Ленор Роузвуд – Безумные Альфы (страница 46)

Я прочищаю горло, пытаясь задавить собственный хаос из эмоций.

— Нам нужно поговорить, — говорю я. Выходит грубее, чем я рассчитывал. Я оглядываюсь. Нас не хватает одного. — Где Валек?

Чума пожимает плечами.

— Уже идёт. Должен быть с минуты на минуту.

Будто по сигналу, дверь с грохотом распахивается, и влетает Валек. Его глаза скользят по комнате, цепляясь за натянутую атмосферу.

— Что это ещё за херня? — требует он, акцент гуще обычного — вернейший знак, что он зол.

Айви неловко переминается, одёргивает подол рубашки Призрака. Движение привлекает моё внимание к её голым ногам, и мне приходится заставить себя отвернуться.

— Это прям настолько обязательно? — бормочет она, избегая взглядов.

Валек открывает рот, чтобы ответить, но вдруг замирает. Ноздри раздуваются… и он резко делает несколько шагов, пересекает комнату и подходит ближе к Айви. Наклоняется, глубоко втягивая воздух. Я наблюдаю, как выражение его лица меняется: недоумение — шок — чистая ярость.

— Ты, — рычит он, разворачиваясь на Призрака. — Ты, блядское животное!

Мы даже моргнуть не успеваем — Валек бросается на Призрака. Два альфы сталкиваются с оглушительным грохотом, рычат, как дикие звери. Кулак Валека встречает челюсть маски Призрака, удар эхом разносится по комнате. Но Призрак едва шевелится — его массивное тело принимает удар так, будто это не больше, чем любовный тычок.

Призрак отвечает со страшной скоростью: его огромная ладонь обхватывает Валеку горло. Он поднимает другого альфу одной рукой, мышцы вздуваются, когда он швыряет Валека в стену. Бетон осыпается под силой удара.

Валек хрипит, цепляясь за железную хватку Призрака. Его лицо краснеет, потом багровеет, но Призрак и не думает отпускать. Исходящая от него сырая, хищная сила пугает до одеревенения. Он не просто душит Валека — он раздавливает его.

— Призрак, стой! — кричит Айви, голос прорезает хаос. — Ты его убьёшь!

На долю секунды хватка Призрака ослабевает. Этого хватает. Валек резко вздёргивает колено и вбивает его в живот Призрака. Гигант издаёт глухой звук, отступает на шаг. Валек следует за серией быстрых, точных, жестоких ударов.

Но это всё равно что бить каменную стену. Призрак принимает каждый удар, глаза пылают бешенством. Потом — рёв, от которого дрожит всё помещение, — и он бросается вперёд. Валек пытается уйти, но слишком медленно. Плечо Призрака врезается ему в грудь, отправляя того в полёт.

Валек влетает в книжный шкаф, дерево трескается. Вверх взлетают книги, пули и пивные бутылки. Он с трудом поднимается, сплёвывая кровь.

— Это всё, на что ты способен, уродец? — выплёвывает он, акцент густой от ярости.

Ответ Призрака — гортанный рык, холод пробегает по позвоночнику. Он замахивается, Валек ныряет — и кулак Призрака проходит сквозь бетонную стену.

Звук взрывающегося бетона и гнущейся арматуры оглушителен. Когда он вытягивает руку, в стене зияет дыра, а костяшки пальцев в крови. Он даже не смотрит на рану.

Виски налетает на Призрака сзади, обхватывая руками его шею. Мой брат рычит, но Призрак хватает Виски за предплечье и одним невозможным движением срывает его с себя, впечатав в пол. Воздух со свистом выходит у Виски из груди.

Прежде чем Призрак успеет раздавить ему голову об пол, Валек, пользуясь моментом, снова бросается на него, оттесняя к центру комнаты. Они сцепляются, мощь на мощь, ни один не собирается уступать. Вокруг них падает мебель, превращаясь в щепки.

Айви кричит, пытаясь вклиниться между ними, но я хватаю её за талию и оттаскиваю.

— Прекратите! — она рвётся из моих рук. — Оставьте его в покое!

— Это был мой любимый, блядь, диван! — орёт Виски, поднимаясь. Он несётся на Призрака, как бык, и врезается в его спину, сбивая с равновесия. Я использую момент, чтобы прижать Призрака к стене. Единственная причина, по которой его кулак не проламывает мне лицо, — Виски удерживает его вместе со мной. Но я знаю: мы долго его не удержим.

И тут Айви оказывается рядом, её маленькая ладонь ложится на руку Призрака.

— Призрак, — говорит она тихо.

И — к моему полному шоку — он замирает. Драка будто вытекает из него, как вода из пробитого сосуда. С каждой рваной тягой воздуха, шумно проходящей через его маску, ярость гаснет.

Я отпускаю. Виски тоже. Мы все застываем, таращась на них. Даже Валек, с разбитой губой и явно вывихнутым плечом, кажется, осознал происходящее — ярость уступает место мрачному смирению.

Комната уничтожена. Перевёрнутая мебель, трещины в стенах, книги и мусор повсюду. Живое доказательство того, какой мощью обладает обезумевший альфа. И всё же перед мягким прикосновением Айви эта мощь испаряется, как туман под солнцем.

— Так это теперь вот так выглядит? — рычит Валек, разрывая тишину. Голос хриплый, в нём смесь неверия и… может быть, боли. Он слегка покачивается, кровь запеклась на затылке, окрашивая его светлые волосы, как алый след на снегу.

Айви резко оборачивается, глаза вспыхивают яростью.

— А что, я не могу сама выбирать, с кем мне быть?! — её тон — чистое пламя и ярость.

Валек моргает, ошеломлён её напором.

— Да нет, не в этом дело, — выдавливает он, его обычная гладкая манера даёт трещину. — Но… он? — он тыкает пальцем в Призрака, недоверие написано у него на лице.

— Эй, безумцы и в постели безумцы, — вмешивается Виски, вытирая пот куском ткани, который когда-то был частью дивана. Он подмигивает Айви. — Так ведь, маленькая дикарка?

Его попытка разрядить обстановку проваливается. Айви отшатывается от Валека, её маленькое тело дрожит от возмущения.

— А что с ним не так? — резко спрашивает она, защитно. Её рука находит руку Призрака, и он накрывает её своей, полностью закрывая.

Глаза Валека расширяются, и он выдаёт короткий, неверящий смешок.

— Ты реально хочешь, чтобы я это озвучил? — спрашивает он, голос сочащийся сарказмом, хотя он уже заметно шепелявит — я почти уверен, у него сотрясение. Потом он поворачивается к Призраку, губы кривятся в презрительной ухмылке. — Сними маску — и мы решим всё прямо сейчас.

Призрак дёргается, в его глазах вспыхивает боль.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, Айви рычит. Рычит. Звук настолько яростный, что даже меня пробирает. Она встаёт перед Призраком — дикое, создание, защищающее выбранного альфу, свою пару.

— Отъебись.

Напряжение в комнате взлетает до точки кипения, и я вынужден перехватить контроль, пока всё окончательно не сорвалось с катушек.

— Валек, стой, — резко бросаю я, вставая между ними. Я отбрасываю на боевого брата жёсткий взгляд. — Айви — омега нашей стаи. Это касается и Призрака. Она свободна быть с кем хочет.

Я на секунду перевожу взгляд на своего настоящего брата — на Призрака. Он смотрит на меня с настороженностью, которой я никогда прежде не видел в его обычно ледяных глазах. Это не настороженность «сможет ли Тэйн меня остановить». Это «я буду драться с тобой, если попытаешься».

— Но, — медленно добавляю я, — у меня есть вопросы… касательно безопасности.

Глаза Айви сужаются, подбородок дерзко вздёрнут.

— Со мной всё нормально, так ведь? — бросает она. В её голосе появилась сталь, которой раньше не было — и это одновременно восхищает и тревожит меня.

Я выдыхаю. Ситуация катится в пропасть, и я не знаю, как её удержать. С одной стороны: я хочу уважать её выбор и автономию. С другой: я не могу игнорировать реальный риск, который представляет Призрак — даже для членов стаи.

Не говоря уже об омеге, которая весит в пять раз меньше.

Что если он потеряет контроль рядом с Айви?

Что если она окажется между ним и его яростью?

— Слушай, — начинаю я, пытаясь подобрать слова. — Я понимаю, что ты...

Но я не успеваю договорить — воздух пронзает резкий звук. Сирена тревоги. Срочная миссия. Мы замираем. Несколько секунд — только взгляды, полные оглушённого осознания.

Потом сирены вырывают нас из личной херни, напоминая о долге, о мире за стенами Шато. В одно мгновение атмосфера меняется: от личной драмы — к боевой готовности.

Чума движется первым, уже направляясь в медблок за своей сумкой. Следом Виски и Валек — их недавняя ярость перерастает в хладнокровную подготовку: они начинают пристёгивать оружие, проверять снаряжение. Привычная рутина перед миссией возвращает нам опору под ногами.

Но я не могу не заметить: Валек выглядит так, будто его сейчас стошнит. Он бормочет проклятья на вриссианском, когда пытается застегнуть тактический ремень, руки у него дрожат — что не характерно для него.

Похоже, драка с Призраком дала ему куда больше, чем он показывает. У него и так хронический набор мозговых травм… Неудивительно, что он ведёт себя как ещё больший невыносимый мудак, чем обычно.

Чума тоже это замечает — как только выходит с кожаной сумкой. Его маска-птица поворачивается резко, взгляд через янтарные линзы скользит по Валеку.

— Ты в порядке? — осторожно спрашивает он. — У тебя опять голова в крови.

— Со мной все хорошо, Доктор Принцесса, — сквозь зубы сообщает Валек, отворачиваясь так, чтобы Чума не видел затылок.

Чума игнорирует новое прозвище и обходит его, пытаясь заглянуть сзади.

— Тэйн, я думаю, ему нельзя идти, — зовёт он меня, скользнув взглядом по неустойчивой походке Валека.

— В этом есть смысл, — признаю я.