя нас одних в стерильном медблоке.

— Ебучий ад, — бурчит Тэйн, проводя рукой по маске. — Это была не совсем та разведка, на которую мы рассчитывали.

Я фыркаю.

— Ты про ту информацию, которую он обещал? Про доказательства, которые, по его словам, у него есть? Да, это явно не дотягивает.

Призрак рычит, его огромные кулаки сжимаются и разжимаются. Мне не нужно понимать его жесты, чтобы знать: он мечтает догнать Ворона и выбить из него всё нужное прямо сейчас, своими кулаками.

— Хоть что-то, — говорит Тэйн, но уверенности в голосе нет. — Больше, чем было.

— Нам надо валить отсюда к чёртовой матери, — бурчу я, в последний раз окидывая комнату взглядом. — Это место меня напрягает.

Тэйн кивает, черепная маска качается в тусклом свете.

— Согласен. Выходим.

Мы возвращаемся по зловеще тихим коридорам. Наши шаги гулко отражаются от голых стен. Пустота аванпоста давит, словно физический груз. Меня не покидает ощущение, что за нами наблюдают, даже если я понимаю — это иррационально.

Когда мы выходим наружу, едкий запах дыма снова бьёт в нос, даже сквозь фильтры маски. Внизу по-прежнему полыхает долина, оранжевые языки огня заливают всё потусторонним светом. Наглядное напоминание, как быстро в этом ебанутом мире всё может пойти по пизде.

Мы забираемся в машину, Тэйн снова за рулём. Когда мы отъезжаем от аванпоста, я краем глаза улавливаю движение. Резко оборачиваюсь — но там ничего. Только тени и дым.

— Ты в порядке? — спрашивает Тэйн, глянув на меня в зеркало заднего вида.

Я киваю, не доверяя своему голосу. Сердце колотится, под маской на лбу выступает пот. Что со мной, блядь, происходит?

Мы несёмся по горной дороге, оставляя пылающую долину позади, и я чувствую, как напряжение начинает отпускать. Только сейчас я понимаю, насколько был сжат. Насколько близок к срыву.

Я откидываюсь на спинку сиденья, закрывая глаза за маской. Рёв двигателя и тихое шипение фильтров противогаза Призрака сзади — единственные звуки.

Почти… спокойно.

И тут меня накрывает, будто удар под дых.

Мы выжили.

Мы вошли в потенциальную ловушку, столкнулись с этим самодовольным ублюдком Вороном — и вышли целыми.

Облегчение накатывает внезапно и так сильно, что у меня кружится голова.

— Ты точно в порядке, Чума? — голос Тэйна врывается в мысли. — Дышишь так, будто марафон пробежал.

Я заставляю себя сделать медленный, глубокий вдох.

— Я в порядке, — рычу, наполняя голос максимально возможным раздражением. — Просто думаю, как мы вообще собираемся провернуть твой идиотский план.

Тэйн усмехается, звук приглушён маской.

— А что, не думаешь, что из тебя вышла бы убедительная женская альфа?

— Я тебя прикончу, — шиплю я, голос сочится ядом. — Медленно. Больно. С использованием чего-нибудь такого, что заставит тебя пожалеть, что ты вообще родился.

Призрак издаёт низкое урчание — возможно, снова смех. Он вообще когда-нибудь смеялся раньше? Новость. Я бросаю на него мрачный взгляд через плечо.

— Даже не поощряй.

Смех Тэйна заполняет салон, и мы снова погружаемся в относительно комфортную тишину, пока машина петляет по горной дороге. Но мысли не унимаются.

У меня никогда не было омеги, к которой можно было бы возвращаться. Кого-то, кому было бы не всё равно, если я не вернусь.

Это пугает.

И дальше будет только опаснее.

В голову лезет Виски. С чего бы ему переживать, вернусь я или нет? Не станет. Совершенно очевидно, что то, что произошло между нами, для него было разовой историей. Чёрт, он такой тупица, что, небось, вообще думает, будто это ему приснилось.

И, наверное, это нормально. В половине случаев я его ненавижу сильнее, чем мне он нравится.

Хотя… Уверен, Айви чувствует ко мне ровно то же самое.

Глава 18

АЙВИ

Мила Молотова в последний раз проходит по экрану, её оружейные руки раскачиваются при каждом шаге. Камера отъезжает — оказывается, она уходит прямо в закат, оставляя за собой полосу разрушений.

Вдруг экран делится надвое, и появляется лицо Брика. Он ухмыляется, ослепительно белые зубы сверкают.

— Ты выиграла этот раунд, Молотова, — рычит он, — но война ещё не окончена. И близко нет.

Мила разворачивается прямо к камере. С демонстративным клик-клик взводит обе оружейные руки.

— Давай, сладенький. В этих детках у меня хватит патронов до следующего тысячелетия.

Титры начинают ползти снизу вверх — и безо всякой причины Мила с Бриком принимаются сосаться, а из динамиков орёт самая ужасная синти-поп песня, которую я когда-либо слышала. Я едва улавливаю отдельные строки вроде «вкус свободы, стекающий по моему горлу» — что бы это вообще ни значило.

Я моргаю, пытаясь переварить весь этот абсурд.

— Это… это так заканчивается? — спрашиваю я, отрывая голову от груди Виски и недоверчиво глядя на него.

Виски разражается громким смехом, от которого меня слегка трясёт.

— Ага! Оставили простор для «Bros, Hos, and Foes 4: The Reckoning of the Reckoning.».

— Ты шутишь.

— Неа. Но его не существует. На следующий день после выхода этого фильма мир закончился. — Он сжимает мои плечи. — Но ничего. Думаю, у него всё равно счастливый финал, даже если мы так и не узнаем, отомстила ли Мила своим кибер-ковбой-ниндзя.

— Понятия не имею, как я теперь усну, — поддразниваю я, позволяя себе ещё глубже устроиться в его тепле.

Это… приятно.

Комфортно — так, как я никогда не ожидала почувствовать рядом с альфой. Ритмичное вздымание его широкой груди, контрастирующее с мягкостью живота, убаюкивает, создавая ощущение безопасности, в которое мне вообще-то не стоит погружаться. Хотя, если честно, его будто в лаборатории создавали максимально пригодным для обнимашек.

— Ну и как тебе, Валек? — бросает Виски через плечо, его голос гулко разносится по тихой комнате. — Так же круто, как ты помнил?

Тишина.

Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть альфу позади нас. Он всё ещё там — тёмная, внушительная фигура на краю нашего «гнезда». Но по уровню жизненных признаков он скорее статуя.

— Да ладно, — подначивает Виски. — Не говори, что ты уснул.

Ещё тишина.

И наконец — тихое бормотание: