Ленор Роузвуд – Безумные Альфы (страница 47)

Валек рычит, его бледные глаза впиваются в меня.

— Клянусь, если я не пойду из-за вашего ёбаного мутан...

— Эй, братан, ты сам начал, — вмешивается Виски, поднимая взгляд, пока застёгивает армейский плащ, поморщившись. Я вижу, как он весь в ломоте после того, как Призрак впечатал его в пол. Его обычно наглая походка приглушена. — Ты ведёшь себя как ещё больший хер, чем обычно — и это достижение. Птицеголовый прав, у тебя точно что-то в голове отлетело.

— А сам ты не самый большой хер? — огрызается Валек, разворачиваясь к нему — и почти падает. — Ебаный лось.

Да, у него точно сотрясение. Это даже не оскорбление — так, попытка.

— У меня действительно большой хер, спасибо, что заметил, — отвечает Виски.

— Ты знаешь, что не это я имел в виду, — шипит Валек, вставая вплотную. К счастью, Виски просто выглядит слегка развлечённым, и новая драка не начинается.

— Ты переходишь черту, — говорю я Валеку твёрдо, снова вставая между ними, хотя Виски пока что не накаляет ситуацию. Пока. Я глубоко вдыхаю, пытаясь не взорваться от чистого раздражения. — Слушайте, нам нужно начать относиться друг к другу как к семье. Мы теперь семья с омегой, а не дисфункциональное стадо, который друг друга ненавидит.

Виски фыркает, затягивая тактический жилет:

— Что, ты свою семью не ненавидишь?

Я стискиваю зубы.

— Не в этом дело. Поливать друг друга грязью — больше не смешно. Да уже давно не смешно. Нам нужно прикрывать друг друга. Мы...

— О, да ебать тебя в душу, — стонет Виски, закатывая глаза. — Если хочешь включить трахнутого терапевта, вспомни, что мы альфы, а словесный срач — это наше проявление любви. Меня не бесили его тупые комменты, пока ты не сделал вид, что они должны меня бесить.

— У меня к тебе нет никакой любви, — фыркает Валек.

Виски лучезарно ему улыбается:

— И я тебя люблю, брат.

Уголок рта Валека дёргается в начале раздражённого рычания.

Я массирую переносицу, медленно выдыхая. У нас нет на это времени. Сирена тревоги, мать её.

— Виски, я не это имел в виду.

— Тогда почему это — единственное табу? — бросает Виски, прищурив глаза.

Чума скрещивает руки на груди.

— Да, Тэйн, почему? — его голос пропитан лёгкой насмешкой, присущей его вечному осуждающему тону. Он просто любит подбрасывать дров, даже если это ему не выгодно.

— Айви это раздражает, когда мы друг друга оскорбляем, — подчёркиваю я, надеясь, что она встанет на мою сторону, и мы закончим разговор.

— Я оскорбляю вас больше всех, — сухо сообщает она.

Валек криво усмехается:

— Кроме своего фаворита, видимо.

Призрак моргает. Я? — показывает жестом, искренне озадаченный, брови сведены. Честно говоря, судя по тому, как ведёт себя Айви… я бы не удивился. Почему я так ревную?

— Будто у нас вообще есть хоть какие-то темы, на которые нельзя гнать друг на друга, — продолжает Виски, игнорируя весь остальной разговор. Он начинает загибать пальцы. — Твои девчачьи волосы и эмоциональный запор, гермофобия Чумы, Валек, который запихивает людей в пироги...

Я хмурюсь, внезапно остро ощущая, как волосы щекочут мне шею, пока я натягиваю куртку. Не до стрижки было.

— Это была случайность, — обиженно бурчит Валек.

Виски несётся дальше:

— А Призрак...

Низкий, угрожающий рык Айви обрывает его.

Виски вскидывает руки:

— Я не про его рожу, я про то, что он человеческий блендер. — Он снова поворачивается к Валеку. — Этот хрен выглядит как подменыш в человеческой шкуре со своей ёбаной стрёмной ухмылкой.

Губы Валека растягиваются в точности в ту самую стрёмную ухмылку, которую описал Виски. Он поднимает кинжал, словно собирается воткнуть его Виски меж глаз.

— Ты уже прошёлся по мне, — сухо замечает он, убирая клинок в ножны на бедре.

— Я к тому, брат, — продолжает Виски, затягивая жилет до конца, — что мне не нужен какой-то двенадцатипаковый монстр, чтобы быть моим рыцарем в сияющих доспехах. У меня, вообще-то, классическое гладиаторское тело. — Он подтверждает свои слова громким хлопком по собственному пузу.

— Ага, — соглашается Айви, и в её голосе слышится очень узнаваемая нота… одобрения, когда взгляд скользит по крупному альфе.

— Я тоже согласен, — произносит Чума странно оценочным тоном, голос глухо звучит за маской.

В комнате падает тишина. Все переводят взгляд на Чуму. Потом — на Виски. Кровь уходит с лица Виски, челюсть отвисает. Он тупо таращится на Чуму.

— Что, блядь, ты имеешь в виду? — наконец выдыхает он, отвернувшись и потирая затылок, впервые за все годы выглядя искренне смущённым.

Подождите…

Между Виски и Чумой что-то происходит?

Блядь, я, похоже, совсем от жизни отстал, раз раньше этого не заметил. Я-то думал, они друг друга терпеть не могут. Может, им так и нравится. Кто теперь вообще что знает. Одно знаю точно — мне совершенно не нужны непрошенные картинки в голове о том, как эти двое трахаются.

Особенно эти двое.

— Ладно, хватит этой херни, — бурчу я, пока сирены продолжают выть. — Нам нужно работать. Валек, ты остаёшься здесь. Ты вообще не в состоянии идти на задание.

Валек открывает рот, чтобы возразить, но я перерезаю его жестом, резким и однозначным:

— Это приказ. Виски, ты тоже никуда не идёшь. После той драки ты не в форме.

Виски открывает рот, готовый начать ныть, но я бросаю на него взгляд.

Тот самый взгляд. Говорящий: Оставайся здесь и защищай Айви. Ни за что на свете я не оставлю её одну… с Валеком.

К чести Виски, он тихо кивает и даже не спорит.

— Чума. Призрак. Снаряжайтесь, — приказываю я, снова входя в привычную роль командира. — Выход через пять минут.

Призрак всё ещё стоит, уставившись на Айви. Он всегда был чертовски интенсивным, но сейчас… этот взгляд другой. Тёплый. Защитный. Будто он разрывается между долгом перед стаей и желанием остаться рядом с ней.

Айви чувствует его заминку. Она подходит ближе, её маленькая ладонь ложится на его огромную руку.

— Иди, — мягко говорит она, слегка толкнув его. Её голос едва слышен, но после резкого вопля сирен он прорезает воздух отчётливо. — Я буду ждать, когда ты вернёшься.

Эта мягкость, эта улыбка…

Да. Я адски ревную.

Я отодвигаю это чувство, сосредотачиваясь на деле. Сейчас не время для этой херни. Психовать по поводу своих странных эмоций я буду позже.

Сначала — работа.

Застёгивая снаряжение, я встречаюсь взглядом с Айви.

Она боится.

Осознание бьёт неожиданно. Несмотря на всё, через что она прошла, несмотря на то, как она попала к нам — Айви переживает. Она волнуется за нас. За то, вернёмся ли мы живыми.

— Мы поговорим, когда вернёмся, — говорю я мягче обычного. Это не угроза. Это обещание. Нам нужно обсудить всё, что произошло. Понять, как это влияет на нашу стаю. Но сейчас — не время.

И это обещание может помочь ей поверить, что я говорю правду: мы все вернёмся. Даже если я сам хреново представляю, что происходит.